Анна Шоу – Красная Нить Акайто (страница 33)
С каждым движением из рта капает черная жидкость. Густая.
– Это не он, – шепчет Сайори. – Это его боль. Материализуется.
Мишка подползает ближе. Метр. Полметра.
Ретта отшатывается. Спиной к стене. Камень холодный.
Пути назад нет.
– Что делать? – голос срывается.
– Говори с ним.
– С игрушкой?!
– С тем, что за ней!
Ретта смотрит на приближающуюся тварь. Горло сжимается.
Нервы сдают.
– Отстань! – кричит он. Голос громкий. Резкий.
Мишка останавливается. Замирает.
– Мы пришли тебя искать! Мы не враги!
Стеклянные глаза отражают что-то. Бледное пятно. Его лицо.
Голова игрушки поворачивается. Неестественно. Резко. На сто восемьдесят градусов.
Из горла вырывается звук.
Не рык. Не писк.
Детский плач. Искаженный. Замедленный. Жуткий.
Из темноты за игрушкой выходит фигура.
Маленькая. Ростом с ребенка.
Совершенно черная. Вырезанная из мрака.
Без лица. Только два провала. Угольные. На месте глаз.
– Мама? – раздается голос.
Не из фигуры. Отовсюду.
Из камней. Из воздуха. Из их голов.
– Папа?
Сайори ахает. Рука дрожит.
– Мы здесь, – выдыхает она. – Мы пришли.
Черная фигура делает шаг вперед.
Игрушка-мишка разваливается. Лужа черной жижи. Растекается.
– Почему вы меня забыли? – спрашивает голос.
Без злости. Без гнева.
Только обида. Бесконечная. Детская.
– Я так долго ждал. Здесь. В темноте.
Пауза.
– Я звал. Вы не слышали.
Ретта чувствует влагу на щеках. Теплую. Соленую.
Слезы. Но он не плачет. Не сознательно.
Что-то внутри плачет. Само.
– Нас заставили забыть, – говорит он. Голос срывается. – Это не наша вина.
– Всякая вина – ваша, – отзывается голос.
Холодный. Ровный. Детский и старый одновременно.
– Если любили по-настоящему – не забыли бы. Никто не заставил бы.
Фигура протягивает руку. Черный бесформенный отросток. Тянется.
– Останьтесь со мной. Навсегда. Тогда я прощу.
Стены колодца шевелятся. Живые.
Из щебня ползут другие игрушки.
Куклы с выколотыми глазами. Машинки со сломанными колесами.
Все мокрые. Все тянутся к ним. Руки. Колеса. Части.
Сайори делает шаг вперед. К черной фигуре.
– Нет, – говорит она твердо. – Мы не останемся.
Голос сильнее. Увереннее.
– И ты не останешься. Мы выведем тебя отсюда.
– Нельзя, – просто говорит голос. – Я – часть этого места.
Фигура неподвижна.
– Я и есть этот колодец. Если я уйду – он рассыплется.
Пауза.
– И вы рассыплетесь.
Ретта смотрит на Сайори. В темноте не видно глаз. Только силуэт.
Но чувствует её решимость. Жесткую. Непреклонную.
– Тогда мы разгребаем завал, – говорит он. – Не сверху. Изнутри.
Наклоняется. Хватает камень. Острый. Тяжелый.
– Мы раскапываем этот проклятый колодец камня за камнем.
Швыряет камень вверх. Слепо. В темноту.