Анна Шнайдер – Предатели тоже плачут (страница 27)
— Подбросите меня к метро? — поинтересовался Таланов, садясь в машину. — Доеду до офиса, заберу свою колымагу.
— Колымагу? — я усмехнулась. — Как интересно вы называете свой автомобиль…
— В отличие от многих мужчин, я не испытываю особенной любви к машинам. Я воспринимаю их, как удобный способ добраться до места назначения. И мой автомобиль… он достаточно старый и местами барахлит. Пора менять, но сейчас не до этого. Потому и колымага.
— А какой марки? — поинтересовалась я, и минут десять — до ближайшего метро, — мы с Кириллом Адамовичем увлечённо обсуждали достоинства и недостатки популярных авто, проблемы с комплектующими, цены на бензин и прочую ерунду, которую обычно обсуждают попутчики, нащупавшие нейтральную тему для разговора.
И только когда я припарковалась недалеко от входа в метро, Таланов сказал, сверкнув на меня лукавым взглядом:
— Было очень приятно провести вечер с вами, Дарья. Почаще бы так.
— Нет, пожалуй, каждый день разговаривать с Владом Мишленом я не готова, — запротестовала я, и мой собеседник рассмеялся.
— Вы очень остроумны и милы, — продолжил он как-то обезоруживающе — я даже немного растерялась. — Я сразу обратил на вас внимание. Помните нашу первую встречу? Басов привёл вас познакомиться. Изначально я был настроен скептически, мне больше хотелось сотрудничать с менеджером-мужчиной — всё-таки тема не совсем женская. Но Анатолий Михайлович так вас нахваливал… А потом вы вошли в переговорную, мы начали общаться, и я сразу понял, что вы идеально подходите. Знаете, почему?
— Даже не представляю.
— Вы с таким азартом сказали: «Всегда интересно делать то, что делать нельзя» — это было задорно и вдохновляюще. Для вас моё предложение стало вызовом, правильно я понимаю?
— Ну… в целом да, — призналась я, пожав плечами. — Я не рекламировала алкоголь. Конфеты, супермаркеты, интернет-магазины, одежду, украшения… Всякое бывало. Но это гораздо проще. Там надо только придумать запоминающуюся рекламу, в вашем случае никакой рекламы быть не может, она под запретом. Интересная задача — продвигать то, что продвигать запрещено. Тут надо вывернуться.
— О да, — улыбнулся Таланов. — Думаю, так будет понятнее, почему вы столь меня зацепили. Верно, Дарья? Получить женщину, которая заранее готова на всё и даже больше — это не интересно. Скучно. А вот завоевать недоступную, но очень привлекательную особу…
— Кирилл Адамович…
— Можно просто по имени.
— Нет, нельзя! — возразила я. — Пожалуйста, прекратите. Иначе я буду вынуждена передать ваш заказ другому менеджеру.
— Понял! — он поднял руки, словно сдаваясь, но на его лице играла улыбка, а в глазах плясал целый хоровод из чертей. — Не дурак. Что ж, я пойду, Дарья. До завтра.
— До… а почему?..
Но получить ответ, почему «до завтра», если никаких встреч у нас с Талановым на завтра не запланировано, я уже не успела — этот обаятельный пивовар выскользнул из моей машины и зашагал к светящемуся и мигающему огнями входу в метро.
64. Наглеть так наглеть
Мы с Решей и Жорой поехали в «Хатико» на электричке. Почему не на такси? Ну, это просто. Когда сидишь в такси, пропускаешь много всего интересного. Что можно снять, пока трясёшься внутри автомобиля? Мелькающие за окном дороги, заправки, дома и помойки? Так себе картинка. А вот пока доберёшься до вокзала, да и на самом вокзале, и позже, в электричке, материалов для видео будет навалом.
Мы решили сделать маленькую интригующую нарезку, чтобы пробудить у подписчиков любопытство: куда это отправляется на подвиги придурок Дэн? И сработало. Просмотры сразу полетели вверх столь радостно, будто подписчики с вечера сидели и ждали, пока я проявлюсь. Впрочем, может, и правда ждали?
Меня больше угнетало то, что Даша, судя по всему, видео не смотрела. Понимаю — она на работе, однако…
— Дэн, прекрати париться, — пробурчала Реша, без слов поняв, отчего я ёрзаю по сиденью электрички. — Ты действуешь мне на нервы, а у меня они и так слабые.
Я скептически фыркнул, да и Жора улыбнулся. Вот уж кто из нас спокоен, как скала — так это он. Но и Реша тоже ничего. А я — да, псих.
— И вообще, — продолжала между тем Реша, — зуб даю: Даша всё будет смотреть. Не сможет она оставаться в стороне. Ты только её об этом не спрашивай никогда, дабы не смущать. Делай вид, что веришь, будто она ничего не знает.
— Думаешь… — Я запнулся, почувствовав небольшое воодушевление. Может, и зря. Но мне бы не хотелось, чтобы она перестала обо мне вспоминать, а не смотреть видео — первый шаг к забвению.
— Думаю-думаю. А сейчас заткнись и дай мне подремать. Мы слишком рано встали для того, чтобы у меня было хорошее настроение!
Я послушно умолк, рассуждая о своём и потихоньку почитывая коммы к последнему видео, Жора тоже уткнулся в телефон, а Реша и правда закрыла глаза и то ли уснула, то ли просто сидела так, не глядя ни на кого.
На месте мы были примерно через час. Нас встретил мужик по имени Антон — мелкий, лопоухий, с очень добрыми глазами, он сам напомнил мне собачку. Как-то было совсем не удивительно, что именно такой человек помогает животным.
Пока минут пятнадцать шли до территории приюта, Антон рассказывал нам всю подноготную. В целом, почти всё из этого добра уже поведала Оксана, открылись лишь небольшие детали, которые она то ли не знала, то ли не захотела говорить сразу.
Во-первых, хозяйку приюта Ирину Дроздову перед тем, как он сгорел, шантажировали. Приходили анонимные записки с содержанием в стиле: «Не уберёшься отсюда — пожалеешь».
Во-вторых, в ночь поджига наружные камеры работали, записи передали правоохранительным органам. Но у них они неожиданно… пропали.
В-третьих, по первоначальному заключению приют загорелся в результате поджога, однако позже Ирине заявили, что эксперт допустил ошибку. Поджога не было, было короткое замыкание, а значит, и уголовного дела не будет. Ну или они могут завести, но накажут уже её — за неисполнение техники безопасности или что-то вроде того.
Гулять так гулять, короче. Наглеть так наглеть.
Слушая это всё, я внутренне закипал и пенился, как горячая вода, в которую бросили соль.
Какого хрена вообще, а? Я понимаю, когда местные жители борются с решением местной администрации построить мусорную свалку или вырубить парк, а на его месте заебашить крутую эстакаду, чтобы стричь деньги с тех, кто будет по ней проезжать. Но когда чинуши борются с приютами для кошек и собак — это моему уму непостижимо. Зачем⁈
— Так место козырное, — пожимал плечами Антон. — Недалеко и от города, и от СНТ, и река рядом. Ирина не зря когда-то покупала этот участок. Хотят там дом отдыха построить, как я понял.
Называл Антон и конкретные фамилии тех, кто, по мнению работников приюта, был замешан во всей этой истории с поджогом. Но доказать подобное сложно, если не сказать невозможно.
Пока разговаривали, пришли на место, и Жора не удержался от изумлённого присвиста.
— Вот это да…
65. Пепелище
Прям-таки восстанавливать тут было особо нечего — пепелище оно и есть пепелище. Остатки какого-то строения побольше — наверное, это было административное здание приюта, — а от уличных вольеров вообще остались одни лишь тёмные пятна на земле.
Зато я окончательно понял, отчего на «Хатико» так наседали. Неподалёку, сквозь голые ноябрьские деревья, виднелась красивая бухта, и река блестела серебром. Сосновый бор на той стороне, какая-то лодочная станция. Действительно уютное местечко для дома отдыха или санатория, но какой отдыхающий захочет отдыхать рядом с приютом, где наверняка постоянно слышится лай собак? Ирина-то, наверное, радовалась, когда участок приобрела. Вроде и на отшибе, никому не мешаешь, и люди неподалёку. И даже железнодорожная станция есть. Удобно добираться.
Пока Жора настраивал камеру и выбирал наиболее эффектные виды, а Реша, сидя на ближайшем пне, что-то строчила в телефоне, я разговаривал с Антоном. И чем больше я разговаривал, тем печальнее мне становилось.
И дело было даже не в том, что сама Дроздова думала сдаться, поскольку не верила, что она, обычный человек без особенных связей, победит местного влиятельного чиновника из города, у которого достаточно и связей, и денег. Вот кстати, о последних — поскольку буквально накануне закупили довольно-таки большую партию корма и прочих нужных штук для животных, финансов на восстановление было ограниченное количество. Я, конечно, не строитель, но думалось мне, что подобной суммы не хватит даже на фундамент.
Главной причиной, почему мне было печально, была новость о всеобщем страхе. Антон, разговаривая со мной, честно сказал:
— Вы извините, Дэн, но у нас всех семьи, дети. И возможно, на самом деле будет проще и как бы это сказать… безопаснее… найти другой вариант? Мы не против. Ирина тоже не против, даже за. И восстановить приют на новом месте…
Я почувствовал, что вновь начинаю закипать.
Какой нормальный человек любит несправедливость? Никакой, я думаю. Но бывает несправедливость, с которой легко смириться. Ну вроде как с порвавшимися ручками у пакета, когда он падает на асфальт, и внутри бьются яйца или бутылка. Неприятно, да, и несправедливо — ты же за эти покупки заплатил, а домой их не донёс! Но, поворчав, смиряешься, потому что невозможно долго бухтеть из-за мелочей.