Анна Шварц – Опасное материнство. Семья для сироты (страница 65)

— Ладно, хорош тебе с таким лицом сидеть. — Егерь тем временем, общается с моим папой, открывая меню. — Все уже в прошлом, можем и нормально общаться. Плохо, что ли, что мы приехали? Вон дочь твоя зато в порядке, и ты. А то знаю я эту шпану, могли б и самоутвердиться за счет вас...

— Помолчи уже. — рычит папа. — Сам-то не шпана?

— Никогда при женщинах на кого-то не наезжал из-за фигни. Слушай. — обращается Егерь к мужчине, который принимает заказ. — Давай мне шашлык из барашка две порции, ребра, овощи и грибы на гриле, выпить что-нибудь на твой вкус и... чего б еще взять... Жрать охота.

— Люля возьми. — бурчит отец. — Вкусные здесь.

— А, давай еще люля. Тоже парочку штук.

Я потихоньку выдыхаю. Не знаю, откуда папа и Егерь знакомы, но, могу сказать, что папа сейчас немного сдался, отпустив свои принципы, раз общается с ним так.

— Мне курицу и сок. — захлопывает меню Даниил, сделав такой скудный заказ. И тут же взгляд папы устремляется на него.

— Что, Эмир, уже детишек к себе вербуешь? — усмехается отец, а Даня поднимает на него глаза. Смотрит при этом все с тем же вызовом.

— Ему уже есть восемнадцать. — спокойно бросает Эмир. Даня долгое время сверлит взглядом моего папу, заставляя меня снова начать нервничать, а потом произносит:

— Я после больницы на диете.

— И что же ты делал в больнице?

— Аппендицит вырезал. — произносит Даня, а я давлюсь минералкой. Ага, аппендицит...Вырезал...

Папа протяжно выдыхает, поймав грозный мамин взгляд. Видимо, сдерживается, чтобы не продолжить всех колоть своими острыми фразочками.

Через какое-то время нам приносят заказ и над столом плывут насыщенные запахи жира, дымка и маринованного лука. Когда перед моим лицом ставят куриный шашлык, и я смотрю на румяные кусочки, я понимаю, что, видимо, в беременность мне придется пожертвовать походами в шашлычные рестораны. Обычное мясо я воспринимаю, но тут то ли оно жирное, то ли...

Какое-то время я стараюсь поменьше дышать и только пью минералку, игнорируя шашлык, но потом меня начинает подташнивать.

— Я выйду, мне надо сейчас позвонить. — произношу я, вставая из-за стола. Папа поднимает на меня взгляд.

— Далеко не уходи, дочь. Темно уже.

— Я буду здесь, на террасе. — киваю я, и, забрав с вешалки куртку, накидываю ее и выхожу наружу. Затем, чтобы не торчать перед окнами, ухожу в дальний конец террасы, и прислонившись бедром к ограде, задумчиво смотрю в лес.

Темнеет сейчас быстро. Папа не зря беспокоился. Я почти ничего не вижу на расстоянии нескольких метров, а освещение возле этого кафе скудное.

Какое-то время я стою, чувствуя, как выветривается слишком липкий и тяжелый запах шашлыка с моей одежды и волос, а затем слышу, как скрипит дверь кафе и поворачиваю голову.

Эмир. Он вышел налегке — в одной черной водолазке и брюках. Мне становится жутко холодно при одном взгляде на него.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, когда он подходит ко мне. Эмир смотрит на меня, встав рядом.

— Тебе плохо?

— Немного тошнит. — признаюсь я. — Поэтому решила подышать. Папа там нормально себя ведет?

У него появляется усмешка на лице.

— Более-менее. Я начинаю лучше понимать, в кого ты такая.

— Это какая?

— Упертая.

Я фыркаю.

— В отличие от него я умею признавать свои ошибки.

— Да? — Эмир становится передо мной, а затем склоняется к моему лицу, поставив ладонь на ограждение рядом. — Не замечал.

— Эмир. — я упираюсь рукой ему в грудь, сохраняя дистанцию между нами и отворачиваюсь, задержав дыхание. — Не дыши на меня и лучше отодвинься. Меня тошнит от одного запаха шашлыка.

— Так я его не ел. По твоему зеленому лицу с самого начала было понятно, что тебя вот-вот вывернет.

— Серьезно? — я поворачиваюсь к нему обратно и, подавшись вперед, принюхиваюсь. В этот момент Эмир опускает взгляд на мои губы и очень пристально смотрит. — И вправду, только от одежды есть запах, а так от тебя пахнет мятой. Это жвачка? Дашь мне?

— Мятные конфеты. Больше нет.

— Жаль, мне бы пригодилось, чтобы пережить этот вечер.

— У меня есть неплохая идея.

— Да? И...

“Какая?” — не успеваю договорить я, как Эмир целует меня. Я вздрагиваю от неожиданности. У нас уже это случалось, но я была намерена не позволять Эмиру больше такого делать. Однако, теперь мне его сложно оттолкнуть. Во-первых, он это очень хорошо умеет делать, во-вторых, от него вкусно пахнет.

Ладно, один раз можно. Это преступление — держать рядом с собой мужчину с такой внешностью и ни разу не воспользоваться этим. Поэтому я рукой зарываюсь в его темные волосы, не очень умело отвечая на поцелуй — но Эмиру мой опыт будто и не нужен, потому что в этом он ведет.

Я чувствую, как он делает вдох, а затем одним шагом сокращает между нашими телами дистанцию, прижимая меня к ограждению. Его стальное, горячее тело сливается с моим, и внутри у меня все замирает. Я становлюсь слишком податливой от его напора.

— Э-эмир, погоди, кто-нибудь может выйти. — я какого-то черта заикаюсь. Это пугает, почему он так влияет на меня? Я все время боялась, что он снова может сделать что-то, отчего я растеряю все мозги и в очередной раз попаду под его очарование. И вот...

Он медленно опускает голову, и я чувствую его дыхание на чувствительном месте за ухом, покрываясь мурашками и утыкаясь лицом ему в плечо, чувствуя, как щеки пылают. Сердце так грохочет, и я думаю, что Эмир тоже его слышит.

— Хочешь поехать ко мне или к тебе?

Черт, у него голос, как у дьявола.

— Кто сказал, что я хочу куда-то поехать, Эмир? — у меня дергается бровь, потому что я хорошо понимаю подтекст этого предложения.

— Ты уверена, что не хочешь?

Я точно уверена. Нет, ни в коем случае. Точно, точно! Черт, это я должна сказать вслух, почему мой рот не хочет открываться?

— Поехали, Лия. Если передумаешь — мы можем просто провести вечер вместе и поесть что-то нормальное. — он поднимает голову, переплетая пальцы руки с моей, а я растерянно смотрю на него.

— Эмир, к твоему сведению — я еще ничего и не надумывала, чтобы передумать.

Он бросает на меня взгляд, который говорит больше, чем любые слова, а затем тянет за собой. Черт, да ты посмотри на него...

В этот момент открывается дверь кафе и наружу выходит хмурый отец. Увидев нас, он замирает и становится еще больше хмурым. Когда его взгляд падает на наши руки, то лицо папы может конкурировать по мрачности с грозовой тучей.

— Ты вроде поговорить по телефону вышла, дочь.

— У нее голова болит. Отвезу ее домой. — произносит спокойно Эмир, а папа явно фыркает.

— Оставь, я отвезу ее. Иди к своим... друзьям.

— Не хочу портить вам вечер. — приподнимает бровь Эмир, у которого явно пытаются отобрать его трофей. Меня. — Вы что, боитесь, что я сделаю Лие что-то плохое? Я с ней вижусь чаще, чем вы с ней.

“Папа, не верь ему”. — мелькает мрачная мысль. — “Он действительно собирается сделать кое-что плохое!”

— Поговори мне еще. — мрачно произносит отец. — Давай, оставляй Лию и топай.

Эмир молча смотрит на него, не отпуская мою руку. Папа тоже. В воздухе чувствуется, как растет напряжение.

— Ты что, не слышал? — папа явно начинает злиться, но, тут же, будто осознав это, резко выдыхает. — Послушай меня. Я знаю, кто ты и чем занимаешься. Ямпольский оставил тебе большое наследство, Морозова больше нет. Я знаю, что это твоих рук дело. И, во-первых, не хочу, чтобы к моей дочери прикасался тот, у кого руки испачканы кровью. Во-вторых...

Папа хмыкает, сделав паузу и продолжает:

— Ты сейчас обеспеченный человек, Эмир. Я знаю, что такие, как ты, долго в одних отношениях не задерживаетесь. Оставь моей дочери нормальную жизнь и не играй с ней. Пусть она найдет нормального, обычного парня, с которым будет чувствовать себя в безопасности. Я тебя никогда не приму.

— С чего вы говорите за меня? — интересуется Эмир. Его лицо сейчас напоминает каменную маску, когда он слушает отца. — Я с Лией никогда не играл.

— Хватит препираться. Как только она забеременеет, не дай бог, так сразу потеряешь интерес. Ты...

— Хм. — усмехается Эмир, и я холодею, боясь, что он сейчас ляпнет про мою беременность, но вместо этого он молча дергает меня за руку и мы обходим папу.