Анна Шнайдер – Почему ты молчала? (страница 37)
Ваня в этот момент не удержался от смешка, но больше ничего не сказал.
— Но я не буду любить вас меньше, — заключил Яков, глядя сыну в глаза прямо и открыто. — Это так не работает, Паш. Ты же не думаешь, что, когда у нас появился ты, мы с мамой стали меньше любить Ваню?
Старший хохотнул, а вот младший явно озадачился, но в итоге покачал головой.
— Нет. Просто… наверное, я не думал об этом. Но это же Ваня. А не какой-то другой ребёнок. И другая тётя.
— Ты просто знаком с Ваней и готов ему простить что угодно, а вот другая тётя и другой ребёнок тебя пугают. Не надо думать о них. Знаешь такую фразу: «Проблемы надо решать по мере поступления»? Вот если вдруг я влюблюсь в кого-нибудь, будем решать. Но пока у нас другая задача.
— Какая? — вздохнул Паша.
— Остаться семьёй несмотря на то, что я скоро уеду.
— Когда?
Голос сына дрогнул, но Яков не стал обманывать.
— Завтра.
91
Из-за того, что накануне вечером мы с Иришкой всё-таки помирились и она отпустила свою обиду, в среду мне отлично работалось. Я была настолько быстра и эффективна, что забрала дочь гораздо раньше, чем планировала. И всю дорогу от школы до дома слушала её тревожные мысли, посвящённые поведению соседа по парте. Моя искренняя девочка действительно переживала за мальчика, который сидел рядом с ней, и не знала, чем ему помочь, потому что рассказывать, в чём дело, Паша отказался.
Я слушала всё это, и мне хотелось провалиться сквозь землю от неловкости. Очередные последствия наших с Яковом решений — вот они. И что будет с Иришкой и Пашей, когда выяснится, что они брат и сестра?
В общем, только я немного успокоилась, поняв, что дочь перестала на меня дуться, как вырисовываются новые проблемы, серьёзнее предыдущих. Что же это такое, и когда оно закончится…
— Как думаешь, мам, — говорила между тем Иришка, — что мне сделать, чтобы Паша рассказал?
— А зачем тебе что-то делать?
— Ну… — нахмурилась дочь. — Я поддержать хочу.
— Понимаю. Но раз твой сосед по парте настолько загружен, скорее всего, речь идёт о делах его родителей. Не вмешивайся. Захочет — расскажет, но специально не настаивай. По правде говоря, иногда лишняя настойчивость раздражает.
— Да-да, — покивала Иришка. — Паша сегодня очень раздражительный был! И ты права, мне тоже кажется, что дело в его родителях. В маме так точно.
Несомненно, в первую очередь дело в маме.
Словами не передать, как меня раздражала Оксана! Удивительно, как Яков прожил с ней столько лет и почему с ума не сошёл? Нормальный человек будет по мере сил стараться оградить ребёнка от переживаний, а она, похоже, наоборот, подзуживает Пашу, как когда-то подзуживала Ваню, вот у мальчика и стресс.
Как Яков вообще собирается со всем этим справляться? И ведь главное, что он, в отличие от меня, явно не пребывал в первобытном ужасе от перспектив. Наверное, так чувствуют себя врачи-реаниматологи — поначалу каждая смерть пациента неприятно бьёт по настроению, но после привыкаешь, отращиваешь кожу как у носорога и просто живёшь дальше.
— Давай лучше подумаем, куда пойдём в пятницу вместе с твоим папой, — предложила я Иришке, вздохнув. Хватит думать про Оксану и Пашу, только распереживаюсь, придётся опять Якова вызывать, чтобы успокоил. И ведь он примчится!
— Не знаю, — протянула Иришка, сразу загрузившись. — А дома ты не хочешь остаться? Просто чаю попить. Я бы показала папе свои книжки и игрушки. В кафе можно и в следующий раз.
Да, это было ожидаемо, Иришке всё-таки хотелось быть ближе к отцу, а не дальше. Встречи в кафешках — это немного формальность, она мечтала об ином.
Любопытно, что Яков ей подарит…
92
Окончательно приняв, что теперь у неё есть папа, Иришка постоянно говорила про Якова. Спрашивала у меня то одно, то другое, и в итоге поинтересовалась, может ли она ему позвонить вечером. Для ответа мне пришлось спрашивать Якова, насколько это возможно, но он оказался неутешительным.
«Не сейчас. А когда я смогу вырваться, Иришка, скорее всего, уже будет спать».
Когда я смогу вырваться… Да, я предполагала, что Якову там гораздо сложнее, чем мне тут, но вряд ли могла представить до малейших подробностей. И как объяснять Иришке, почему папа не способен ответить на звонок, я не знала — но дочь поняла сама.
— Папа говорил, что всё сложно, — вздохнула она, узнав, что поговорить по телефону не получится. — И что я должна набраться терпения. А ещё — никому про него не говорить, кроме тебя и бабушки. Интересно, почему?
— Потом поймёшь, — осторожно сказала я, надеясь, что Иришка не додумается сопоставить хмурость своего соседа по парте с разводом Якова. А что, почему бы и нет? Тем более, она видела их вместе три дня назад. Да, не запомнила, но память — тонкая штука, она может и пробудиться.
Перед сном я не выдержала и написала Якову, поинтересовалась, как у него дела. Отдельно спросила про Пашу.
«Я даже не знаю, что ответить, Поль. Непросто всё, но потихоньку справляюсь. Завтра вечером переезжаю».
Вот умеет он сбить меня с толка одной фразой!
«Куда переезжаешь?»
«В съёмную квартиру. Ты же не думала, что я шучу, говоря про развод?»
На мой взгляд, развод — одно, но переезд — совсем другое. В прошлый раз Яков тоже ушёл от жены и какое-то время жил отдельно, но кончилось это… мы оба знаем чем.
Примерно так я ему и написала.
«Да, ты права, — тут же откликнулся Яков. — И в целом я понимаю все твои сомнения. До получения свидетельства о разводе мои отношения с Ксеней нельзя назвать законченными. Поэтому я кровно заинтересован в том, чтобы поскорее получить это свидетельство. И переезд — очередной шаг к цели».
Чудился мне в нашем разговоре какой-то намёк… Но я предпочитала не анализировать, чтобы падать потом не было настолько больно.
«А как к твоему переезду отнеслась Оксана?».
«Она не знает».
Я удивлённо подняла брови, а Яков продолжал:
«Ни о чём не знает пока. Ни о том, что я заявление подал, ни о том, что квартиру снял. Когда узнает, начнёт сопротивляться с удвоенной силой, а мне это пока не нужно. Я с утра пораньше сложу кое-какие вещи в сумку, а вечером после работы поеду на новое место обитания. Оттуда и сообщу Ксене, что больше не буду с ней жить».
Да, кардинально. Яков вёл себя с женой так, будто она напрочь недоговороспособна, непонятлива, но я не сомневалась — у него есть причина поступать именно так. Всё-таки я знала, как хорошо он умел вести переговоры, да и в целом разруливать конфликты, и если сейчас Яков вместо того, чтобы объяснять всё Оксане, предпочитает отстраниться — значит, считает подобный способ самым безопасным для нас с Иришкой, Вани и Паши.
«Спокойной ночи, Поль, — написал Яков, пока я думала над тем, что ему ответить. — Утром расскажу Ване про Иришку всё до конца. Пожелай мне удачи».
«Думаешь, ему не понравится новость?»
«Думаю, он просто будет в шоке».
Я нервно улыбнулась, подумав о том, что Ваня — далеко не самая серьёзная наша проблема. Но как-то так получается, что все проблемы ложатся на плечи Якова… И хочется ему помочь, но невозможно.
«Удачи. Напиши, как всё пройдёт».
«Обязательно».
93
На самом деле Якову было не по себе, когда он думал о том, что скоро придётся покинуть Пашу и Ваню, оставить их практически наедине с Ксеней. Ладно ещё Ваня — старший справится, его невозможно вывести из равновесия, а вот младший…
— Не переживай, пап, — сказал Ваня, садясь утром в машину. Как и накануне, Яков решил подбросить сына до школы, чтобы по пути нормально поговорить. — Я прослежу за Пашкой. Буду с ним общаться, объяснять. Он всё-таки сообразил, что к чему, манипуляциям мамы сопротивляется, но настроение она ему портит. Однако, думаю, это временное явление.
— Не всё так просто, — вздохнул Яков, заводя автомобиль. — Ты не всё знаешь. И когда эта информация дойдёт до Оксаны и Паши, он вполне может сорваться и начать прислушиваться к тому, что она говорит.
— Хм… Тогда рассказывай. Что там может быть ещё, кроме того, что я услышал вчера?
Яков не стал медлить.
— Твою сестру зовут Ириной. И они с Пашей…
— А-а-а-а… — протянул Ваня, перебив отца, и схватился за голову, сдавленно выругавшись. — Вот почему ты… После первого сентября… Увидел девочку и… Мама Полина… Господи боже мой!
Ваня столь эмоционально причитал, что Якову даже захотелось улыбнуться, хотя ситуация улыбок не подразумевала.
— Теперь понимаешь, да?