Анна Шульгина – Грани нормального (страница 44)
Повисла неловкая пауза, и чтобы её заполнить, я все-таки брякнула то, что с самого утра крутилось на языке:
- Бабушка сказала, что ты женат, это правда?
Ай, молодца! Вот прям сразу с козырей пошла, нет бы подумать лишние пять секунд и подвести к разговору плавно. Что ж я такой прямолинейной уродилась…
Ну, хотя бы дождалась, когда он отставит чашку, а то так мог бы и ошпариться.
К моему искреннему удивлению, Антон отреагировал совершенно спокойно, не став ни высокомерно вздергивать бровь, ни со значением смотреть на моё медленно заливающееся краской лицо:
- Нет, не правда. Я в разводе.
А потом поднялся и куда-то вышел. Я даже грешным делом подумала, что это попытка сбежать, но вернулся он буквально черед несколько секунд, выходив, как я поняла позже, в коридор к верхней одежде. И протянул мне свой паспорт. Я от него отдернулась (от паспорта, не от Антона), даже пальцы сцепила на коленях, чтобы не взяться за красную книжицу.
- Зачем? Не надо, верю на слово.
- Бери, - он с нажимом взял меня за ладонь, таки сунув в руки документ. – Ты имеешь полное право спрашивать о том, что тебя интересует. И вообще, если появился какой-то вопрос, задавай, знаю я вашу женскую привычку выдумать фигню, накрутить себя, а потом смертельно обидеться. Если ответить на него не могу по объективным причинам, так и скажу.
Взять взяла, но открывать не стала. Мне это казалось проявлением неуважения. Так и сидела с его паспортом в руках дура дурой. Потом все-таки пересилила себя, тем более, что смотрел Антон с определенным нажимом.
Надо же, ведь есть люди, которые нормально получаются на фотографиях в документах…
Дальше я не полезла, посмотрела только вторую страницу, из информации которой узнала, что родился господин Васильев тридцать девять лет назад в нашем городе.
- Возьми. – Стараясь смотреть так же непреклонно, протянула паспорт владельцу. А когда он его не взял, положила на стол. – Мог просто ответить, зачем это?
- Ты меня боишься.
- Кто сказал тебе такую ерунду?!
- Никто, сам вижу. Ты знаешь, кто я есть, умом понимаешь, что я обычный человек, а подсознательно не можешь это всё сложить в нормальную картинку. Вот и пугаешь сама себя.
Я таки вскочила, но убегать не стала, даже прохаживаться по кухне не хотелось. Только постояла, все более нервно притопывая ногой:
- Ты такой же, как Алеся?
- Слава Богу, нет, а то давно бы свихнулся. Это и так заметно.
Вообще-то он прав, и это самое неприятное. В глубине души я никак не могла избавиться от страшилок, которые издревле придумывали про вампиров. Вроде, сказка и просто глупости, а столкнулась лично и поняла, что вытравить их из памяти не так и просто. Может, и не страх, но определенную долю опасения Антон вызывал.
- Я не специально…
- Знаю. Ты вообще молодец, относительно спокойно все восприняла, за святую воду и серебряные пули не хватаешься, - он улыбнулся одним углом губ, на секунду сверкнув ямочкой на правой щеке.
- Это потому что заранее спросила, чем вас можно взять, - ответила я чуть ворчливо, решив снова усесться на стул, но Антон протянул руку, которую я, чуть поколебавшись, приняла. И усадил рядом с собой, пусть боком, пусть немного неудобно, но можно и потерпеть. Тем более, что так было вполне даже возможно сидеть в обнимку, прижавшись к его теплому плечу.
- Ты не спеши, присмотрись ко мне. И я тебя торопить не буду. Только огромная просьба, если что-то не так, вот прям сразу говоришь, ладно? Если что-то испугало, насторожило, ну, мало ли.
Предложение звучало совершенно нормально и даже пугающе здраво. Но оно мне понравилось, прежде всего потому, что неприятно чувствовать себя ребенком, которому ничего не объясняют, потому что ещё мал и вообще ума не хватит понять взрослые рассуждения. А менее страшно от этого не становится.
- Можно спросить по поводу ваших способностей? – Руки я не отняла, замерев мышкой рядом с ним и чувствуя, как его пальцы потихоньку гладят мою ладонь.
- Можно.
- Я так понимаю, что у каждого подвида они свои? Вот ты, например, можешь внушать и заставить что-то сделать, вот эта самая степень воздействия, которую ещё пытался рассмотреть твой отец, это врожденное или можно развить? И если да, то за какое время? На эти вопросы ответить можешь или тайна?
- Да уж, накипело у тебя, - он хмыкнул, качнув головой. – Ответить могу, но предлагаю пойти гулять.
Я с сомнением посмотрела сначала на него, благо, сидел совсем рядом, потом покосилась на окно. Там было пасмурно и летел нечастый мелкий снег.
- Зачем?
- Затем, что если мы не пойдем, мы сейчас будем целоваться, так что рассказать ничего не получится. - И наклонился, мягко прижавшись губами к моему рту. Не буду врать, что я долго сопротивлялась. Вообще-то не сопротивлялась совсем, даже голову повернула, чтобы ему было удобнее, поэтому, когда он буквально через несколько секунд отодвинулся, постаралась скрыть разочарование. Не уверена, что получилось. – Видишь, на какие жертвы иду? Марш переодеваться, устроишь мне экскурсию по району.
Я, будучи все ещё немного очумелой от резкой смены темы, послушно поднялась и даже сделала несколько шагов из кухни, но потом оглянулась, подозрительно сузив глаза:
- Сиди тут и не подсматривай!
И уже чуть не бегом отправилась к шкафу, пытаясь понять, осталась я разочарованной проявленным благородством, или же «королева в восхищении». Вроде, надо бы признать, что проявленное самопожертвование по части отказа от поцелуев с заменой на моё просвещение это приятно. С другой – кто его просил?!
Переоделась я быстро, Булька забился за диван и делал вид, что там умер, но я была безжалостна, пес и так раздобрел за последнее время, и ничего страшного, что только с прогулки, дополнительная физкультура не повредит. Мне, кстати, тоже… Но мысленно поставила ещё один плюсик Антону в карму, думаю, эту прогулку он и так запланировал, а выводил мою собаку, чтобы дать мне время привести себя в человеческий вид.
- Я готова.
На то, чтобы собраться, у меня ушло минут пять, дольше выманивала Бульку из-за дивана, чем прихорашивалась.
- Я ж говорю, что ты идеальная женщина, - Антон накинул куртку, помог одеться мне, потом строго посмотрел на пса, который уселся на пол коридора и мрачно косился на дверь. – Давай без выкрутасов, сказали гулять, значит, гулять.
Булька посопел, но поднялся.
Кажется, у меня сломалась собака.
- Как ты это делаешь?! Он и меня-то не всегда слушается. - Я на всё это смотрела с долей восхищения и зависти. Да этот гладкошерстный потомок французских аристократов порой и меня до нервного тика доводит. Нет, потом я все-таки дожимаю авторитетом, но чтобы вот так, за несколько секунд и только одной фразой…
- Мужики всегда найдут общий язык. - Он потуже затянул на мне шарф и терпеливо ждал, пока я закрою дверь, держа в одной руке поводок, а в другой мой рюкзак.
Ну, если только так, потому что объективных причин, чтобы моя собака его слушалась, я не видела. Или можно внушать что-то не только людям, но и животным? Кстати, идея интересная, надо обязательно спросить.
Забрасывая рюкзак за спину, я глянула на дверь напротив. И невольно нахмурилась, хотя особых причин и не было.
- А куда уехала Алеся? Нет, я знаю, что к себе домой, просто не знаю, где именно.
- Она живет в районе Лесного кордона.
Я мысленно присвистнула, потому что знала, что это за место. Да уж, совсем не та попа мира, как она врала мне при первой встрече. Во всяком случае, цена на недвижимость была совсем другой, различаясь в разы. Насколько помню, там больше низкоэтажная застройка, таунхаусы и частный сектор для не самых бедных людей.
- Она говорила, что выросла в Лукоморье.
- Да, все правильно, - Антон вежливо пропустил меня вперед, и мне удавалось увидеть его только на межлестничных пролетах. – Ей от дома будет удобнее добираться до новой работы. Да и присматривать за тобой всё равно возможности не будет, поэтому отсюда и съехала.
Я же, спускаясь, думала о другом – Леська сказала, что в разводе они уже давно, и не верить ей у меня повода не было. А ещё ба намекнула, что жена у него была не одна, поэтому, раз уж у нас такая доверительная беседа, я решила спросить напрямую:
- А сколько раз ты был женат?
- Четырежды.
Про коварство верхней ступеньки последнего оставшегося пролета я знала – там был выщерблен край, потому всегда осторожничала, но теперь от неожиданности наступила так, что едва не преодолела остаток пути в экспресс-режиме. Вернее, я бы точно полетела и сломала себе что-то по дороге, если б Антон не успел схватить меня за край шарфа, дернув, как собаку за поводок. Кстати, Бульку, степенно семенившего впереди, я бы тоже задавила, навернувшись.
- Спасибо… - прохрипела я, когда обрела равновесие и немного ослабила петлю шарфа. Но степени моего охреневания это ничуть не уменьшило. – Зачем столько?!
Антон, убедившись, что на ногах я стою вполне уверенно, отпустил, поправив перед этим мою шапку, которую я едва не сбила.
- Так вышло.
Ответ оригинальный, однако ситуацию совсем не прояснил.
- Ты любитель прогуляться по уже знакомым граблям?
- Можно и так сказать.
Не знаю, почему, но я испытала чувство разочарования. Вот как можно верить тому, кто четырежды клялся «в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас», а потом четырежды эти клятвы нарушил?