Анна Шнайдер – Предатели тоже плачут (страница 16)
Полина вздрогнула, вытаращила глаза и посмотрела на меня так, будто на моём месте внезапно появился Фредди Крюгер или другой какой монстр из страшилок.
— Мам… что?..
— Ладно, не сейчас, — махнула я ладонью, решив, что поторопилась. — Пошли лучше Лёшку будить и просвещать. Испортим ему, так сказать, настроение с утра пораньше. Может, торт купить, как думаешь?
Кажется, меня несло.
И Полина это поняла. Вновь всхлипнула, пробормотала: «Мамочка, бедненькая!» — и бросилась мне на шею.
33. Папин сын
С Лёшкой ожидаемо оказалось сложнее.
Всё-таки Поля — девочка, а Лёшка — мальчик, папин сынок. Да, оба наших ребёнка не принадлежали кому-то одному, мы были семьёй, единым организмом. И всё-таки даже в подобных случаях обычно есть один родитель, который чуть ближе, чем второй. Речь не о том, кого любишь больше, — просто кто-то более близок, лучше тебя понимает. У Полины это была я, у Лёшки — Дэн.
И когда я заявила сыну, что мы с его папой разводимся, Лёшка поджал губы, а потом жалобно спросил:
— Может, не надо?
— К сожалению, надо, — покачала головой я. — Но ты не переживай, пожалуйста, — выдала я что-то совсем глупое, — я уверена, вы с папой будете часто видеться и…
— Мам! — завопил Лёшка, подскакивая на своей двухъярусной кровати так, что чуть не пробил головой потолок. — Развод — это плохо! Папа сам говорил: это худшее, что может случиться с семьёй!
Ох уж этот Дэн. Болтун.
— Я не знаю, худшее или нет, — вздохнула я. — Но нехорошее точно. Просто, Лёш, папа накосячил. Я больше с ним быть не хочу.
В глазах сына замерцали слёзы.
— А бабушка говорит, что Господь велел прощать! — выдал Лёшка, и я на мгновение растерялась. Спорить с Дэном как-то проще, чем с подобными прописными истинами, которые порой источала моя мама, как цветы свой запах во время цветения.
Не то чтобы она на самом деле была всепрощающей, отнюдь — уверена, если бы мой папа сделал то же, что и Дэн, мама бы оторвала ему всё, что можно оторвать, и отрезала всё, что можно отрезать. Но делать — одно, а говорить — совсем другое.
Тоже прописная истина, кстати.
— Не получится у меня простить, — я развела руками. — Но мы с твоим папой останемся в хороших отношениях и…
— А может, ты попробуешь, мам? — умоляюще сложил ладошки Лёшка. — А мы тебе поможем. Да, Поль?
Полина, судя по всему притаившаяся за дверным косяком и каким-то образом умудрившаяся рассекретиться перед Лёшкой, буркнула оттуда:
— Не поможем, Лёш. Не нужно лезть в дела взрослых.
— Но это и наши дела тоже! — возразил сын горячо, но очень расстроенно. — Ты же не предлагаешь просто сидеть и смотреть⁈
Поля промолчала, а Лёшка сжал кулаки, сверкая глазами. Я бы умилилась, но в это утро у меня не было сил на подобные эмоции.
— Лёш, мы с твоим папой сами разберёмся, правда, — откликнулась я устало. — Мне тоже больно, но я не могу иначе. Будет сложно, но мы постепенно это переживём. Перелистнём страницу и…
— Нет! — заявил мне Лёшка, почти спрыгнул со второго яруса своей кровати и метнулся в туалет, размазывая кулаком по лицу слёзы пополам с соплями.
Наш сын искренне считал, что мальчишки не должны плакать, поэтому то, что сейчас он сорвался, говорило о крайней степени его расстроенности.
А ведь это только начало…
34. Предки
Мы с Полей потратили час с лишним, успокаивая Лёшку через дверь туалета. Но добились от него отклика, только когда я пообещала, что постараюсь простить папу.
Да, вот такой эмоциональный шантаж, и обычно я на такое не ведусь. Все эти «никогда тебя не прощу, если ты не купишь мне шоколадку» — всегда мимо. Дэн подобное вообще не мог слышать — сразу шёл на попятную, и только когда видел мой строгий взгляд, вспоминал, что он как бы родитель, а не хлебный мякиш.
Но сейчас у меня не получилось быть строгой. Потому что я была физически и морально измотана. И мне было проще пообещать Лёшке ерунду, чем упорствовать в своём решении. В конце концов, в слове «постараюсь» нет никакой конкретики. Да и по сути это почти то же, о чём мы договорились с Дэном. Он обещал дать мне развод, а я — дать ему возможность меня отговорить.
Вот он и начал её реализовывать. Отлично получается, я в восторге. Диком!
Когда мы с Полей и Лёшкой ели остывший и обратно подогретый омлет, начались звонки.
Первой позвонила мама. И когда я взяла трубку, сразу заявила:
— Даша, скажи мне, что это шутка!
— Увы, — пробормотала я… И началось.
В итоге мне пришлось уйти в спальню, чтобы дети не слышали, как я рассказываю подробности своей разбитой личной жизни. И не только разбитой, но и выставленной напоказ. Чёрт бы побрал Дэна!
Я думала, мама будет уговаривать меня не горячиться, постараться простить. Но она оказалась настолько возмущена всеми поступками Дэна, что сразу сказала:
— Мы с папой в любом случае за тебя, Даш. Да и… если честно, я считаю, что ты права. Нельзя Дэна прощать. По крайней мере, не так легко.
— Что? — переспросила я, не в силах вникнуть, о чём говорит мама. Нынешнее утро просто размазало меня по реальности, как раздавленного фурой человека по асфальту.
— Понимаешь, Дэн — большой ребёнок, — пояснила мама, но это я знала и без её утверждений. — Кроме того, он очень ведомый. Нет, что-то он делал и сам, но положа руку на сердце — чаще всего ты была его путеводной звездой. В школе он учился, чтобы соответствовать тебе. А когда вы школу закончили и разошлись по разным институтам, он уже не смог так — не было стимула. И с работой не выходило, пока ты ему камеру не всучила. Да и с блогом ещё неизвестно что было бы, если бы не твоя реклама и не Оля, которую ты уговорила помочь Дэну. Сейчас, если ты его быстро простишь, Дэн не сделает никаких выводов. Ему надо повзрослеть! Понять наконец, что любой поступок имеет последствия.
— Пока получается не очень. Признание это… Хайповать он умеет, а вот думать…
— Угу, — подтвердила мама. — Поэтому я считаю: ты всё правильно делаешь. Болезненно, но правильно.
— Мам, — решила уточнить я, — я не собираюсь прощать Дэна. Не хочу жить и во время каждого его отъезда ждать очередной подлянки.
— Понимаю. Но не зарекайся, Даш. Жизнь — штука длинная…
Я поморщилась, но не стала комментировать. Естественно, родители надеялись на примирение, это нормально. Только мои — надеялись деликатно, а вот позвонившая мне Ирина Михайловна — агрессивно.
Не в плане злости, конечно. Просто мама Дэна умоляла меня простить «её дурака», не рушить семью, постараться пережить случившееся. Сходить к психологу, съездить в отпуск, родить третьего ребёнка и дальше по списку.
К концу диалога я начала нервно икать и попросила не звонить мне в ближайшую неделю. Сказала, что хочу тишины, что было абсолютной правдой.
Ага, тишины… Увы, но из-за поступка Дэна мне в ближайшее время она точно не светила.
35. Снежный ком
Чем больше проходило времени, тем сильнее я злилась на Дэна. Хорош, ничего не скажешь! Вывалил в сеть никому не нужную откровенность — и в кусты. То есть лёг спать. А в реальности всё разрасталось, как растёт снежный ком, спущенный с высокой горы.
Предполагаю, что и количество комментариев под видео Дэна тоже увеличивалось, но мне было не до них. Я всерьёз подумывала отрубить телефон, поскольку он уже просто раздувался от сообщений множества сочувствующих и любопытствующих. Вылезли на свет даже полутрупы из числа бывших одноклассников — люди, с которыми я не общалась много лет и которые просто висели у меня в друзьях, потому что когда-то давно я соприкасалась с ними по жизни. Нет пределов человеческой наглости — я не отвечала, и они попёрлись за разъяснениями к Оле.
— Нет, ну ты представляешь! — возмущалась она, позвонив мне после обеда. — Мне даже Ритка Железняк написала. Я эту сплетницу всегда терпеть не могла, и она об этом знает. Чего она ждала — что я ей вывалю всю подноготную, что ли⁈
— Не знаю, — вздохнула я. В ту секунду моя мизантропия зашкаливала. — А что ты ей сказала-то? Ничего?
— Ну… Обычно я молчу, но с Железняк не выдержала. Послала на х** и попросила её передать остальным, чтобы шли туда же. Кстати… — Оля на мгновение замялась. — Не знаю, говорить тебе или нет… Не могу решить.
— Что? — спросила я безразлично. — Дэн ещё с кем-то переспал? И теперь эти девицы массово записывают признания?
— Нет, — содрогнулась подруга. — Ты что, Даш, конечно нет. Просто идиотов среди наших подписчиков не так уж и много…
Я промолчала. Я сейчас слишком ненавидела людей, чтобы поддакивать после подобного утверждения.
— … ну и многие вспомнили, куда ездил Дэн, у кого брал интервью. Кто-то припомнил и удалённый пост Кристины Ом… Знаешь же фразу: интернет всё помнит? В общем, подписчики этот видос уже восстановили и кинули в комментарии.
Оля замолчала, наверное думая, что мне интересно. Но интересно мне не было. Я чувствовала себя морально вымотанной, опустошённой, как пересохшее озеро.
— Короче говоря, — продолжила подруга, не дождавшись моей реакции, — Кристину начали хейтить. К ней в коммы пришла целая армия наших подписчиков, хотя, наверное, не только их… и принялась учить её жизни. Нехорошо спаивать чужих мужей, ну и так далее. В отличие от канала Дэна, на котором отчётливый прирост, у неё явный отток. Коммы пишут, но не подписываются, а наоборот — отписываются. Пока Кристина молчит, только коммы у себя везде позакрывала. Не знаю, что она будет делать дальше.