Анна Шнайдер – Почему ты молчала? (страница 38)
— Пап, но катастрофа же! — морщился Ваня, наконец перестав терзать собственную голову. Опустил руки на колени и нервно сжал ладони между собой. — Я даже не представляю, что сделает Паша, когда узнает.
— Я тоже не представляю. Но рассказать ему нужно как можно скорее. Конечно, не завтра, но в ближайшие дни. Почему, объяснять?
— Нет, я же не дурак. Если он сам выяснит, будет хуже. Но всё равно… А как отреагирует мама? Она может этой Полине в волосы вцепиться при встрече.
— Вряд ли. Но если вцепится, придётся ей в суде объяснять, зачем мне оставлять сына с неадекватной матерью.
Яков думал, Ваня воспротивится подобному высказыванию, но старший, нахмурившись, задумался.
— На самом деле, возможно, нам было бы лучше с тобой. Мне так точно. Очень не хочется терпеть мамины психи… А вот насчёт Пашки я не уверен. Да и не факт, что он найдёт общий язык с девочкой и её матерью, когда узнает правду. Обидится и закроется — это вероятнее.
— Главное, чтобы глупостей не делал. А со всем остальным мы справимся. Не сразу, но справимся.
На самом деле Яков вовсе не был уверен в том, что говорил — реакции младшего сына он опасался гораздо сильнее, чем действий Ксени. Она всё-таки взрослый человек, и при всей своей импульсивности иногда слушает голос разума. Паша же — крайне нестабильная личность.
— Вот что, пап, — решительно заявил Ваня, хлопнув ладонями по коленям. — Я сам поговорю с Пашкой. В два этапа буду действовать — сначала просто про сестру расскажу, потом уж остальное. Но мне для этого нужно время. Сам понимаешь, если я начну говорить при маме, нас ждёт взрыв. Давай, может, в следующую субботу вместе куда-нибудь поедем? И я при тебе попытаюсь всё Пашке объяснить.
— Спасибо, Вань, — искренне поблагодарил сына Яков. — Я очень ценю то, что ты для меня делаешь. И для Паши, конечно.
— Будет сложно, пап, — признался Ваня, тяжело вздохнув. — Сразу говорю. И не факт, что получится избежать истерики. Но надо постараться. Кстати… — встрепенулся старший сын. — А когда мне можно будет познакомиться с Иришкой?
— Так ты уже с ней познакомился, — поддразнил его Яков.
— Это не считается.
— Значит, на следующей неделе. Но в какой день, пока сложно сказать.
Ваня понимающе кивнул, и оставшиеся пару минут до школы они больше не разговаривали.
94
Кроме Вани, нужно было ещё рассказать про дочь родителям, но это далось Якову проще. Он позвонил матери в обеденный перерыв и поведал обо всём случившемся восемь лет назад — осторожно, деликатно, но Ольга Витальевна тем не менее разволновалась.
— Какой кошмар, Яша! — всхлипнула она, когда он закончил, рассказав в том числе и о том, что Иришка и Паша учатся в одном классе и сидят за одной партой. — У меня есть внучка, а я и не в курсе!
На заднем плане раздался звон, а затем голос отца Якова проревел:
— Что-о-о?!
— Погоди, Миш, — шикнула на него Ольга Витальевна. — Я сейчас всё тебе передам, что Яков сказал, не мельтеши у меня перед глазами. Погоди, дай нам пообщаться!
— У сына есть внебрачный ребёнок? — бушевал Михаил Александрович, а Яков слушал его голос и улыбался. Отец всегда был таким — быстро загорался, но и успокаивался тоже быстро. — Пусть приезжает, я ему задницу-то надеру!
— Обойдёшься!
Ещё минуту родители продолжали пререкаться, а Яков ждал, уделяя внимание обеду. Он успел доесть суп, когда по тишине в трубке понял, что мама, кажется, умудрилась угомонить отца.
— Фотографии пришлёшь? — пробормотала Ольга Витальевна, когда Яков кашлем напомнил о себе. — Хоть посмотреть на внучку. Эх! Мне теперь ещё стыднее.
— Почему?
— Потому что если бы не мы со своими уговорами, ты бы развёлся. И жил бы сейчас наверняка с этой Полиной и своей дочерью. И был бы счастлив.
— Ну, за счастье не ручаюсь, кто знает, как бы сложилась жизнь. Но ты поменьше об этом думай, мам. Всё-таки решение дать нашему с Ксеней браку шанс было моим, я взрослый человек. Не надо брать вину на себя.
— Хочешь сказать, мы тебя не подтолкнули?
Этого утверждать Яков не мог. И врать матери не стал.
— Меня подтолкнуло многое. В то время рана от предательства Ксени ещё кровоточила, я был обижен, но любовь во мне жила. Да, она была сильно травмирована, разочарована — по сути, это уже была не любовь, а агония, однако понял я всё гораздо позже. А тогда я думал, что должен дать нам шанс, что не зря появился ребёнок, что я обязан быть мудрее, думать не только о собственных обидах. В целом, наверное, правильные рассуждения, но ни к чему хорошему они не привели. Благими намерениями, как говорится. А ещё… Знаешь, с тех пор, как я вновь встретил Полину, мне начало казаться, что я не смог простить Ксеню именно потому что к тому времени уже успел её разлюбить. Я не до конца это осознал, да, но это как маленькая трещинка в фарфоровом блюдце — сначала незаметная, затем она становится всё больше и больше… пока блюдце не рассыпается осколками прямо у тебя в ладонях.
— Красивый образ, — вздохнула Ольга Витальевна. — Ты всегда умел подбирать сравнения, Яш… Поправь меня, если я ошибаюсь. Ты хочешь не только развестись с Ксеней, но и сойтись с Полиной?
— Ты всё правильно понимаешь.
— Удачи, сын, — серьёзно откликнулась его мама. — И с разводом, и с этой девушкой, и со всеми твоими детьми. Будет сложно…
— Я знаю. Но чем сложнее дорога к счастью, тем оно ценнее. Главное — не сворачивать. Я свернул восемь лет назад, но пора возвращаться на правильный путь.
Больше мама ничего не сказала, но Яков теперь знал, что родители в курсе и поддерживают его во всём, как поддерживали всегда.
Наверное, поэтому он и вырос настолько цельным человеком. Жаль, что у его собственных детей судьбы складываются гораздо менее гладко…
95
Сумку он собрал и отнёс в машину ещё утром, пока Ксеня была в ванной. Жена по утрам всегда тратила на умывание около двадцати минут, наводя красоту, и этого времени Якову хватило, чтобы взять вещи на первое время. Появится ли у него возможность забрать остальное, он не знал, поэтому постарался захватить самое ценное и нужное, то, что будет жалко, если Ксеня не отдаст или испортит.
И после окончания рабочего дня Яков впервые отправился не в привычное место обитания, а на съёмную квартиру. Разобрал вещи, налил себе чаю, засунул в микроволновку купленный по дороге готовый обед, и пока он разогревался, позвонил Ксене.
Ваня к этому времени уже доложил, что все дома, ужинают, и мама пока пребывает в благодушном настроении, будучи не в курсе того, что сделал Яков. Паша хмурый, но в пределах нормы. Кроме того, о переезде отца он не проболтался — уже успех. Яков был не уверен, что этот успех удастся сохранить после того, как Паша узнает про Полину и Иришку, но пока порадовался, что младший не спешит поддаваться на манипуляции Ксени.
Жена сняла трубку после второго гудка и промурлыкала:
— Да, Яш? Если ты в магазине, купи молока, пожалуйста.
— Я не в магазине, Ксень, — усмехнулся Яков, невольно сочувствуя сыновьям, которые сейчас находятся рядом с матерью. — Звоню, чтобы сообщить: я переехал. Больше с тобой не живу.
Секундное замешательство сменилось сдавленным:
— Что?..
— Я больше не живу с тобой, — повторил Яков. — Квартира в твоём полном распоряжении, я её оставляю тебе и мальчишкам. Кроме того, я подал на развод, письма о заседаниях тебе будут приходить, так что советую заглядывать в почтовый ящик.
— Что?.. — тупо пробормотала Ксеня. Видимо, она до конца не осознавала, что с разводом Яков серьёзно. И теперь, столкнувшись с реальностью, никак не могла её принять.
— Ксень, очнись. Да, я хочу развестись с тобой. Но жизнь не заканчивается. Приходи в себя! Устраивайся на работу. Алименты я платить, естественно, буду, но эти деньги на детей, а не на твоё содержание. И пожалуйста, постарайся удержаться от глупых поступков. Хватит пытаться настроить против меня Пашу, не надо ломать ему психику.
— Я… — Ксеня жалобно всхлипнула. — Яш, ну ты чего… Я же люблю тебя!
— Если любишь, отпусти. Я ведь не твоя вещь, не находишь? Я хочу уйти. И заранее предупреждаю: все попытки меня удержать сделают только хуже, причём в первую очередь тебе. Успокойся, прими ситуацию и живи дальше. Всё, Ксень. О том, когда приеду, чтобы увидеться с Ваней и Пашкой, я напишу позже.
Яков положил трубку, не слушая, что говорит жена в ответ — да и нечего там было слушать, одно и то же каждый раз, — и пошёл к микроволновке, чтобы достать свой ужин.
И несмотря на то, что впереди было ещё много битв, Яков чувствовал облегчение. Будто он долго-долго боролся с раковой опухолью, и вот — её наконец удалили. Да, ещё предстоит длительная терапия и реабилитация, но тем не менее опухоли больше нет, и этому можно порадоваться.
Он открыл упаковку с пловом и сел ужинать.
96
Она стояла возле кухонного стола, распахнув рот, и хлопала им, как полумёртвая рыбина, не в силах осознать, что именно услышала от Якова.
Панические мысли бились о стенки черепа, раздражая её своим стуком.
Короткие, нервные.
Развод.
Переехал.
Алименты будет платить.
Хочет уйти.