Анна Шнайдер – Почему ты молчала? (страница 43)
— Сочтёмся, — пошутил сын.
106
На новом месте ночью Яков почти не спал, несмотря на хорошее настроение. Всё шло гораздо лучше, чем он рассчитывал — дочь принимала с радостью, Ваня уже знал всю правду и не осуждал, даже Ксеня умудрилась проникнуться советом старшего сына и выбрала то поведение, которое Яков посчитал ключом к успеху. Не верил он, что Ксеня захочет возвращаться в унылую жизнь домохозяйки после того, как вольётся в рабочий коллектив и встретит там какого-нибудь мужчину. В то, что она быстро поймает кого-то на крючок, он не сомневался — для такого у Ксени была самая что ни на есть подходящая внешность. Да и поведение тоже. Крутить хвостом его жена всегда умела.
Единственное, что омрачало ситуацию — мысли о будущей реакции Паши на новость про Иришку. Но чему быть, того не миновать.
А ведь если бы не дочь, можно было бы побороться с Ксеней за опеку над младшим ребёнком, но Яков отмёл эту мысль ещё в самом начале по многим причинам. Во-первых, он совершенно не верил в успех подобного предприятия — отсудить у молодой и дееспособной женщины её сына возможно, но только если отсыпать взятку судье, а Яков подкупом должностных лиц не занимался. Он не думал, что суд встанет на его сторону. С чего бы? Да, Ксеня сейчас не работает и не способна содержать детей. Но это сейчас. Как только она поймёт, что её хотелки под угрозой, быстренько мобилизуется и найдёт работу. Уже вон ищет. И найдёт. А почему нет-то? Кто ищет, тот всегда найдёт.
Во-вторых, для того, чтобы забрать Пашку, нужно его желание жить с отцом. Яков прекрасно знал, что младший сын любит маму, привязан к ней. Единственное, что могло бы сорвать его с насиженного места и заставить переехать к отцу — Ваня. Вот если бы старший решил жить с отцом — тогда да, Паша бы захотел поехать с ним. Как бы он ни любил родителей, именно брат был для него на первом месте. Но тащить обоих детей в съёмную однушку, когда Ксеня остаётся в отличной четырёхкомнатной квартире — это как-то совсем неадекватно. Покупать собственную хотя бы «двушку»? У Якова не было столько денег. По закону он мог бы разделить приобретённое в браке жильё, которое покупалось давно на совместные деньги, помощь родителей и проданную квартиру Якова поменьше размером, оставшуюся в наследство от бабушки, но он не хотел этим заниматься. Пусть лучше Ксеня сама разделит своё жильё, чтобы одну квартиру с помощью Якова превратить в три — и у обоих сыновей в будущем будет собственный угол. Но всё это можно провернуть и позже. Возможно, когда Ваня уже начнёт зарабатывать.
И наконец, в-третьих — Яков прекрасно понимал, что если рассчитывает завоевать расположение Полины и начать жить вместе с ней и Иришкой, Паши у него под боком быть не должно. Да, звучит цинично — но такова жизнь. И вообще он устал жертвовать своей личной жизнью во благо всех вокруг. Хватит издеваться над собой, пора быть хоть немного эгоистичным. Поэтому пусть сыновья живут с матерью, а он пока поживёт на съёмной квартире. А что будет дальше, там уж поглядим.
Проснувшись почти в девять, Яков быстро позавтракал, затем позвонил Иришке, чтобы узнать, как у неё дела — и минут на сорок провалился в увлекательную жизнь маленькой девочки, которая решила вывалить на папу все свои новости, начиная от того, что ей приснилось, заканчивая содержанием новой серии популярного мультика про какого-то (или какую-то?) Чёрного мотылька. Яков слышал это прозвище впервые в жизни, и Иришка, поняв, что папа не в курсе, начала его увлечённо просвещать, пока он со смехом не попросил пощады.
Ну а после Яков отправился за вещами на прежнее место обитания, по пути гадая, в каком настроении его сегодня встретит Ксеня.
Уж не передумала ли она за ночь?
107
Оказалось — не передумала. И Якова в его бывшем доме ждал целый спектакль. Правда, в отличие от прежних сценариев, этот ему даже понравился, поскольку не предполагал жалобных взглядов, крепких объятий и слёз. Наоборот, Ксеня старалась выглядеть на редкость независимой. Нарядилась в деловой костюм оттенка сливочного мороженого, намарафетилась так, что любо-дорого — будто они в театр собирались, а не почти бывший муж просто приехал вещи собрать, — и всем своим видом выражала лёгкую степень презрительности. Вела себя как королева с подданным, причём королева, уверенная, что подданный втайне по ней сохнет.
Яков смотрел на это всё и внутренне посмеивался. Нет, возможно, если бы он ещё что-то чувствовал к Ксене, подобное поведение сработало бы, заставило его взглянуть на жену по-новому, пожалеть, что обидел её своим уходом. Но у Якова внутри по отношению к супруге давно было выжженное поле с жухлой травой и мёртвыми кактусами, чьей единственной ценностью остались колючки, способные легко и вяло, равнодушно огрызаться на любые действия. А больше — ничего.
Но хотя бы вещи Ксеня отдала без препонов. Не возражая, позволила Якову сложить их в несколько картонных коробок и унести. Ничего не портила, не мешала, даже сказала, махнув рукой на книжные шкафы:
— Надеюсь, всё это безобразие ты тоже заберёшь? Мне твои книги не нужны.
— Заберу, — согласился Яков. — Но не сегодня. Потихоньку буду заезжать к вам, перевозить.
— Договорились, — кивнула Ксеня, явно обрадовавшись. Ещё бы! Если муж будет заезжать — значит, она получит возможность мелькать у него перед глазами.
Яков решил воспользоваться сменой планов Ксени, и почти собрав свои вещи, зашёл к ней на кухню, где жена варила один из его любимых супов — рассольник. Жирный, на мясном бульоне, он источал такой прекрасный аромат, что у Якова моментально рот наполнился слюной.
— Извини, кормить не буду, — заявила Ксеня, кинув на него ехидный взгляд. — Не заслужил.
Он хмыкнул.
— Да я и не напрашиваюсь. Я по другому поводу пришёл, Ксень. Раз ты всё поняла, давай, может, разведёмся без лишней нервотрёпки по обоюдному согласию? Подпишем соглашение, где определим, что квартира остаётся тебе. Дети тоже тебе. Алименты я буду платить, как полагается, и претензий друг к другу не имеем. Что скажешь?
Ксенино лицо на мгновение исказилось от ярости, но спустя несколько секунд она справилась с собой. И задумалась.
Да, в непростое положение её поставил сейчас Яков. Скажет твёрдое «нет», и у него возникнут вопросы по поводу её противоречивого поведения. Нельзя же говорить, что сама хочешь развестись, и при этом не давать развода? Нельзя. Но соглашаться на подобное предложение было для Ксени как ножом по сердцу.
— А без соглашений никак нельзя?
— Без соглашений суд должен решить все наши спорные вопросы самостоятельно. В том числе и квартиру поделить.
— Квартиру? — глаза жены изумлённо расширились.
— Ну да, — хмыкнул Яков. — По закону-то имущество делится пополам. Одно дело, если мы с тобой договариваемся и подписываем соглашение. Но если его не будет, то по закону всё пополам. Ладно дети — детей традиционно оставят матери. Но ты же много лет не работаешь, Ксень. Ясное дело, суд постановит делить совместно нажитое. Тебе оно надо?
— Не-е-ет, — протянула жена испуганно и быстро добавила: — Хорошо, давай тогда соглашение подпишем!
Отлично.
Просто камень с души!
108
Поначалу приободрившись из-за приезда отца, когда Яков собрался уезжать, Паша приуныл. Поэтому Яков предложил сыновьям проехаться к нему на новую квартиру, посмотреть, как он устроился, надеясь, что это их развлечёт, и договорился с Ксеней, что привезёт Пашу и Ваню обратно к девяти часам вечера.
Стратегия сработала. Паша словно начал лучше осознавать, что Яков переселился совсем недалеко и в любой момент может приехать, да и успокоился, обнаружив маленькую и пустую «однушку», а не новую семью с кучей новых детей. Даже помог разобрать кое-какие вещи, а когда Ваня и Яков отвлеклись, спрятался от них так, что они его с трудом нашли. Залез в шкаф и накрылся там каким-то старым пледом, притворившись кучей тряпья. Яков едва не поседел, пока бегал по всей квартире, не понимая, куда мог пропасть младший ребёнок. Зато когда Паша нашёлся, хохотали они втроём до слёз.
А после того, как Яков отвёз сыновей обратно, он сразу позвонил Иришке. На этот раз разговор оказался гораздо короче, поскольку дочь уже клевала носом, но тем не менее ей хватило сил сразу объявить, что завтра она ждёт его в гости.
— А сегодня ты был с Пашей и Ваней, да? — с любопытством спросила Иришка, и Яков вздохнул. Он понимал, что время поджимает: как бы ни стремилась дочь сдержать своё слово и не выдавать Пашке тайну их родства, она может проговориться просто случайно. И тогда будет взрыв.
— Да, с ними. Собирал вещи, а потом привёз Пашу и Ваню на своё новое место обитания, чтобы посмотрели.
— Ух ты! Я тоже хочу. Можно нам с мамой как-нибудь к тебе в гости прийти?
Яков усмехнулся. Да, Иришка умела брать быка за рога и объяснять, чего хочет.
— Немного погодя, ладно, Ириш? Я хоть обживусь. Да и твою маму пугать своим напором не хочу.
— Думаешь, она испугается? — понизив голос, спросила дочь, и Яков поймал себя на мысли, что несмотря на краткое знакомство, знает, как выглядит её лицо в момент, когда она всё это говорит.
— Пока я официально не свободен — вполне вероятно. Мне нужно получить одну нужную бумажку. Ты знаешь, я тебе рассказывал.