Анна Шоу – Красная Нить Акайто (страница 35)
Утро. Туманное. Сырое. Серое.
Они сидят на земле. Отдышаться. Одежда в грязи. В черных подтеках. Странных.
Ретта тяжело дышит. Руки трясутся. Ладони в крови. Порезы от камней.
Сайори рядом. Голова опущена. Волосы грязные. Спутанные.
– Где это? – спрашивает Ретта.
Голос хриплый. Сухой.
Сайори поднимает голову. Смотрит на больничные корпуса.
– Периферия зоны. Но не физической.
Пауза. Кашляет.
– Той, что в голове. Место общих кошмаров.
Указывает на ближайшее здание.
– Смотри.
Ретта следует взглядом.
На стене, на уровне второго этажа, лица.
Не рисунки. Не граффити.
Настоящие. Будто люди вмурованы в кирпич.
Десятки лиц. Мужчины. Женщины. Разного возраста.
Все с открытыми глазами. Все смотрят на них.
Не моргают.
Ретта вскакивает. Резко. Отшатывается.
Хуже, чем в колодце. Хуже, чем плод в мешке.
– Что это?
Голос срывается. Ужас.
Сайори медленно встает. Смотрит на стену.
– Те, кто не смог уйти.
Голос ровный. Усталый.
– Чьи дети – их боль, вина, страхи – оказались сильнее.
Шаг к зданию.
– Они стали частью пейзажа. Вечными наблюдателями.
Одно из лиц на стене шевелится.
Пожилая женщина. Морщинистая. Серая.
Губы двигаются. Медленно. Неестественно.
Шепот. Сухой. Как шелест листьев.
«Бегите… пока можете…»
Звук доносится не из стены. Из воздуха. Из их голов.
Ретта хватает Сайори за руку. Тянет назад.
– Пошли отсюда! Немедленно!
Сайори вырывается. Резко. Смотрит на него.
– Мы не можем их оставить.
– Ты сошла с ума? Мы еле сами выкарабкались!
Сайори качает головой. Смотрит на стену. На лица.
– Он отпустил нас не просто так.
Касается своего запястья. Золотая полоска еще видна. Тусклая.
– Он дал пропуск. Через свою территорию.
Смотрит на Ретту.
– Мы можем пройти там, где другие застряли. Мы можем… вытащить кого-то.
Ретта хочет спорить. Орать. Тащить её силой.
Но смотрит на лицо женщины на стене.
В её глазах нет надежды. Только тоска.
Глубокая. Застывшая. Мертвая.
Та самая, что была в глазах Сайори. Когда он впервые увидел её. В баре.
– Как? – спрашивает он. Тихо.
Сайори оборачивается к зданию.
– Нужно найти их ядро. То, что держит здесь.
Сжимает кулаки.
– И разбить его. Но будь осторожен.
Смотрит на него серьезно.
– Если тронешь чужую боль – она может прилипнуть к тебе.
Они входят в здание.
Дверь ржавая. Скрипит. Еле открывается.
Внутри пахнет плесенью. Формалином. Гнилью.
Стены исписаны детскими каракулями.
Но рисунки шевелятся. Перетекают друг в друга. Живые.
Коридор длинный. Узкий. Темный.
Вдоль стен стоят больничные койки. Старые. Ржавые.