Анна Шнайдер – Предатели тоже плачут (страница 28)
Однако порой случается несправедливость, которую крайне сложно «проглотить». Например, когда умирают дети. Или когда пьяные водители сбивают пешеходов. Или когда всё в мире подыгрывает «сильным мира сего», людям с деньгами, а люди без денег остаются с дыркой от бублика и офигенным разочарованием оттого, что ты прав, но всем вокруг пофиг на это.
Мне так не нравилось. Я не хотел жить в мире, где деньги решают всё, и где честного человека можно просто запугать, сжечь его собственность и занять это место вопреки решению суда.
Кем я буду, если сейчас скажу: «Да, давайте так и сделаем?»
Чмом, вот кем!
— Давайте-ка мне телефон вашей Ирины, — вздохнул я, покосившись на Решу. Надеюсь, она меня за самоуправство не убьёт. — Я с ней поговорю.
66. Что такое подвиг
Не могу сказать, что мне было легко разговаривать с этой женщиной.
Она лежала в больнице с ожогами, которые были очень серьёзными и, кажется, уже изрядно устала от этой войны с местными королями. Но я-то не устал!
— Вам просто нужен общественный резонанс, — убеждал я её. — Это очень страшная сила. Если народ раскачается и люди будут знать, кто за этим стоит, то…
— Дэн, вас посадят, — перебила она меня, горько вздохнув. — За клевету.
— А я не стану клеветать. Я расскажу только факты, остальные выводы подписчики сделают сами. Соглашайтесь! Нельзя давать этим гадам возможность победить.
Она молчала несколько секунд, а потом слегка удивлённо протянула:
— Вы какой-то странный блогер, знаете? Те блогеры, с которыми вела переговоры моя помощница, чтобы они нас хоть немного поддержали и рассказали про нашу беду, были не заинтересованы ни в чём, кроме денег. А вы… точно не хотите гонорар?
— Нет. Я хочу восстановить приют на том же месте. Но мне нужно ваше согласие и поддержка. Не сдавайтесь! Вы столько всего уже вынесли, вы не можете сдаться сейчас!
Она хрипло рассмеялась.
— Ладно-ладно, уговорили…
Улыбаясь, я положил трубку и тут же наткнулся на серьёзный взгляд Реши. Она подняла брови и уточнила, кивнув на пепелище:
— План есть? Или это был экспромт?
— Тебе сегодня не удастся меня смутить, — ответил я ей, и Реша фыркнула.
— Да больно надо. Просто тебе, Дэн, свойственны души прекрасные порывы. Но дальше-то что? Идеи есть?
— Есть, — ответил я гораздо твёрже, чем на самом деле чувствовал. — Зови Жору. Сейчас устроим мозговой штурм. И вы, Антон, — крикнул я мужчине, который, пока я говорил с Ириной, отошёл подальше от меня и ближе к реке, — идите-ка сюда!
Несколько следующих часов мы, не ощущая холода, потратили на то, что составляли план дальнейших действий, а затем снимали первое видео. Точнее, часть первого видео — для того, чтобы его подготовить, мне нужен был ещё материал. Одного пепелища мало.
Потом мы, взяв такси, ездили к Ирине в больницу, брали у неё интервью. Материал получился убойный — её одухотворённое лицо с ожогом во всю щёку, обе руки в повязках и нога в гипсе (она, как выяснилось, ещё и ногу умудрилась сломать, пока спасала животных) не впечатлило бы только живодёра. А уж когда она расплакалась, показывая на телефоне фотографии двух погибших собак и четырёх кошек, я сам едва не разрыдался.
В студию вернулись только вечером. Быстро сняли заключительную часть — на каком-то адреналине, честное слово, ибо уставшие были вусмерть, — Жора засел за обработку и монтаж, а Реша принялась заказывать еду.
Тут-то я и вспомнил, что у меня вообще-то голодовка.
— Нет, я не буду, — отказался я, когда Реша предложила мне на выбор лапшу, пиццу или «твой любимый ЗОЖ».
— Может, начнёшь второй подвиг завтра? Кажется, на сегодня достаточно.
— Нет, — я покачал головой и добавил: — Знаешь, я, наверное, только сейчас понял, что такое подвиг на самом деле.
— И что же? — с интересом уточнила Реша.
— Подвиг — когда ты делаешь что-то на самом деле сложное и нужное, но не для того, чтобы произвести на кого-то впечатление, а просто потому что так правильно. Потому что иначе нельзя.
Реша улыбнулась и хлопнула меня по плечу.
— Молодец.
67. Бить несправедливость
Конечно, вечер у меня состоял не только из работы. Точнее, совсем не из неё — видео занимался Жора, но он не успел его доделать, оставил до утра.
Я же звонил детям и жене.
С Дашей разговор получился скомканным и неловким, Поля вообще не ответила на звонок, но Даша сказала, что у неё всё в порядке. Насколько может быть «в порядке» после всего, что я натворил, разумеется. Короче говоря, учится, отбивается от одноклассников, злится на меня — всё идёт своим путём.
А вот с Лёшкой говорили долго — почти час. Сын ныл, что скучает, делился событиями, переживаниями и впечатлениями, активно интересовался, чем я занимаюсь.
Рассказал ему про «Хатико», но попросил не распространяться никому, в том числе маме и Полине. Пусть будет, мол, сюрприз.
— Ты молодец, папа! — восхитился Лёшу, и этим пролил на мою душу чудодейственный успокаивающий бальзам. — У тебя всё-всё получится, я уверен.
Ох, мне бы его уверенность. Но слышать подобное было очень приятно и вдохновляюще.
Кристина тоже активировалась к вечеру. Видимо, думала, что ей делать дальше, консультировалась с юристами. А может, и не с юристами — по крайней мере вряд ли нечто подобное ей мог посоветовать хоть один юрист.
«Если ты не выложишь опровержение, я выложу видео с тобой из своего центра», — так она мне написала, не столько встревожив, сколько умилив.
— У неё солома в голове, как у Страшилы, — Реша смеялась так, что у неё носом кола потекла. — Сейчас хоть какая-то видимость сомнений и подставы существует, пройдёт время, народ забудет эту историю, и дело с концом. Но если она подтвердит, что ты действительно у неё был — а подобным видео подтвердит, — то сделает хуже только себе. Тебе хуже некуда!
— Думаю, это пустая угроза, — я пожал плечами. — Она просто надеется, что я передумаю и сделаю из неё невинную жертву. Не верю я, что она что-то может выложить.
Реша тоже не верила, поэтому мы выбросили Кристину из головы — нам было не до неё. Кроме работы с видео, следовало договориться ещё с кучей людей — начиная от моих коллег-блогеров, заканчивая строителями.
Спать я в результате лёг с чугунной башкой и жутким чувством голода — честно, очень хотелось начать что-нибудь грызть! — и проснулся в ещё более жутком состоянии, чем накануне. Зато настроение было гораздо лучше, особенно когда Жора дошлифовал наконец видео и выложил его.
Ну, держись, несправедливость! Мы идём тебя бить.
68. Хочу на ручки
Быть взрослым — сложное дело.
Маленький человек ни за что не отвечает. И если он что-то натворил, или ему просто грустно и плохо, его всегда можно прижать к себе, обнять, погладить по голове и всячески пожалеть. Со взрослым так не получается, особенно если привык всегда быть сильным и держать лицо.
В нашей с Дэном семье я была единственной взрослой. Удивительно, но пока мы были вместе, меня это не утомляло. Наверное, потому что я была счастлива, да и Дэн, если что, всегда мог утешить, дать мне сил обыкновенной моральной поддержкой, своей искренней улыбкой, тёплым взглядом.
Так бывает. Хотя, наверное, это понятно далеко не всем. Мужчина же должен быть — мужик с большой буквы, каменная стена, кормилец и поилец. Это он должен быть ведущим, а жена — ведомой. И только при таком сценарии возможно счастье.
На самом деле в жизни всё работает совсем не так. Кому-то для счастья нужны только большой дом, крепкий забор и мужчина, который будет носить в этот дом деньги. И что там за забором — неважно, не видно же. Главное, чтобы не видно! И чтобы был бассейн, регулярные поездки за рубеж, шуба и бриллианты.
А кто-то будет терпеть пьянство и побои, лишь бы мужик не уходил. Оправдывать его перед полицией, осуждать шепчущихся за спиной соседей, прятать синяки. Зато — мужняя жена, не одинокая баба! Да, для кого-то счастье — это просто не быть матерью-одиночкой. Просто иметь мужа, хоть косого алкоголика, но иметь.
Для меня счастьем всегда была искренность. Я понимала и осознавала все недостатки Дэна, но я легко прощала ему их — за то, что могла доверять, за его настоящие эмоции рядом со мной. За отсутствие лжи. За то, с какой любовью он смотрел на меня, с каким восторгом глядел на Полю и Лёшку.
Может, Дэн и не хватал с неба звёзд — но зато он был настоящий.
Увы, был. Своим поступком он разрушил то, что я ценила в нём больше всего и выпятил собственные недостатки. Выпятил настолько, что я теперь не хотела быть взрослой. Рядом с ним — особенно, но и вообще тоже.
Я поняла это утром в среду, проснувшись и впервые в жизни ощутив, что я совершенно не желаю идти на работу. Я ведь обожала работать! Всегда с радостью отправлялась в офис, мне нравилось то, чем я занимаюсь. А тут вдруг — до тошноты…
Полежав в постели несколько минут, я поняла, что просто устала от вечной ответственности. Что я хочу на ручки. Хочу, чтобы рядом со мной был сильный мужчина, который будет руками разводить мои проблемы. И пусть я не буду его любить — плевать! Главное, чтобы он любил меня.
Эгоистично? Да. Ну, дети всегда эгоистичны.
Вот так как-то и получилось, что именно в этот момент я вдруг решила: в следующий раз, когда Таланов начнёт за мной ухаживать, я, пожалуй, его не оттолкну. И неважно, что накануне я вела себя иначе. Я женщина, могу и передумать.