Анна Шульгина – Грани нормального (страница 45)
Настроение у меня пропало окончательно, зато проснулась природная вредность. И вообще, он сам виноват, предложил спрашивать, если возникнут вопросы. Возникли.
- Почему ты разводился?
- Причины разные, но общая суть одна – со временем становилось понятно, что порознь нам лучше, чем вместе.
- И потому что все жены оказывались стервами? – На Антона я не смотрела принципиально, зная, что лицо у меня выразительное, и прочитать по нему все, что я думаю, довольно легко.
- Каждая из них была, есть и останется прекрасной женщиной вне зависимости от того, что наши отношения закончились, - произнес он с легким нажимом, и я поняла, что тему лучше оставить. Во всяком случае, пока. Но уже то, что Антон не стал обсуждать, а тем более осуждать бывших жен, хорошо. Терпеть не могу, когда начинают хаять тех, с кем когда-то были близки. Не с закрытыми же глазами выбирал, так зачем унижать себя самого попытками казаться белым и пушистым на фоне бывшей половины.
Но, ё-моё, четыре бывшие жены!
Ладно, я пойму одну. Тем более, что с одной и так знакома. Ну, с натяжкой две, мало ли как бывает в жизни. Но четыре…
Господи, да у меня за двадцать шесть лет жизни всего двое мужчин было. И то один из них первая, как водится, несчастливая любовь ещё в одиннадцатом классе. А со вторым мы даже как-то подумывали о том, чтобы попробовать жить вместе, вроде, демо-версии брака, но так и не съехались, а потом и отношения сошли на нет сами собой.
Или он на каждой женщине, с которой спал, женился?
Я молча шла под руку с Антоном, чувствуя, что надо бы что-то сказать. Поддержать, так сказать, светскую беседу. Но мысли всё крутились вокруг его крайне бурной личной жизни. Интересно, а все его бывшие были их племени? Или он за видовое разнообразие в браке, поэтому попадались и обычные женщины? Вслух спрашивать не стала, слишком уж навязчиво это прозвучало бы. Как в том старом и несмешном анекдоте про случайную подружку, которая через полчаса думала, куда будут ставить шкаф и как назовут детей.
- Я тебя шокировал? – Антон остановился, повернув меня так, что смотреть приходилось прямо в глаза. Они у него были серьезными, даже строгими. И серыми. Ну, уже хлеб.
- Если честно, то да. Ты не похож на церковного служку, но и четыре жены для меня как-то перебор. Извини.
- Да ничего, я понимаю.
Мы молча дошли до горбатого мостика, через который молодожены в день свадьбы переносят свежеиспеченных жен. Не то, чтобы тут очень живописно, просто из всех городских мостов этот самый короткий, а невесты бывают разные.
- Ты обещал рассказать про ваши способности, - я решила ненадолго отвлечься от неприятного открытия по поводу его богатой на события семейной жизни и чуть натянула поводок, не дав Бульке обнюхать переполненную урну. Пес ответил мне укоризненным взглядом несчастной, буквально умирающей от голода собачки, которой жизненно необходимо сожрать недокуренный кем-то бычок. Я на скорбные глаза сиротки Баси не купилась.
- Да, точно. – Антон бросил на меня взгляд, в котором без труда читалось, что мой маневр по смене темы он заметил. – Что именно тебя интересует? Это я не для того, чтобы что-то скрыть, просто вопрос обширный.
- Начни с себя.
- С себя… Наверное, ты уже поняла, что мы можем ограниченно управлять менталом. Гипноз, легкое внушение.
- Насколько легкое? Ну, есть же какой-то максимум.
- Смотря кто и кому внушает.
- Ты – мне.
Антон на некоторое время задумался.
- Усыпить, заставить забыть события примерно десяти-двенадцати последних часов. Вернее, не начисто стереть, а размыть так, чтобы это воспринималось, как сон. Причем, такой, который почти не помнишь, больше образы, чем реальные картинки. Разговорить под гипнозом.
Я споткнулась, он тут же подхватил под локоть, не дав мне растянуться на грязном тротуаре.
- И это ты называешь легким внушением?! - Говорить на улице на эту тему я не боялась, погода не очень располагала к прогулкам, потому народа рядом не было. – Что же тогда может тот, кто сильнее тебя?
- Ну, у нас таких немного. Да и дело даже не в том, что воздействие будет сильнее, просто на более длительное время.
Мы на минуту замолчали, ожидая разрешающего сигнала светофора и понимая, что стоящая рядом бабуля благообразного вида вряд ли оценит тему разговора. Может, она не подслушивает и вообще глуховата, но закон подлости никто не отменял.
- Это зависит от врожденных данных или надо тренировать?
- Предрасположенности заложены генетически, но без постоянной работы над способностями ничего не получится. Теоретически каждый человек может стать олимпийским чемпионом. Но для этого ему нужно работать над собой день и ночь не один год. Так и у нас, хочешь чему-то научиться, тренируйся. Например, тот, кто работал с тобой не столько силен, сколько умеет пользоваться своим даром. Блок, построенный за счет вливания необработанной энергии, снять не сложно, а вот тот, где концы спрятаны так, что не найдешь…
Н-да, а в художественной литературе все совсем иначе.
- Ты воздействовал на меня так, чтобы я это потом забыла?
- Нет.
Наверное, мне очень хотелось, чтобы это было правдой, поэтому поверила. И допытываться на данную тему больше не стала.
Мы дошли до набережной, непривычно пустой и мрачной. Чуть дальше, там, где начинался подъем на один из мостов, связывающий два берега, стоял мужик, неотрывно следящий за удочкой. В некоторых местах водная гладь уже подернулась первым тонким ледком, но идиотов, которые каждый год, вопреки предупреждениям МЧС, косяком валят на подледный лов, ещё не было видно. То ли лед слишком тонкий, то ли они просто начали переводиться. Первое вероятнее.
- Если о вас известно, ваши способности тоже не тайна, то почему не используют во всяких околополитических целях? – Я поежилась, глубже натянув шапку на уши. На Антона, который снова ею пренебрег, ограничившись накинутым капюшоном, мне было холодно смотреть.
- С чего ты взяла, что не используют? Вполне. Но проблема в том, что мы более-менее равномерно распространены по всем государствам, и на каждого такого умника найдется свой противник. Поэтому пользоваться нашими силами нерационально. Политика сдерживания. - Да, точно, необязательно применять ядерное оружие, достаточно, чтобы соседи просто знали, что вы им обладаете. – К тому же для властей наше существование не тайна уже очень давно, ощущение новизны притупилось, нас воспринимают, как неизбежную, но терпимую помеху. Досадное обстоятельство, которого лучше бы не было, но и так сойдет.
- А как давно о вас известно?
- Практически с тех же времен, как зародилась человеческая цивилизация. Жрецы, шаманы, всякие оракулы… Был один период истории, когда мы заигрались в войнушку между собой, забыв об осторожности, вот тогда нас выкосили на две трети. После этого стали гораздо осмотрительнее, поэтому у идеи легализоваться так много противников.
- Что за период, и с чем была связана эта война? – Если бы рядом со мной не шел самый настоящий, пусть и совсем не литературный вампир, я воспринимала бы его рассказ, как сюжет книги. Вот только голос у него был сухой, и становилось понятно, что для Антона это не просто развлекательная киношка, а нечто личное. Поэтому ни язвить, ни как-то иначе выражать недоверие его словам меня не тянуло. Да и не было этого недоверия. Похоже, мой здравый смысл окончательно решил оставить непутевую хозяйку, прихватив по пути и скепсис.
- Да как и у всех – делили сферы влияния, не заметив, что делали это слишком явно. Доделились до Священной Инквизиции.
Я почувствовала, что глаза у меня стали примерно такого же размера, как у удивленного Бульки. Кстати, пес вел себя очень даже прилично, не пытался усесться, всем видом показывая, что устал и его пора взять на ручки, а уныло ковылял рядом, отвлекаясь только на обнюхивание столбиков ограды набережной. Изредка оставлял там и свой автограф.
- Но ведь Инквизиция это не столько про ведьм, сколько про искоренение ереси и инакомыслия.
- Можно подумать, сама по себе мысль, что ведьмы, вампиры и оборотни такие же Божьи твари и достойны жизни это не ересь, - невесело хмыкнул Антон, носком ботинка подбивая попавшийся под ноги камешек.
Мы некоторое время по очереди пинали его до тех пор, пока я не приложила слишком большое усилие, и наш «мяч» не проскочил через решетку, булькнув в воду.
- Ладно, допустим, это я поняла. Что с ведьмами?
- А что с ними?
- Какие у них способности? Я правильно понимаю, что этот отвод глаз или что там сняла Алеся во время игры, это по их части?
- Правильно. Пойдем я тебя кофе напою? – Он кивнул в сторону небольшой кафешки, от которой даже сюда долетал густой вкусный аромат свежей выпечки. И пусть есть я не хотела, да и вообще разговор у нас приватный, неопределенно пожала плечами:
- А нас пустят с собакой?
- Куда они денутся.
Да уж, действительно. Если у меня тут под рукой вампир, способный не только убедить тебя продать собственную почку, но заставить потом об этом забыть, то что такое мелкое принуждение? Тьфу!
Но отказываться я не стала ещё и потому, что ветер действительно холодный, а кое-кто без шапки. Только сопливого соседа мне и не хватает, лечи его потом… А это не собака, в углу не зажмешь и насильно лекарство не вольешь, он же пререкаться будет!