Анна Шнайдер – Тень императрицы (страница 17)

Разработки, особенно в артефакторике, особенно связанные с кровью, — дело небыстрое. А у Гая каждый день на счету. Тейка растёт и меняется, он и так её почти год не видел, сколько можно?

Да, соблазнить императрицу, возможно, будет гораздо быстрее, чем пытаться придумать способ выявления родовой магии у нетитулованных. Циничная мысль, но в конце концов, Гай всегда был реалистом. И несмотря на то, что Виктория не проявляла к нему симпатии, он осознавал, что очаровать её будет проще, чем всё остальное, что предлагал ему император.

Осталось только придумать, как это, собственно, осуществить.

Проснувшись гораздо раньше, чем требовалось, Гай первым делом вспомнил, что хотел сделать ещё вчера, но за вечерними событиями запамятовал.

Магический договор. Что он там в итоге подписал-то, когда соглашался сыграть роль охранника Виктории?

Никаких сейфов и прочих скрытых шкафов в комнате Гая не было, договор он хранил в обычном гардеробе, на полке под одеждой. Вытащив бумагу с печатью и подписью императора из-под стопки брюк, Гай подошёл к столу, сел в кресло и впервые вчитался в строки.

Что ж, Кирстен был прав: для Гая в Императорском банке был открыт счёт, куда и начислялась определённая сумма раз в месяц. И сумма, кстати, немаленькая — больше, чем он зарабатывал в филиале Института артефакторики. Счёт не был именным — просто номер, и всё, — настоящее имя Гая вообще нигде не светилось. Даже в начале договора значилось просто «я, нижеподписавшийся», а дальше шли условия работы на императора. Точнее, уместнее было назвать подобное словом «рабство», поскольку никакой свободы не предполагалось в принципе — двадцать лет государственной службы, выполнение заданий, определяемых его величеством, без права на отказ. Ничего неожиданного.

Единственное, что было неожиданным, не считая новости о счёте, — это тот факт, что никакие конкретные обязанности не были прописаны, несмотря на то, что изначально Гаю озвучили сведения про работу в качестве охранника императрицы. Да, это вызвало бы множество вопросов, если бы он прочитал договор сразу… Впрочем, что толку? Он бы всё равно не отказался.

Теперь нужно понять, как передать деньги с его безымянного счёта сестре. С кем на эту тему можно посоветоваться? С Ральфом? Хотя разве он решает такие вопросы? Всё-таки Рильо — начальник охраны дворца, наверняка скажет: идите к императору.

Вот уж к кому Гаю совершенно не хотелось идти, особенно после вчерашнего разговора. Значит, стоит отправиться к императрице. В принципе, неплохой предлог, чтобы чуть сблизиться с ней. Не выдуманный, на самом деле важный.

Заодно Гай проверит границы ментального амулета, который ему выдали, — он пока не представлял, сможет ли рассказать Виктории о своей семье или всё-таки нет.

***

Рано утром, когда Виктория проснулась и открыла глаза, за окном вновь шёл снег. Пушистый, как белые пчёлы, он кружился в воздухе, выделяясь на фоне сероватого неба, и несколько минут императрица просто лежала в постели и смотрела на снегопад, размышляя о том, что принесёт ей сегодняшний день.

Сразу после завтрака следовало наведаться в Институт артефакторики, обсудить с Болдиусом и его командой дальнейшие действия — интересно, что он ей сообщит? После обеда… нет, Виктория уже не помнила, какое мероприятие у неё запланировано на послеобеденное время. Можно было бы загрузить на браслете связи расписание и посмотреть, но ей не хотелось этого делать. Вдруг что-то неприятное? Ещё расстраиваться.

Она медленно поднялась с постели и традиционно ненадолго подошла к окну. До прихода Арена есть время — она успеет всё, в том числе и полюбоваться на утреннюю Граагу, облепленную снегом, как пряничный домик глазурью. А ведь остался месяц до Дня Альганны — праздника, на котором едва не случился государственный переворот. Подумать только — всего лишь год, а сколько всего случилось за это время.

Кое-что совсем не хотелось вспоминать, но было и приятное. Много приятного. Например, тот факт, что с Виктории слетело проклятье, однозначно можно было назвать исключительно приятным. Пусть и предшествовала ему попытка убить Агату.

Мысли невольно переметнулись на нового охранника, и Виктория нахмурилась, вспоминая серьёзного бородатого Гая. Она была уверена, что Арен не приставил бы к ней того, кто был причастен к покушениям на их дочь, но всё же… Ей бы хотелось знать подробности биографии собственного охранника. Почему подобное нужно скрывать, в конце концов? Она и так уже догадалась, что Гай аристократ, но лучше бы выяснить и фамилию, и за что его посадили в следственный изолятор.

Об этом думала Виктория, совершая утренние водные процедуры, и чем больше думала, тем сильнее уверялась, что следует поговорить обо всём с Ареном. Поэтому, когда муж наконец шагнул из огня в её комнату, Виктория, пожелав ему доброго утра, тут же выпалила:

— Скажи, Арен, а в чём смысл того, что ты не рассказываешь мне ничего про Гая? Зачем нужна эта таинственность?

Император не потерял невозмутимости в лице, подходя к Виктории, которая сидела за туалетным столиком и закалывала волосы на затылке. Раньше для причёсок она всегда звала служанок, но в последнее время полюбила сама заниматься своими волосами — в процессе отлично думалось. Хотя перед приёмами, разумеется, следовало довериться рукам специально обученных людей, но сейчас всё-таки завтрак, а не бал. А потом — комиссия по изучению родовой магии, что тоже далеко от празднеств.

— Никакой таинственности, Вик, — спокойно ответил Арен, становясь у неё за плечом. — То, что Гай — аристократ, ты уже догадалась. Думаю, что о его знакомстве с Вистаном Болдиусом ты тоже подозреваешь. Настоящее имя тебе лучше не знать — Болдиус способен упомянуть Гая в разговоре, и поскольку ты не актриса, можешь выдать его. Да и какая разница, как зовут твоего охранника?

— Хорошо, допустим, имя не имеет значения, — кивнула Виктория, сворачивая свои длинные волосы в пучок. — Но вид родовой магии ты можешь сказать?

— Нет. Потому что тогда ты сразу поймёшь и имя, — иронично улыбнулся император, и Виктории захотелось хлопнуть себя по лбу. Защитница, какой же глупой она иногда бывает!

— Ладно, — вздохнула она, предпринимая третью попытку. — Тогда расскажи, что он сделал. Гай ведь был заговорщиком?

— Был. Скучная история, Вик. Его жена…

— Он женат? — почему-то эти сведения безмерно удивили Викторию, хотя казалось бы: Гай — взрослый мужчина, он вполне может быть женат. И тем не менее…

— Пока женат, — ответил Арен почти равнодушным тоном. — Но скоро станет вдовцом. Его жёнушка примкнула к заговорщикам по собственной воле. Точнее, сначала она связалась не с теми людьми, торгуя запрещёнными товарами, чтобы обогатиться. Её крайне раздражал тот факт, что они с мужем аристократы, но живут бедно. Потом почувствовала золотую жилу, когда с ней поделились сведениями о заговоре, и примерно год изготавливала для последователей моего брата различные артефакты. В основном незарегистрированные почтомаги, Вик, поскольку её специальностью были средства связи. В конце концов ей заявили, что этого недостаточно, и потребовали от неё затащить в заговор ещё и мужа. Он был нужен заговорщикам, но почему — я не скажу, прости.

— Значит, это связано с родовой магией, — понимающе хмыкнула Виктория, и Арен мимолётно улыбнулся — что могло значить как «да», так и «нет».

— Гая шантажировали. Причём не кто-нибудь, а собственная жена. Говорила, что, если он не согласится, её сдадут дознавателям как торговца недозволенным, а может, ещё что-нибудь похуже. Намекала и на убийство дочери.

— У Гая и дочь есть?! — совсем поразилась Виктория и добавила, ужаснувшись: — Подожди-подожди… То есть он давно сидел в изоляторе, да? Его арестовали сразу после Дня Альганны?

— Верно, Вик.

— И с дочкой не виделся?

— Нет, — по губам императора скользнула понимающая улыбка. — Но ты погоди отпускать Гая к родственникам. Понимаю, тебя подобное возмущает, но сейчас не время для сантиментов. Пусть сначала проявит себя. Да, его шантажировали, но он ведь не пошёл с этими сведениями к дознавателям, а решил влиться в заговор. Рановато для послаблений, Вик.

Она закусила губу.

Арен был прав, она понимала. И всё же…

— Потом подумаешь, — подытожил император, подавая Виктории руку. — А сейчас пойдём в детскую. Пора будить Агату и Алекса.

В детской их, как обычно, уже ждала София. Улыбающаяся и жизнерадостная, но, несмотря на это, Виктории показалось, что в её глазах вместе с привычной доброжелательностью светится тревога. Будто она никак не могла перестать думать какую-то неоднозначную мысль.

Впрочем, Виктория быстро выбросила всё это из головы — знала, что София в принципе всегда беспокоится за Арена.

— Спят, как суслики, — сообщила девушка, кивнув на дверь в спальню. — Крепче, чем вчера. Агата накануне услышала, как я вошла через камин, а сегодня нет.

— Я давно заметил, что она всегда так спит после занятий с Тайрой, — улыбнулся император. — Надо будет спросить, нормально ли это. Кстати… на следующей неделе, в пятницу, состоится первое заседание суда над бабушкой Ариэллы. Рано утром пришло донесение от Дайда. Как думаешь, говорить девочке?

— Не сейчас, — покачала головой София, и улыбка её стала более бледной. — До следующей пятницы слишком много времени, она с ума сойдёт. Я скажу позже, за пару дней. Или даже накануне.