Анна Шнайдер – Предатели тоже плачут (страница 17)
— Да фиг с ней. Навредить она нам никак не может. Даже если сейчас начнёт что-то говорить, как-то оправдываться — мне кажется, сделает себе только хуже.
— Пожалуй, — согласилась Оля. — Но я всё равно решила тебя предупредить. Мало ли, на что способна эта коза. Кстати… Жора пошёл в студию будить Дэна.
Вздрогнув от внезапной смены темы, я пробубнила что-то в стиле «удачи ему», а потом положила трубку.
Поначалу я думала, что мне нет дела до того, что будет предпринимать сейчас Дэн, как он себя вообще чувствует. Но с каждой прошедшей минутой возмущение, которое я копила в себе всё утро и дальнейший день, разрасталось, раздувалось, словно меня изнутри накачивали воздухом.
Меня до глубины души бесило то, что он перевернул мою жизнь, подгадил нам всем с этим публичным признанием, оставил меня одну объяснять всё родителям и детям — а сам отсиживается в студии. Да, я не хотела его видеть. Я хотела его прибить! Но всё равно — он поступил плохо.
В итоге, поняв, что ещё немного — и я реально взорвусь, я ему позвонила.
36. Поворот не туда
Когда я увидел на телефоне имя жены, сердце сразу упало в пятки. И тут же словно кто-то протёр стекло моего мировоззрения — я неожиданно осознал, что занимаюсь какой-то хернёй вместо решения реальных проблем. А реальные — сбросил на Дашу.
Это ведь она проснулась с утра, прославленная на весь интернет. И наверняка была вынуждена тут же бежать к Полине, пока дочь не обнаружила моё признание самостоятельно. Чёрт, и почему я понял это только сейчас⁈..
А Лёшка? Он ведь тоже мог что-то увидеть, значит, Даша говорила и с ним. И мои родители… Почему я решил, что у нас с женой есть несколько дней передышки? Та же Катя, моя младшая сестра, могла принести новости на хвосте. Впрочем, неважно, кто именно, — главное, что Даше почти наверняка пришлось объясняться и с детьми, и с нашими родителями.
А я дрых. Записал своё признание и отрубился. Да, не специально! Но я ведь уже больше часа как проснулся. Почему никому не позвонил? Даже не проверил, были ли пропущенные звонки. А они наверняка были. Что за безответственность⁈
Испытывая жуткие угрызения совести, я снял трубку.
— Да, Даш…
— У тебя вообще совесть есть? — прошипела моя любимая женщина. — Ты что творишь, Дэн?
— Прости, — быстро сказал я. — Я понимаю, что подвёл тебя по всем пунктам…
— Какие, к чёрту, пункты! Ты где-то отсиживаешься, тогда как мне приходится всё объяснять. Полине, Лёшке, моим родителям, твоим родителям. Ты бы хоть их взял на себя! Дэн, ну повзрослей уже, а? — почти рявкнула Даша. — И занимайся не только своей виртуальной популярностью, но и реальной жизнью!
Она бросила трубку, а я, чувствуя себя мерзавцем, покосился на Жору, который как раз доедал последний кусок пиццы.
Даша права. Я тут составляю какие-то списки подвигов, оставив без объяснений и родителей, и детей. А ведь я никогда не был хайпожором! Сейчас же поступаю именно как он.
— Давай перерыв? — предложил я другу. — Я смотаюсь к предкам. Потом к детям…
— Давай, — согласился Жора. — Но уверен, что не хочешь всем просто позвонить?
— Уверен.
Хватит прятаться. И прежде чем объяснять подписчикам, как именно я буду возвращать жену, я должен поговорить с родными. Иначе грош мне цена как человеку и любой подвиг будет бессмысленным хайпом.
Решив так, я оставил Жору в студии, а сам вызвал такси и поехал к родителям.
37. Не виноватая я!
Пока я ехал в такси, вновь листал комментарии — и обнаружил: за то время, что я составлял список будущих подвигов, изменился самый популярный комм. Один из подписчиков выдернул удалённое видео Кристины, загрузил ссылку на него в коммы и написал: «Вот из-за кого всё!»
Под этой диверсией были собраны реакции всех мастей, и я не только про лайки и дизлайки. Кто-то писал в стиле «ах она сука», кто-то разумно рассуждал, что Дэн не телок — его не заставляли. Впрочем, пожалуй, с тем, что Кристина — сука, соглашались все. Но часть подписчиков считала больше виноватой её, а часть — меня. Причём, как ни странно, первых было больше.
Повинуясь интуиции, зашёл на страницу Кристины — и меня настигло ощущение дежавю, потому что прям на моих глазах у неё появилось новое видео. Называлось оно скучно: «Ответ хейтерам», и я, быстро вставив наушники, послушал немного из начала, середины и конца.
Предсказуемо. Кристина утверждала, что она не виноватая и на неё накинулись совершенно зря — она не имеет никакого отношения к моральному падению Дэна Кубика. Да, так и сказала — к моральному падению. Вздёрнув нос, с видом оскорблённой невинности. Ах ты сучка! И совсем даже не просветлённая. Просветлённый человек подобным образом врать не станет. Промолчать может, но она же не молчит, а откровенно врёт. Потому что явно думает: Дэн не признается, с кем конкретно переспал. Раз не сказал в первом видео, значит, и дальше промолчит, а то и поддержит её, бедняжку. Не удивлюсь, если Кристина сама напишет мне с просьбой не втягивать её в скандал.
Блин. Жаль, что мы с Решей в ссоре. Мне сейчас пригодился бы её совет. Поддерживать игру Кристины? Молчать? Или опровергнуть её заявление? Я не знал, как правильно. Всё моё существо было против лжи, но как лучше для Даши? Не для популярности — думать о будущем блога я не хотел. Как будет лучше для Даши и детей?
Нечаянно ткнув в кнопочку «раскрыть комментарии» под видео Кристины, я не удержался от ехидной улыбки. Она думала, её враньё что-то изменит? Не похоже. Комментарии полнились злорадством вроде «так мы тебе и поверили!», «врёт и не краснеет!» и прочими эпитетами. Пара человек пытались защитить свою гуру просветления, однако их закидали какашками.
И стремительно летел вверх неожиданный комментарий от какой-то девушки: «Крис, я от тебя такого не ожидала! Весь персонал центра в курсе, что Дэн у тебя на ночь остался!! И я сама видела, как он утром убегал с вытаращенными глазами, будто зомби встретил!! С чего ты решила, что мы будем тебя поддерживать в твоём обмане⁈»
Ох, чувствую, скоро Кристина опять закроет коммы. И девушка эта, видимо из числа персонала, долго в её центре не продержится. Но раз не стала молчать — значит, имеет свои резоны. Может, давно собиралась увольняться… а может, просто не любит ложь. Такое тоже бывает, иногда люди идут на принцип.
В целом плевать на Кристину. Поддерживать её ложь и объявлять, что она ни при чём, я точно не стану. Либо буду молчать, либо скажу, что она врёт. Потом подумаю, как лучше, — сейчас мне стоит продумать, что я буду говорить родителям.
Если они вообще дадут мне сказать хоть слово.
38. Сигареты и ремень
Отец курил на лестничной площадке.
Это оказалось настолько неожиданно, что я замер с вытаращенными глазами, не понимая, как должен реагировать.
— Явился! — пропыхтел батя мне в лицо и свободной рукой схватился за штаны. — Эх, жаль, я без ремня! Сейчас бы ты у меня получил по первое число по заднице! Ты что натворил, а⁈
Я открыл рот, но увы — отца было не остановить. Он от души чихвостил меня, размахивая сигаретой и сверкая раздражением в глазах. Я точно знал: это нужно переждать, пока предок не выскажется, бесполезно пытаться переключить его с ора на спокойный диалог.
Мама всегда сравнивала батю с заводной машинкой — мол, пока завод не кончится, её бесполезно останавливать. Отпустишь — и всё равно дальше поедет. Даже если на пути окажется стена, врежется, но колёса тем не менее будут крутиться.
Я особо не вслушивался, если честно. Чего вслушиваться? И так всё ясно. Я гондон, всех подвёл, Дашу расстроил, детей вогнал в стресс, мать — в панику, отца — в злость. Ещё и на звонки не отвечал!
Да, предки звонили — я проверил. Много кто звонил, пока я дрых. Только не Даша.
— Вот! — заключил отец — словно точку поставил, и опять задымил. Курить он бросил, ещё когда я учился в младших классах, и сделал это с таким трудом, что пообещал тогда нам с мамой: больше никогда.
И в том, что батя вновь начал курить, я тоже виноват, получается.
— Ты где эту гадость взял? — буркнул я вместо того, чтобы сказать что-то нормальное, и отец обжёг меня презрительным взглядом.
— Где взял, там больше нет.
— И хорошо. Тебе больше и не надо.
— Я сам буду решать, что мне надо, а что нет! — взревел отец, кидая потушенную сигарету на лестницу. Я бы сказал, что мусорить нехорошо, но промолчал — потому что от синяка под глазом меня отделяла лишь одна неосторожная фраза.
Батя вновь поправил домашние штаны, явно ужасно сетуя на отсутствие ремня, и требовательно вопросил:
— Ты что делать собираешься, а?
— Пока я приехал поговорить. С тобой и с мамой.
— Да с нами-то что говорить! — махнул в мою сторону кулаком отец — я еле успел увернуться. — Лучше езжай с Дашей говори!
— С ней я вчера говорил.
— И?
— Хочет развода.
— Тебе надо её переубедить. Нельзя вам разводиться! Вы же родные, всю жизнь вместе! Из-за какой-то шлюхи…
Отец схватился за голову и выдал длинную матерную фразу — я аж заслушался.
Батя у меня — интеллигент. Инженер. Ругался в исключительных случаях, но если ругался, то звучало это как песня. Иногда даже в рифму.
— Пап, — сказал я вдруг, — а ты маме изменял?
Мои шансы остаться без фингала под глазом резко сократились — это я понял, посмотрев в офигевшее лицо родителя. Руки, которыми он обхватывал свою голову, молниеносно опустились, сжались в кулаки, и эти кулаки упёрлись в бока.