Анна Шнайдер – Три рецепта для Зоюшки (страница 8)
— Ты слишком уж её не изводи. Во-первых, не знаю, насколько у неё крепкие нервы. Это Николаю и Генриетте Максимовне всё нипочём, а как она воспримет твои… хм… шалости — одному Богу известно. А мне не хотелось бы вновь искать повара.
— Так, может, деда Гена вернётся, — мечтательно вздохнула Алиса. Она очень любила прежнего повара и по-детски не могла понять, что «деде Гене» в его почти семьдесят и с перенесённой пневмонией сейчас не до работы — выжить бы.
— Если и вернётся, то не в этом году, — дипломатично заметил Глеб. — А нам ещё жить и жить. Не знаю, как тебе, а мне надоела эта дурацкая заказная еда.
— Ты же любишь картошку по-деревенски и острые куриные крылышки, — племянница шутливо ткнула его локтем в бок, и Глеб расплылся в улыбке, но вовсе не из-за замечания, — просто был безумно рад, что Алиса проявляет подобные знаки дружелюбия. Да, лёд таял, но очень медленно. Возможно, было бы быстрее, не будь рядом Альбины, но… Глеб вроде как собирался сделать ей предложение, и теперь отказываться от девушки только по причине её конфликта с племянницей? Он всё ещё надеялся, что отношения у них если не наладятся, то хотя бы перейдут из острой фазы в нейтральную.
— Люблю, но это не значит, что я готов есть эту шнягу каждый день, — с важностью произнёс Глеб, и Алиса заливисто расхохоталась. Её вообще забавляло, когда он говорил с подобным пиететом абсолютно дурацкие фразы, переставая на несколько мгновений быть важным бизнесменом. — Ну что, договорились? С новым поваром ведёшь себя прилично?
Племяшка задумчиво прищурилась.
— А что мне за это будет?
— А что хочешь?
— М-м-м… — Алиса пожевала губами. — Хочу поехать в зоопарк. С тобой. И в кино.
— Лис, сейчас всё закрыто, — покачал головой Глеб. — Но, как только откроется — обязательно сходим. А кино можем и дома устроить, хоть сегодня вечером, хочешь? Сделаем сами попкорн, выберем фильм и сядем в каминной.
— На пол? — обрадовалась племянница. Глеб знал, что в семье брата была такая традиция — раз в неделю смотреть фильм, на брошенных на пол подушках под хруст попкорна и чипсов.
— Обязательно, — обещал он, и Алиса захлопала в ладоши, едва не опрокинув на себя баночку с краской. Тёмно-фиолетовой.
Глеб очень надеялся, что ещё полгода, максимум год — и его девочка наконец перестанет рисовать только мрачными цветами. И одежду начнёт носить яркую, и улыбаться будет чаще, а не раз-два в сутки. Это была его цель и обязанность, как родного дяди, которую он намеревался выполнить, чего бы ему это ни стоило.
10
Петрович ждал меня в коридоре и, как только я вышла, спокойно поинтересовался:
— Ну что, взял?
— Ага, — ответила я, и управляющий, ничуть не удивившись, кивнул.
— Тогда пойдёмте. У вас же паспорт с собой?
— Конечно.
Зачем ему мой паспорт, я спрашивать не стала — очевидно, раз Хозяин меня взял, значит, в будущем и не только паспорт понадобится. Молча зашагала следом по коридору, спустилась вниз по лестнице, прошла в крыло для слуг и, когда Петрович остановился перед одной из дверей и загремел ключами, задумчиво пробормотала:
— А почему вы решили, что он меня взял?.. Других не приглашал на собеседование?
— Приглашал. — Управляющий открыл дверь, посторонился и указал ладонью на проём, чтобы я прошла первой. — Заходите, Зоя.
Я шагнула через порог, огляделась. Комнатка была крохотной, всё пространство занимали шкафы с папками, компьютерный стол — компьютер тоже имелся, — принтер, сканер, сейф, здоровенный ксерокс и парочка стульев. Типичный такой «отдел кадров», только маленький.
Петрович подтвердил мою догадку, объяснив:
— Здесь у нас что-то вроде отдела кадров, а заодно и местная бухгалтерия. Ну и так, документы всякие. Садитесь.
Он сел за стол, включил компьютер, я опустилась на ближайший стул и вытянула паспорт из сумочки. Про свой вопрос уже умудрилась забыть, но Петрович, как оказалось, помнил.
— Я решил, что Глеб Викторович взял вас, потому что он всё съел. В прошлые разы не доедал. Это логично.
И тут меня осенило, кого мне напоминает этот парень. Шерлока Холмса в молодости! Умный, важный, логичный. Трубку в зубы — и будет копия.
— Давайте паспорт, — продолжал он с той же важностью. — Пока просто оформлю на вас карточку, закажу пропуск. Вы когда к работе приступите, через две недели?
— Нет. Через неделю. — Не знаю зачем, но я пояснила: — Ресторан, в котором я работаю, закрывается.
— Ясно. — Петрович вздохнул и, к моему удивлению, разоткровенничался: — Многие из-за этого ковида работу потеряли. Из наших, правда, только садовника пришлось менять — прежний не может постоянно сидеть здесь на карантине, у него ребёнок маленький. Взяли нового.
— А что у остальных нет детей или семьи? — откровенно поразилась я.
— У кого как, — ответил управляющий, начиная печатать. Кстати, вслепую. Полезный навык, всё хочу им овладеть, но то времени не хватает, то сил. — У меня нет. Кошка только была, но умерла в прошлом году.
Одинокий парень с котиком, какая прелесть! А я думала, таких не существует.
— Что касается остальных… Шофёр и его дочь живут много лет на территории дома, а городскую квартиру сдают. Наша старшая горничная давно на пенсии, муж умер, дети взрослые, справятся без неё до конца карантина. У остальных горничных тоже… свои обстоятельства, но в целом вполне могут побыть здесь хоть до конца года.
— А охрана? — Я вспомнила парня в камуфляже. — У них нет жён, детей, родителей?..
— Родители есть, жён и детей нет, — впервые за разговор Петрович улыбнулся. — У нас тут вообще на весь дом ни одного женатого мужчины сейчас. Раньше был Геннадий Иванович, ваш предшественник, но коронавирус его сразил.
— Кошмар, — вырвалось у меня. Я до сих пор помнила собственную госпитализацию, которая случилась в апреле. — Жив?
— Жив, но в ближайшее время нетрудоспособен.
Я задавала вопросы ещё и ещё, управляющий отвечал, и к концу диалога я пришла к выводу, что человек он вполне нормальный. Слегка замороженный и с мажорством у него перебор, но в целом — сотрудничать можно.
Заодно узнала много другой важной информации. И о брате Глеба Викторовича, которому раньше принадлежал этот дом, и об Алисе («сущий кошмар стала после смерти родителей, хотя раньше была обычная девочка»), и об Альбине Алексеевне. Так звали девушку Глеба Викторовича, и, судя по выражению лица управляющего, в восторге он от неё не был. Подробностей никаких рассказывать не стал, просто пожал плечами, вздохнул и сказал:
— Возможно, мы просто к ней не привыкли ещё. Эльмира Игоревна была совсем другим человеком.
— Каким? — сразу уточнила я и едва не улыбнулась, когда Николай ворчливо пробормотал себе под нос:
— Нормальным…
11
Домой я в тот день вернулась навеселе. Нет, не пьяная — просто весёлая донельзя. Сбылась мечта идиота! То есть Золушки-Зоюшки — она переезжает во дворец! Дальше сказка явно пойдёт по другому пути, ибо в наличии только принц без короля, зато с племянницей и с принцессой — будущей женой. И, возможно, она мегера. А, да и хрен бы с ней! Не с принцессой — со сказкой. Пусть идёт как угодно, главное, что я наконец перестану каждый вечер видеть мачеху и сестёр.
Я их люблю, конечно. Ангелину просто люблю, а вот Эллочку и Ларису — где-то в глубине души, очень глубоко. Но люблю. Правда, любовь моя лучше чувствуется на расстоянии. Поэтому буду жить дальше от них. Благодать! Даже, я бы сказала, благолепие!
На радостях зашла в супермаркет неподалёку и накупила вредностей — пиццу, суши, газировку. Еле дотащила коробки до дома и, влетев в коридор бешеным торнадо, воскликнула:
— Налетай, торопись, пиццей-суши подкрепись! Зойку взяли на работу, ура, товарищи!
В гостиной что-то громко упало и покатилось по полу, а потом в прихожую выглянули мачеха и сёстры. Все с вытаращенными глазами.
— Взяли?! — Стройным хором.
— Да! — Я подпрыгнула и потрясла коробками, из-за чего контейнер с суши чуть не опрокинулся. — Сейчас будем праздновать!
— Ура-а-а!!!
В общем, да — праздновали мы пару часов, и Лариса с девочками были искренне за меня рады — пока я им не сказала, что жить теперь буду за городом, в доме своего работодателя.
Радость тут же трансформировалась в траур. Такой глубокий, искренний и абсолютно чёрный. Прям как будто я не в шикарном особняке жить собралась, а на кладбище среди свежевыкопанных могил.
Хотя в чём-то я понимала и Гелю, и Эллочку, и мачеху. Они привыкли к тому, что я разруливаю любые их конфликты. Раньше этим занимался отец, а потом сия почётная обязанность была делегирована мне, как старшей и самой разумной. Ларису можно не считать — у неё всегда плохо получалось идти на компромиссы, но она и не претендовала. Мачеха или была непосредственным участником конфликта, или тихонько стояла в стороне и не отсвечивала. Второй вариант лично мне нравился больше — хватало и Эллочки с Гелей.
Младшая, кстати, пришла ко мне в чулан хорошенько поныть перед сном.
— Как я без тебя буду-то, Зой, — она вздыхала и хлюпала носом. — Я же с людоедкой с ума сойду!
— Открою тебе секрет, — я погладила сестру по ладони, — если ты не будешь лезть к Эллочке, то ваши ссоры почти прекратятся.
— Я к ней и не лезу, она сама! — возмутился ребёнок, и я с трудом удержалась от скептической ухмылки.
— Сама она обычно в ответ на твоё. Не спорь, Геля, ты тоже это знаешь. Просто держись от неё подальше, тем более вы живёте в разных комнатах. Ещё раз повторю то, что говорила много раз: ты не обязана с ней дружить, но уважать — обязана. Её интересы, личное пространство, причуды и заблуждения — не твоё дело. Не нужно над ними насмехаться или пытаться их поменять.