Анна Шнайдер – Три рецепта для Зоюшки (страница 32)
— Да не хочу я ни с кем дружить! — искренне возмутилась Альбина и, словно спохватившись, понизила голос: — То есть, если я по вечерам стану гулять по саду, скажем, с охранником или садовником, ты не станешь возражать, да?
Глеб на мгновение смутился. Да, такое ему вряд ли понравилось бы. Впрочем, представить, что Альбина «подружится» с его охранниками или садовником, простыми рабочими парнями без изысков и особых денег, он всё равно не мог. Она слишком любила и ценила достаток и ко всем, кто зарабатывал менее определённой суммы в месяц, испытывала лёгкое презрение. Глеб никогда не обращал на это внимание — кто из нас без греха, в конце концов? — но в последнее время он как-то умудрялся постоянно сосредотачиваться на недостатках Альбины, а достоинства… отходили на второй план.
— Что и требовалось доказать, — вздохнула девушка, глядя на Глеба с укоризной. — Тебе можно «дружить», — она изобразила пальцами кавычки, — с Зоей, а мне с кем-то из слуг-мужчин — нет. Это что за дискриминация по половому признаку такая?
— С чего ты взяла, что тебе нельзя? — Глеб, справившись с собой, покачал головой. — Я просто представил, поэтому задумался. Ну, не могу сказать, что мне это понравится, но я тебе доверяю — поэтому, если ты вдруг вздумаешь с кем-то гулять или как-то иначе проводить время, не стану возражать.
Альбина вскинула брови.
— Да ладно? Хорошо, я учту. А то всё маюсь в одиночестве, пока ты работаешь и проводишь время с Алисой. А у меня, оказывается, есть столько вариантов для компании, кто бы мог подумать!
В голосе девушки вновь прорезались истеричные нотки, и Глеб едва сдержался, чтобы не поморщиться — не хотел усугублять конфликт.
— Не сердись, Альбин. Я не сделал ничего…
— Глеб! — перебила она его решительно. — Если ты хочешь, чтобы я осталась в этом доме и не уехала завтра, обещай мне, что больше не станешь приглашать повариху… Зою эту свою, на прогулки. Мне это не нравится. Я принимаю твои объяснения, верю, что ты не желал меня обидеть, а просто устал за неделю. Киносеансы с Алисой — фиг с ними, пусть будут. И в пределах обязанностей Зои тоже общайся. Но прогулки — нет. Извини, но меня это обижает и унижает.
— Я понял, — кивнул Глеб. Упрёки были справедливыми, даже более чем. Хотя отказываться от общения с Зоей не хотелось. — Хорошо, договорились.
Из Альбины будто выпустили воздух — она, до этого напряжённая и воинственная, сразу расслабилась и выдохнула, опустила сложенные на груди руки. Но хуже всего было то, что её глаза моментально наполнились слезами, губы задрожали…
— Эй, Альбин, ты чего? Не плачь, — пробормотал Глеб, ощущая себя растерянно. Женские слёзы его, как и многих мужчин, выбивали из колеи. — Всё ведь решили…
Альбина села рядом, прижалась к его плечу лицом, и он не нашёл ничего лучше, чем прижать её к себе, поглаживая по спине в попытке утешить.
И утешал ещё долго… И даже остался до утра, не пошёл желать Алисе спокойной ночи. К тому времени, когда это следовало сделать, чувство вины Глеба разрослось уже до невероятных размеров, и он побоялся оставлять Альбину одну. В очередной раз обижать её не хотелось.
Если бы он знал, к чему это приведёт!
56
И вновь мне не дали выспаться. Хотя, наверное, говорить об Алисе во множественном числе в корне неверно. Она была одна и пришла ко мне без десяти восемь — непростительно рано для воскресенья! — постучалась в дверь и заканючила:
— Зоя, откро-о-ой…
Первым моим порывом было накрыться с головой и сделать вид, что я ни при чём, ничего не слышала и вообще не человек, а гриб. Но… не умею я так. Никогда не умела и скорее всего, уже поздно учиться.
Поэтому я встала, поправила пижамные шорты и футболку, и пошла открывать.
Алиса, бледная и надутая, стояла за дверью в обнимку с Мафусаилом, который укоризненно смотрел на меня блестящими глазами — одним обычным и вторым пуговичным, — и с Фисой на плече.
— Что случилось? — протянула я с недоумением, не понимая, кто мог обидеть ребёнка с утра пораньше. Глеб на завтрак опять манную кашу заказал? Я уже выяснила, что Алиса её терпеть не может и готова есть только если она сварена как-то по-особому — как гурьевская или на кокосовом молоке.
— Дядь Глеб вчера не пришёл пожелать мне спокойной ночи, — шмыгнула носом Алиса и я едва не села от изумления. — Почему-у-у? Я его ждала, ждала… потом пошла к нему в комнату, а его там не было!
Бли-и-и-ин! И почему, чтоб меня чугунной сковородкой по башке треснуло, я чувствую сейчас себя так, словно это Глеб ко мне не пришёл спокойной ночи пожелать, а не к Алисе?! Наверное, потому что в отличие от девочки, я понимаю, где он, чёрт его дери, был!
У Альбины. Ну а где ещё?!
— Так, заходи, — я вздохнула, пропуская Алису в комнату. Мозг, бывший совсем недавно сонным и вялым, как переваренные макароны, после слов о Глебе резко взбодрился и зашевелился, пытаясь сообразить, что лучше сказать. — Садись. На кровать или на стульчик, как тебе больше нравится.
Алиса села на кровать, и Фиса, тут же соскочив с её плеча, начала бегать по моему постельному белью. И меня от этого даже не передёрнуло… какой кошмар, я совсем одичала уже с этой семейкой Безуховых.
Посмотрев в скорбное лицо Алисы, я изучила её покрасневшие — явно от слёз — глаза, и неожиданно даже для себя выпалила:
— А давай торт испечём?
Нет, ну а что ещё я могла сказать? Извини, ребёнок, но пока ты ждала дядю для «спокойной ночи, малыши», он трахался с тётей Альбиной?
— То-о-орт? — заинтересованно протянула Алиса и, кажется, воспряла духом. — Какой?
— А какой ты любишь?
Девочка задумалась.
— Не знаю… Я все торты люблю! Только чтобы крем был не слишком жирный. И с фруктами! И с шоколадом!
— Договорились. Тогда я сейчас умоюсь, мы позавтракаем с тобой быстренько, а потом будем печь торт. Я тебе расскажу несколько рецептов, сама выберешь, какой хочешь.
Алиса засияла новогодней ёлкой, моментально забыв про противного дядю Глеба.
57
Алиса, к моему облегчению, выбрала один из самых простых рецептов — торт «Черепаха» (бисквитное тесто и сметанный крем). Я боялась, что она захочет попробовать что-то более вычурное, но потом поняла, что намного сильнее, чем печь, Алисе хотелось поскорее съесть кусочек. Поэтому она и спросила меня про самый быстрый рецепт.
Мы с ней изрядно повеселились, замешивая тесто и делая крем — правда, в процессе приготовления рецепт претерпел изменения. Алиса захотела добавить в крем сухофрукты и орехи («Чтобы было, как в Панчо!»), а бисквиты сделать медовыми. Черепаха в итоге получилось у нас такой странной и кривоватой, что я предложила всё залить шоколадной глазурью и украсить драже.
— А мне нравится! — возвестила Алиса, когда я положила в центр парочку коктейльных вишен.
— Мне тоже, — кивнула я, и тут от двери раздался грозный голос Глеба:
— Что здесь происходит?!
Я успела только повернуться, как Алиса, моментально вновь надувшись до состояния «рыба-шар», метнулась в сторону, схватила со стола пакет с мукой, который я пока не успела убрать, и метнула его в Глеба.
Хорошо, что муки там оставалось не так уж и много — не более половины килограмма — но этого хватило, чтобы моментально покрыть тонким слоем пол и самого Глеба, особенно красиво осев на его пиджаке и галстуке. И на волосах, сделав их седыми.
Выскользнула, звякнув, столовая ложка, вывалившаяся из пакета вместе с мукой, Алиса, чихнув, залезла под стол — и мы с Глебом остались вдвоём. Чистая Зоя в фартуке и весь обсыпанный мукой Хозяин, старательно пытающийся сохранить в такой нелепой ситуации строгое и невозмутимое лицо.
Мачеха, любительница любовных романов, говорила в подобных случаях: «Герой пытается быть властным». Вспомнив это, я всё-таки улыбнулась. А Глеб, увидев мою улыбку, свёл брови — и с них ему на нос посыпалась мука…
— А-а-апчхи! — чихнул он, подняв целое белое облако, от которого зачесалось в носу уже у меня.
— А-а-апчхи! — повторила я, сложив кувшинчиком ладони, и из-под стола тут же раздался ответный Алисин чих.
— Что это вы тут устроили? — вновь грозно вопросил Глеб. Хотя, нет — сейчас это был Хозяин. — Лис, мало того, что у Зои сегодня выходной, так ещё и…
— Мы торт пекли! — пискнуло из-под стола. — И вообще… я с тобой не разговариваю, вот!
Сведённые брови Глеба разъехались, и он с удивлением посмотрел на меня. В его взгляде читалось «с чего вдруг?», но фиг я буду облегчать ему задачу. Не заслужил!
Я молчала, и Глеб вновь посмотрел на стол, под которым сидела Алиса. Её крыса, по-видимому, тоже была там, а вот мишка Мафусаил лежал рядом, покрытый мукой, как сахарной пудрой.
— Ну посмотри, что ты натворила, — вздохнул Глеб уже менее грозно. — Испачкала Мафусаила. Про себя я молчу.
— А тебе так и надо! — пробурчала из-под стола та самая, которая «я с тобой не разговариваю», и я едва удержалась от злорадной усмешки.
Надо было ему ещё жидкость из банки с коктейльной вишней на костюм выплеснуть. А то взял моду — все нормальные люди ходят по дому в трениках и футболках с пятнами, а он в костюме с галстуком!
Блин, Зоя, что за бред ты несёшь от ревности…
— Лис, вылези, пожалуйста, и объясни мне, по какому поводу демарш, — сказал Глеб вполне спокойно. Я представила, как визжали бы мачеха с Эллочкой, оказавшись в подобной ситуации, и невольно восхитилась — выдержка у него отменная, не хуже моей. А то и лучше. — Я не понимаю, что сделал, учитывая тот факт, что мы с тобой ещё сегодня не виделись.