Анна Шнайдер – Пёс императора (страница 46)

– Пожалуй, я завтра в город перенесусь, не буду откладывать на неделю. Уже есть что продать. Вы без меня тут одни справитесь?

– Справимся, конечно, – уверила Тайра отца.

Спать она ложилась с бешено колотящимся сердцем – и ждала, и опасалась встречи со своим дознавателем во сне. Тайра понимала, что ему не понравилось быть псом, но помочь ничем не могла, да и немного сердилась из-за того, что он не собирается называть имя. Неужели это такая великая тайна? Подумаешь, имя. Зато он мог бы быть в ее снах человеком!

Она долго ворочалась с боку на бок, беспокойно вздыхая, но в конце концов все-таки уснула.

Гектор умудрился так устать за день – хотя считал, что почти ничего не успел сделать, – что уснул еще до наступления темноты. И, ожидая вновь попасть в солнечный лес, удивился, оказавшись отнюдь не в лесу, а в городе. Это был какой-то городок на юге Альганны, Дайд узнал характерные дома – обязательно из светлого камня, но с темной крышей, по краю которой вились и спускались растения с ярко-зелеными листьями и малиновыми плодами.

– Это Лирта. – Тайра, стоявшая рядом с Гектором, присела на корточки и погладила его между ушами. – Мы жили здесь с отцом до того, как я ослепла. Я хорошо помню этот город. В принципе, он – единственное, что я помню и могу воспроизвести во сне. – Она горько улыбнулась. – А ты не был здесь?

Гектор ткнулся носом Тайре в шею и помотал головой.

– Давай прогуляемся? Я хочу дойти до центральной площади. Когда мы жили в Лирте, там была пекарня с очень вкусными булочками. Я больше всего любила с маком и шоколадной глазурью. И ириски! У них были такие вкусные ириски! – Улыбка ее стала шире и радостнее. – Ты любишь что-нибудь из этого?

Дайд кивнул. Если бы он был сейчас человеком, то непременно сказал бы, что это же сон, а не явь, и какой смысл идти на площадь за булочками, если не можешь их попробовать? Но он ошибся. И когда они с Тайрой зашли в пекарню, из которой, вопреки правилам, не погнали пса, в нос ему ударил восхитительно прекрасный аромат свежей сдобы.

– Две булочки и пакет ирисок! – радостно заявила Тайра продавцу, а потом, смеясь, ела и то и другое, шагая по центральной площади, и скармливала Гектору лучшие кусочки. И он, к своему удивлению, ощущал и запах, и вкус.

Тайра даже не заметила, как вновь превратилась в восьмилетнюю девочку со зрячими лазурными глазами и измазанным шоколадной глазурью лицом, которое под фырканье и веселый смех вылизывал Гектор.

Он отлично понимал, что наяву она уже давно так не смеется.

Дознаватель проснулся еще раньше, чем накануне, – специально завел будильник так, чтобы успеть перед началом нового дня сделать то, что хотел сделать вчера, но не хватило сил и времени. А именно – навестить Арвена Асириуса.

После последнего визита, когда Дайд намекнул арестованному на свою связь с Элен, оставил сигары и попросил не кормить заключенного, прошла еще пара дней, и все это время Гектору докладывали, что Арвен тих и задумчив, тревожно спит, ворочается и постоянно встает. И это было прекрасно – значит, в гранитной стене наконец появилась трещина. И то, что Асириус выкурил оставленные сигары, подтверждало эту версию.

Гектор перенесся в комитет и сразу спустился вниз, в камеры. В Грааге было на два часа больше, но все равно время оказалось слишком раннее даже для дознавательского комитета, и Дайд почти никого не встретил. Поздоровался с дежурными охранниками и попросил впустить его в камеру Асириуса.

Заключенный мирно спал и, когда Гектор вошел в крохотное помещение и щелкнул выключателем, зажигая пусть неяркий, но все же свет, резко подскочил на койке и уставился на Дайда вытаращенными, как у разбуженной днем совы, глазами.

– Доброй ночи, Арвен, – сказал Гектор ласково, взял стул, поставил его посреди камеры и сел. – Прошу прощения, что прихожу в столь поздний – или ранний, как угодно, – час, но у меня очень грустно со временем. Жалуются на вас, Арвен.

– Что?.. – прохрипел заключенный, кашлянул и приподнялся с койки. Ему явно было неловко находиться перед Гектором в одних трусах, когда сам главный дознаватель был в форме, умытый и причесанный. – Кто?..

– Да охранники ваши. Говорят, плохо вы едите, спите тоже так себе. Вы не заболели, Арвен? – заботливо поинтересовался Дайд. – Вы только скажите, и я сразу переведу вас в другую камеру, побольше и посветлее.

Поначалу застывший, как статуя, Асириус вдруг хрипло, нервно рассмеялся.

– Сказать, да? Сказать?

– Конечно, – кивнул Гектор, не меняя градус заботливости в голосе, – конечно, сказать. Надо обязательно говорить, Арвен. С теми, кто не разговаривает, разговор обычно короткий.

Заключенный, перестав смеяться, смотрел на него, хмурясь, и на лице его отражались сомнения. Гектор, усмехнувшись, достал из нагрудного кармана портсигар, открыл и протянул Асириусу.

– Берите.

Тот колебался. Глаза его бегали туда-сюда, возвращаясь от сигар к лицу Дайда.

– Берите-берите. Пока я добрый.

Арвен все-таки взял сигару, Гектор помог зажечь ее, а потом, закурив сам, произнес тем же доверительно-ласковым тоном:

– Удивительная женщина Элен. – Асириус напрягся, но Дайд сделал вид, что не заметил этого, и продолжил: – Мы тут про нее информацию собирали, выяснили, где она раньше работала. А потом ей дали главную роль, приехал Вандаус, увидел – и забрал сразу в столицу, в примы. Похоже на сказку, правда, Арвен?

Асириус молчал. Но смотрел настороженно, забыв о сигаре.

– Сколько таких молодых актрис, которые очень талантливы, но тем не менее продолжают играть в провинциальных театрах…

– Элен не просто талантлива, – буркнул арестованный. – Она гениальна. Не верите мне, спросите у Бириона. Уж он-то в этом разбирается, поэтому и…

– Как думаете, она с ним спит? – перебил его Дайд.

– Нет! – рявкнул Арвен и побагровел. – Все, чего достигла Элен, – лишь благодаря таланту. Она…

– Вы-то откуда знаете? – Гектор иронично улыбнулся. – Наплести она вам могла что угодно, актриса ведь.

– Не могла, – упрямо возразил арестованный и вдруг почти взорвался – взвился над кроватью и проорал, тараща глаза: – И что вы к ней привязались?! Отстаньте от нее! Она ни при чем!

Гектор, хмыкнув, поднялся со стула.

– Я так не думаю, Арвен. И я уже предупреждал вас и предупреждаю еще раз – чем меньше вы будете говорить сами, тем больше мне придется спрашивать кого-то другого. Например, Элен. Желаете, чтобы я от нее отстал? Так ведите себя правильно.

Асириус молчал, только рассерженно пыхтел, сверкая глазами.

Дайд оставил ему на столе еще две сигары – чтобы лучше думалось – и вышел из камеры.

Перед тем как возвращаться в Тиль, Гектор послал Элен Льер букет алых роз и краткую записку, как и в прошлый раз, состоящую из одного слова.

«Завтра».

Тайра почувствовала, что на крыльце кто-то есть, как только вышла ранним утром на улицу. И изумилась – Риан встал раньше нее и отца! Может, караулит, не хочет, чтобы она куда-нибудь ушла?

Эта мысль растворилась в небытие, как только парень сказал, вскакивая на ноги:

– Доброе утро, Тай. Я пойду в дом, не буду тебе мешать. – И действительно сделал несколько шагов к двери, прежде чем Тайра воскликнула:

– Да ты мне не мешаешь! Я просто хотела посидеть, дождаться рассвета. Можем вместе, я не против, правда.

Внутри, возле сердца, что-то жглось, опаляя душу, и Тайре вновь было невыносимо стыдно за свое поведение. Защитница, если бы Риан приставал, настаивал, навязывался и хватал за руки, было бы проще! Теперь же ей постоянно казалось, что она обижает ребенка или бьет лежачего. Он ведь и так в курсе, что она не влюблена в него, зачем еще и гнать его отовсюду?

– Ты уверена? – Голос его был растерянным. – Я ведь уже понял, что ты любишь сидеть здесь одна. Не надо из вежливости меня приглашать, я не обижусь.

– Я не из вежливости, – сказала Тайра, и сама не понимая, правда это или ложь. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне, какое сегодня небо. Ты умеешь. Расскажешь?

– Да. – Вздох облегчения. – Конечно.

Они опустились на верхнюю ступеньку, и Тайра даже не сразу поняла, что Джека между ними нет – пес через пару мгновений сел справа от нее. Однако такая близость к Риану не раздражала, впрочем, близости и не было – они не касались друг друга.

Племянник императора молчал, и Тайра с удивлением осознала, что не чувствует на себе его взгляд. Видимо, Риан смотрел на небо.

– Рассвет минут через пятнадцать только, – произнесла она, поглаживая шерсть Джека обеими руками.

– А как ты это определяешь?

– По температуре. И по звукам. Чем ближе рассвет, тем их больше, а за пару минут до того, как над лесом встает солнце, должны начать чирикать лиски. Это такие маленькие птички с синими хвостиками.

– Ясно.

Риан вновь замолчал, и Тайра, поколебавшись немного, осторожно поинтересовалась:

– Я хотела узнать у тебя… Я плохо разбираюсь в магии, все же маг – специалист по травам и зельям – это околомагическая специальность, и в основном то, что я знаю, – заслуга отца, а не института. И сейчас я не понимаю. Почему тебя не ищут? Император же, наверное, способен тебя как-то почувствовать? Вашей родовой магией, например. Или как-то иначе. Разве нет?

– А ты ощущаешь мою родовую магию сейчас?

– Нет. Но ты ведь под иллюзорным амулетом.

– Не совсем. Морган сделал для меня что-то необычное, я точно не знаю, как работает этот амулет, но он не только иллюзорный. То есть он не только меняет внешность. Еще он блокирует родовую магию. Ее не чувствуешь не одна ты, Тай, я тоже.