Анна Шоу – Красная Нить Акайто (страница 36)
На каждой лежит бесформенная масса. Темная. Пульсирующая.
Постанывает. Тихо. Жалобно.
Ретта старается не смотреть. Идет за Сайори.
Она идет как сомнамбула. Ведомая чем-то невидимым.
Останавливается у двери. Табличка на ней: «Ординаторская».
Буквы выцветшие. Кривые.
– Здесь, – шепчет Сайори. – Её боль.
Ретта смотрит на дверь. Не хочет открывать.
Но Сайори уже толкает её.
За дверью не кабинет.
Детская комната.
Игрушки на полках. Кроватка в углу. Погремушки. Мобиль.
Все покрыто толстым слоем пыли. Паутиной.
В центре комнаты кресло-качалка. Старое. Деревянное.
В нем сидит женщина. Та самая. Со стены.
Настоящая. Из плоти. Но полупрозрачная. Как проекция.
Качает на руках сверток. Из окровавленных пеленок.
– Моя девочка, – бормочет она. Монотонно. Бесконечно.
– Моя маленькая. Я не уберегла. Не уберегла.
Сайори стоит в дверях. Тихо спрашивает:
– Что случилось?
Женщина поднимает глаза. Пустые. Мутные.
– Больница. Ошибка.
Голос механический. Заученный.
– Они сказали – мертворожденная. Забрали. Не дали посмотреть.
Качается сильнее.
– Не дали попрощаться. А я чувствую, что она дышала.
Прижимает сверток к груди. Крепко.
– Что они её…
Из пеленок сочится кровь. Алая. Свежая.
Капает на пол. Но лужицы не образуются.
Кровь исчезает. Впитывается в доски. Мгновенно.
Ретта смотрит на сверток. На пеленки.
– Она держит не ребенка, – говорит он тихо.
Смотрит на Сайори.
– Она держит свою вину. И свою ярость.
Сайори кивает. Медленно подходит к креслу.
Встает на колени перед женщиной.
– Дайте мне её, – говорит мягко.
Женщина вздрагивает. Прижимает сверток сильнее.
– Нет! Вы заберете! Как они!
Голос резкий. Испуганный. Детский.
– Я не заберу, – говорит Сайори. Терпеливо.
– Я помогу вам её отпустить.
Протягивает руки. Открытые ладони.
– Ей больно. Вам больно. Так нельзя вечно.
Женщина смотрит на неё. Долго. Неподвижно.
В глазах проблеск. Понимания. Или надежды.
Очень медленно, дрожащими руками, протягивает сверток.
Сайори принимает. Осторожно. Бережно.
Он легкий. Ужасающе легкий. Почти невесомый.
Разворачивает пеленки. Медленно. Слой за слоем.
Внутри нет тела. Нет младенца.
Только инструменты. Хирургические. Ржавые.
Зажим. Ножницы. Скальпель.
Покрыты засохшей кровью. Коричневой. Старой.
Сайори поднимает взгляд на женщину.
– Видите? Это не она.
Голос тихий. Твердый.
– Это то, что её забрало.
Разворачивает пеленки полностью. Показывает инструменты.
– Вам нужно простить не себя. Вам нужно проклясть их.
Смотрит в пустые глаза.
– И тогда это отпустит вас обоих.
Женщина качается. Сильнее. Быстрее.