Анна Шнайдер – Почему ты молчала? (страница 30)
— Правда. Я могу сесть рядом? Или мне лучше постоять?
Иришка, на пару мгновений задумавшись, кивнула и немного отодвинулась в сторону, освобождая место возле себя, куда сразу после этого опустился Яков.
Пока ему нравилось, как начался этот разговор. Да, дочь выглядела настороженной и не спешила радоваться, но самое главное — он не ощущал в ней обиды.
По крайней мере по отношению к себе.
— Хочешь, я расскажу тебе, как так получилось? — предложил Яков, глядя девочке в глаза. — Мама наверняка была краткой, я прав?
— Да, она почти ничего не сказала, — кивнула Иришка. — Но мне кажется, там сложно. Это же что-то… взрослое, да?
— Взрослое, — не стал отрицать Яков. — Но кое-что я могу рассказать. Например, то, что мы с твоей мамой вместе работали в одном издательстве. Я и сейчас там работаю, а Полина уволилась незадолго до твоего появления на свет. Мы не виделись около года, а потом случайно встретились. Тридцать первого декабря, на новогодней ярмарке.
— О-о, — протянула Иришка с явным интересом и даже чуть приподнялась, чтобы подсесть ближе.
— Я тогда был очень расстроен, — продолжал Яков. — Но увидев твою маму, обрадовался, потому что она всегда мне нравилась. Мы провели вместе почти сутки, Ириш, но утром первого числа я уехал к сыну. Я обещал ему приехать, чтобы поздравить с Новым годом. И маме твоей я тоже кое-что пообещал, — признался Яков со вздохом. — Что вернусь позже, и мы уже не расстанемся. Однако слово своё я не сдержал.
— Почему? — потребовала Иришка, нахмурившись. — Ты же её не обманывал, да?
Она перешла на «ты», но Яков не спешил пока радоваться этому. Рано ещё.
И продолжил свой рассказ.
74
— Не обманывал, — подтвердил он твёрдо. — Точнее, я думал, что не обманываю. Я не знаю, Ириш, сталкивалась ли ты когда-нибудь с тем, что говоришь что-то, думая, будто говоришь правду, но потом так получается, что сдержать слово ты не можешь?
— Не помню, — задумалась Иришка, почесав лоб. — А что случилось? Почему ты не сдержал слово?
— Когда мы с твоей мамой встретились перед Новым годом, я собирался разводиться. Иногда так бывает: взрослые больше не могут быть вместе, по разным причинам. В моём случае всё было вполне однозначно, я не хотел оставаться с женой, был обижен на неё. Только разреши мне не рассказывать из-за чего, это очень неприятная тема, — попросил он Иришку, которая пытливо и серьёзно смотрела на Якова, видимо пытаясь разобраться в том, что он ей говорил.
— Да это в целом неважно, — ответила девочка сосредоточенно, но без осуждения. — Я поняла: ты в момент встречи с мамой считал, что скоро разведёшься. И собирался быть с ней, да? Но не получилось. И ты пока так и не сказал почему.
— Всё просто, Ириш. Моя жена оказалась беременной. Старшему сыну в то время было восемь, и пусть мне не хотелось уезжать от него, оставаться рядом с супругой, не испытывая к ней тёплых чувств, я посчитал невозможным. В общем, я почти смирился, что буду видеть сына лишь по выходным. Однако когда я узнал, что у меня скоро появится ещё один ребёнок, просто не смог уйти.
— Напоминает одну сказку, — грустно усмехнулась Иришка. — Там, где царь переписывал-переписывал своё имущество, а потом пообещал водяному отдать то, о чём он не знает, приехал домой и выяснил, что за время его отсутствия жена родила ребёнка.
— Почти. Только в нашем случае тем ребёнком, о котором царь не знал, была ты, — произнёс Яков, с печалью глядя дочери в глаза. Сразу после этой фразы Иришка опустила голову, и он успел заметить, что её глаза наполнились слезами, но всё-таки продолжил: — Не вини маму, пожалуйста. Вини лучше меня — я был глуп. Всегда сначала нужно доделывать одно дело до конца, а потом уж начинать другое. А я, решив в мыслях, что развод точно состоится, обнадёжил твою маму, а потом причинил ей большую боль, когда остался в семье. И все эти годы, что я не видел ни тебя, ни её, я не потрудился выяснить, как у неё дела. А ведь если бы я попытался что-то узнать, скорее всего, мы с тобой встретились бы гораздо раньше.
— А я не согласна, — неожиданно весьма твёрдо ответила девочка, сверкнув решимостью во взгляде. — Ты ни о чём не знал! Не знал, что жена беременна, не знал, что у тебя появилась я. Ты не лгал! Да, всё получилось не так, как ты рассчитывал, но это не ложь. Понимаешь?
Яков понимал. У детей, а Иришка всё-таки была ребёнком, логика была гораздо прямее, чем у взрослых. И своей неизвилистой логикой Иришка понимала одно: именно её мама скрывала правду от всех. Да, где-то рядом проходили причины этого решения, но факт оставался фактом.
— Послушай, — Яков осторожно взял дочь за руку и вздохнул с облегчением, когда Иришка ему это позволила. Её глаза были полны слёз обиды, и у Якова просто сердце разрывалось, когда он на неё смотрел. — Мы с твоей мамой наделали ошибок. И мы этого не отрицаем. Я был слишком самонадеян, она решила отмалчиваться, не желая меня беспокоить. Но всё это в прошлом, исправить сделанное невозможно. Однако если зацикливаться на обидах, мы не сможем двигаться вперёд. Ты умеешь хранить секреты, Ириш?
Она кивнула, заворожённо глядя на него, и Яков, наклонившись к уху девочки, прошептал:
— Я люблю твою маму. — Он почувствовал, что дочь задержала дыхание, улыбнулся и продолжил: — И тебя уже люблю, несмотря на то, что мы почти не знакомы. Я хотел бы, чтобы мы были семьёй, и собираюсь добиться вашей с Полиной благосклонности. Разрешишь мне ухаживать за тобой и твоей мамой?
Губы Иришки дрогнули, а потом расползлись в улыбке, и слёзы всё-таки потекли по щекам.
— Да, — ответила она негромко, но тут же строго добавила: — Если ты не станешь нас обижать.
— Не стану, — пообещал Яков. — И ты не обижайся, Ириш. Да, твоя мама была не права, но она всё-таки твоя мама, она хочет тебе только самого лучшего, любит и беспокоится. Если ты сейчас начнёшь дуться на неё, ваши отношения дадут трещину, и ей будет не до моих ухаживаний. Она вся окажется погружена в тебя.
— Ясно, — Иришка фыркнула и посмотрела на Якова с весельем, вытерев ладонями мокрые щёки. — Ты не хочешь, чтобы мои капризы мешали тебе ухаживать за мамой.
— Я не считаю это капризами, — ответил Яков серьёзно. — Но в обиде нет никакого смысла. Представь, что бы было с нами, если бы я сейчас не пытался наладить с тобой контакт, а сидел в углу и обижался на Полину из-за того, что она так долго ничего мне не рассказывала? Так и разошлись бы по разным углам — кто на кого переобидится.
Иришка вновь фыркнула, а потом даже хихикнула.
— Да-а-а, — протянула она, но посмотрела на Якова с неожиданной вдумчивостью. — А тебе тоже обидно?
— Ещё как, — кивнул он. — Я просто не хочу устраивать скандалов и портить отношения. Я хочу, чтобы мы когда-нибудь стали семьёй. Но не говори этого пока маме, а то вдруг испугается.
В этот раз улыбка дочери была ещё шире.
— Не скажу, ладно уж.
Внезапно её рука в его ладони перестала быть неподвижной — и Иришка, аккуратно высвободив её, из-за чего Яков даже успел немного расстроиться, подняла ладонь и осторожно коснулась кончиками пальцев его бороды.
— Колючий… — произнесла Иришка тихо и почему-то с восхищением.
А Яков решил рискнуть.
— Можно мне обнять тебя? Если не хочешь, я…
— Можно, — ответила она быстро, но прежде, чем Яков успел что-либо предпринять, Иришка, отбросив своего голубого зайца куда-то в сторону, сама залетела к нему в объятия.
Кажется, это была победа. Маленькая, но тем не менее победа, и Яков, обнимая своего ребёнка в ответ, мысленно пообещал себе сделать всё, чтобы когда-нибудь он, Полина и Иришка стали полноценной семьёй.
75
Пока Яков разговаривал с Иришкой, я сидела на кухне над чашкой чая и пыталась не грызть ногти. Чтобы это задание было более выполнимым, мама подсунула мне пакет с сушками, но они меня не прельщали. Я даже чай с трудом могла глотать — настолько переживала.
— Поль, — вздохнула мама, садясь на соседнюю табуретку, — если ты считаешь, что разговор с Яковом сделает Иришке хуже, могла бы его не приглашать. Сама же позвала, никого не предупредив.
— Более того, я даже его не предупредила, — призналась я, закусив губу. Пожевав её пару мгновений, сделала глоток чаю и негромко спросила: — Я веду себя глупо, да?
— Не без этого, — хмыкнула мама. — Но тебя можно понять. Никому не нравится разгребать то, что сам до этого навалил.
— Мам!
— Говорю как есть. Но могу и утешить — судя по реакции Якова, он не оставит тебя разбираться с последствиями одну. Примчался вон… По малейшему слову, без подготовки, после работы. — Мама покачала головой. — Да ты из него можешь верёвки вить, похоже.
Никогда не думала, что такое возможно, но мне стало одновременно и неловко, и приятно.
— Я просто испугалась, — призналась я. — Иришкиной реакции испугалась. Мне показалось, что Яков её смягчит. Он всегда умел разруливать конфликты… Лучше, чем я.
— Охотно верю. Я вообще давно подозревала, что характер у нашей девочки в отца, — улыбнулась мама. — Тогда тем более прекрати переживать. Они поладят.
В этом я как раз не сомневалась. Я сомневалась в другом: сможет ли Яков смягчить Иришку по отношению ко мне?
Оказалось — смог. И когда через час они вышли из её комнаты (Яков — чтобы отправиться домой, Иришка — чтобы его проводить), дочь уже не выглядела спрятавшейся за каменной стеной. Даже наоборот, улыбалась. А ещё…