Анна Шварц – Будет жестко (страница 26)

Папа молча с мрачным видом кивает, затем молча подходит к Владу, протянув ему руку. Они обмениваются рукопожатиями, папа хлопает его по плечу, а затем отворачивается и, взяв вилку, лезет в тот же салат с кальмарами, который доедала и я.

— Сережа, куда! — кричит мама. — Нельзя, там чеснок и майонез! Я же тебе приготовила салатики с отварными овощами и мяском…

— Да елки-палки, Алла, ну невкусные они! — выходит из себя папа, пока я медленно осознаю свою ошибку и поднимаю ладошку лодочкой к лицу, а затем дышу на нее. Как чеснок? Боже, почему я его не заметила?

— Это тебе так кажется! Привык все вредное наворачивать, говорила тебе питаться нормально. Ты с парнем Кати познакомишься или нет?!

— Я уже познакомился, нормальный парень. Ромка рассказал, что заботливый.

Я поворачиваюсь в сторону домика и замечаю брата, который курит у двери. Заметив мой взгляд, он ухмыляется и машет мне ручкой. Он рассказал отцу, что профессор — заботливый? Господи, что за биполярка у моего брата.

Мама стоит с потерянным видом и смотрит на папу.

— Ну пообщаться ж…

— Да неинтересно молодежи с нами общаться, Алла. Пусть без нас развлекаются, оставь их в покое.

— Сереж, ты что, пьян?

Папа забирает молча кальмаровый салат и, развернувшись, пытается уйти. Кажется, мама по этой попытке побега понимает, что что-то не так, и возмущенно смотрит ему в спину, а затем переводит взгляд на меня. И он становится виноватым.

— Катюш… ладно. Давайте завтра утречком нормально познакомимся, как проснёмся. Извините уж за это.

— Завтра я не могу, я тут не останусь. Мне ж в институт. — отвечаю я.

— Забыла, точно. Тогда приезжайте на неделе к нам на ужин. Влад, извини. Ладно, давайте. Сережа! — кричит она, развернувшись и быстрым шагом направляясь вслед за папой.

Да уж…

Как только они уходят, брат, отлипнув от стены дома, подходит к нам.

— Скажи спасибо любимому братику. — предлагает он мне, а у меня брови ползут вверх. — Что рожи корчишь? Это я устроил. Накормил и напоил папу, а то б пизды вам обоим дали. Знаешь, какой он злой был?

— У него гастрит. Тебе не стыдно?

— Я ему таблетки купил и привез. Нормально все.

Боже… мой брат — это нечто.

— У тебя раздвоение личности? — интересуюсь я, пока профессор, видимо, почуяв дым от брата и испытав никотиновую ломку, тоже достает сигареты и закуривает. — Кто-то еще вечером выпендривался насчет моего парня.

— Да я посмотрел и подумал, что все норм. Если честно, я б не выдержал на даче у родителей девушки тусить, тут нужно быть реально в отношениях заинтересованным. Норм все, короче, ладно. Но все равно. — брат смотрит на профессора, а потом делает дурацкий жест — тычет в сторону своих глаз двумя пальцами и показывает ими на Влада. — Я буду следить за тобой, учти.

Тот, прикрыв глаза, чуть вздергивает брови. Без слов становится понятно, что он думает об этом блондинистом придурке.

Да уж. Получается, пока Саша грудью пытался защитить меня от профессора, науськанный моим братом, этот блондинистый дурак уже сто раз поменял свое мнение. Вот будет ему сюрприз потом.

— Ты что, тоже пьян? — интересуюсь подозрительно я.

— Ага, чуточку. Подкинете? Я у тебя, короче, переночую, мне завтра от тебя на подработку ближе ехать.

Боже. Я тяжело вздыхаю. Это был самый бестолковый вечер в моей жизни. Мне кажется, я даже и пяти минут наедине с профессором не провела сегодня. Но, может, оно и к лучшему, потому что все равно б мне вечером ничего бы не светило из-за чеснока в салате.

— Сгоняю за одной штукой только, подождите. — бормочет брат и убегает в дом.

Пока мы ждем его уже в машине, я задумчиво кидаю взгляд на профессора. Это, кстати, правда? Что если не заинтересован в отношениях, то не выдержишь тусить на даче с родителями девушки?

Так странно, если честно. Почему он заинтересован в отношениях со мной-то? Честно говоря, мне проще представить какую-нибудь Аню рядом с ним. Но ему будто бы было плевать на нее сегодня.

— Слушай, а какой… — я подбираю слова. Но они плохо подбираются. Кажется, мне тоже не стоило пить ни вино, ни то, что подсунул мне брат. Ладно, просто спрошу в лоб. — Какой типаж девушек тебе нравится?

Я вижу, как он едва приподнимает брови, продолжая пялиться на улицу в темноту, будто бы что-то в ней видит.

— Цветкова, ты. — отвечает он внезапно. Охренеть он прямолинейный. Настолько, что я чувствую, как немного краснею. Но вообще-то, я спрашивала про типаж. Я — это я.

Затем он нажимает на кнопку, и окно рядом со мной открывается. Зачем он…

— Когда ты не ешь всякую гадость. — добавляет он. — Не дыши в мою сторону.

Блин, ханжа. Боже. Я резко отворачиваюсь от него и зажимаю рот рукой. Вот кое-где он мог бы быть не настолько прямолинейным.

*************

Утром я выпихиваю помятого брата, чья одежда пахнет костром, из квартиры, принимаю душ, чищу как следует зубы, сто раз проверяя, не пахнет ли остатками чесночных кальмаров после вчерашнего вечера. Затем перекусываю остатками еды в холодильнике и еду на пары. Перед тем, как отправиться на остановку, я оборачиваюсь на дом и пытаюсь найти окно профессора.

Ну, глупая идея, я даже прикинуть не могу, какое его. Просто интересно, спит он до сих пор после вчерашнего или нет? И что с его рукой, блин?

Когда я подхожу к институту, то вижу Свету с Аленой, которые говорят с какой-то женщиной и мотают головами, странно глядя на нее. Она уже уходит, к тому моменту, как я подхожу к девочкам. Посмотрев ей вслед, как она цепляется к другим студентам, что-то спрашивая, я интересуюсь:

— Кто это?

— Да хрен знает. — отвечает Светка, докуривая сигарету. — Типа ее муж тут работал и вчера домой не вернулся, телефон выключен. В полиции заявление не принимают. Ходит, всех спрашивает.

— Это этот… — перебивает ее Алена, которая выглядит более озабоченной, чем Света. — Монтажник, который камеры вешал. Кать, это не тот ли, который к нам приставать пытался?

Не знаю, специально или случайно, но она не упоминает профессора, который прогнал этого мужика.

— Не знаю. — отвечаю растерянно я. — Монтажник пропал?

— Ага, она сказала, что он тут камеры настраивал. Наверное, тот самый. Я других и не видела. Доприставался к девочкам. Может, кто-нибудь ему яйца и отчекрыжил а потом прикопал.

— Боже. — закатывает глаза Света. — Что за темы с утра? Маньяка, кстати, не поймали еще, может, он не только по девочкам, но и по мальчикам, и монтажника прибил.

— М-м, ну, может, кстати. Эх, Светка, лишилась такого жениха-айтишника…

— Да иди ты в пень.

Я моргаю, глядя в пространство, пока Алена неуместно шутит. Этот извращенец пропал?… Какое-то странное чувство беспокойства вызывает у меня эта новость. Профессор на него вчера так странно наехал, а потом этот тип быстренько ушел. Эти два события никак же не связаны? Да нет, может, его маньяк и впрямь прибил.

Затем я хмурюсь.

Кстати, насчет маньяка. Этот монтажник вчера прямо настойчиво приглашал меня отойти в тенек. И то, что он решил прицепиться к студенткам…Что, если он и есть маньяк? А после того, как профессор…

— Кать, пойдем в столовке купим сосисок, пока пары не начались. — толкает меня в ребра локоть Светы, и из-за нее я тут же теряю всю логическую цепочку, выстроенную в голове. Что я там думала? Ох уж эта Света со своими чертовыми сосисками.

— Ладно. — говорю я.

В столовой кроме сосиски в тесте я беру еще и кофе. Из-за того, что я вчера отоспалась днем, ночью мне было трудно уснуть, и я снова не выспалась, проворочавшись до утра.

— Кстати. — говорил Аленка. — Дамы, есть два абонемента в фитнес. В него еще Лизка ходит, он типа пафосный и дорогущий. Девчонки знакомые купили, но одна из них палец на ноге сломала, вторая без нее не ходила, так они и забили на абонементы. Там несколько месяцев осталось, они задешево отдадут. Кто хочет?

— Я пас. — отвечает Света. — Проходили уже. Схожу один раз и забью.

— Тут суть не в фитнесе. Там богатые мужики трутся.

— Да насрать. Я завязала с отношениями.

Алена закатывает глаза.

— Кать?

— А давай. — соглашаюсь внезапно я. Думаю я, конечно, не о богатых мужиках, потому что мне одного ненормального миллиардера хватает. Просто он вот ходит в спортзал, занимается… а я? Кажется, у меня на жопке целлюлит намечается в мои двадцать. Еще и его подколы вчерашние бесят.

— Супер. С тебя две тыщи.

— Чего так много-то?

— Ты офигела? Абонемент туда стоит тысяч семьдесят. Они просто отдают, чисто чтобы кофе сходить попить.