Анна Шнайдер – Почему ты молчала? (страница 22)
— Не вини себя, ладно? Я сам принимал решение, мне и отвечать.
— Ребятам сказал уже?
— Пока нет. Ваньке вечером скажу, а вот что делать с Пашей, пока не знаю. Он только в школу пошёл, и так в стрессе, думаю, может, подождать недельку хотя бы? Всё равно нас не за минуту разведут, пока суд да дело зима настанет и пройдёт. Но многое зависит от Ксени, как она будет себя вести. Если начнёт при Паше бунтовать и высказываться — сама понимаешь.
— Так, — кашлянула Ольга Витальевна, и в её голосе прорезались стальные нотки женщины, всю жизнь проработавшей учительницей в школе. — Я сейчас Ксениной матери позвоню. Если кто сможет усмирить её взрывной характер, то только Юля. Никого больше она не послушает, да и её — не факт, но можно попробовать.
— Это если Юлия Ивановна вообще захочет помогать, — усомнился Яков. — Она всё-таки Ксенина мама и всегда была против развода.
— Посмотрим, — дипломатично ответила Ольга Витальевна, и Яков, простившись с матерью, положил трубку.
Ну вот, ещё один шаг к цели сделан. Пока это всё ерунда, конечно, — главные шаги впереди, но тем не менее было радостно и приятно, что мама не начала вновь канючить: «Сыночек, подумай, не руби с плеча».
Да, за прошедшие годы даже такой семейный человек, как его мама, которая всегда считала развод самой крайней мерой, лишилась всяких иллюзий. И это, на самом деле, о многом говорит.
53
Домой я вернулась в полнейшем душевном раздрае. Хорошо хоть не в слезах, но Иришка всё равно сразу заметила — с мамой что-то не так.
— Мамочка, что случилось? — воскликнула моя девочка, вскакивая из-за кухонного стола и подбегая ко мне с огурцом в руке. — Ты такая грустная!
Я выдавила на лицо улыбку и ответила как можно более бодро:
— Не волнуйся, Ириш, всё в порядке. Сейчас поужинаю и развеселюсь.
— Не грусти! — приободрила меня дочь, обняв, а потом вновь села на своё местечко в уголке и принялась хрустеть огурцом.
Я кинула быстрый взгляд на маму, которая стояла возле плиты с большой ложкой, предназначенной для картофельного пюре, и смотрела на меня с невозмутимостью Каа перед бандерлогами. Эх, мне бы её спокойствие! Душу в клочья рвёт, но даже не скажешь ничего — не при дочери же.
Пришлось ждать, пока вечер не кончится, и лишь когда Иришка отправилась спать, я смогла поговорить с мамой. Поведала обо всём, что сказал мне Яков, и услышала в ответ слегка удивлённое:
— Господи, ты с таким лицом вернулась, что я грешным делом подумала, он тебе судом угрожал.
— Судом? — я изумилась, и мама кивнула.
— Ну, это всё, что пришло мне в голову. Что ещё я могла подумать, когда ты бледная и несчастная? Думаю, вдруг мужик взбесился и решил подать в суд за моральный ущерб.
— А думаешь, так можно?
— Не знаю, но, наверное, да. Ты же его, по сути, самовольно лишила родительских прав. Значит, тебе просто было стыдно, — подытожила мама. — Настраивалась на скандал, а он скандалить не стал, ещё и с дочерью хочет общаться. Ну что ж — респект ему.
Я тяжело вздохнула и подтвердила:
— Стыдно — не то слово. И оттого, что я понимаю — если бы Яша орал, мне было бы не так стыдно, — ещё хуже становится. Понял, почему я ничего не сказала… Даже объяснять ничего не пришлось.
— Не пришлось — и слава богу. Слушай, может, тебе выпить? Вдруг повеселеешь.
— Мама…
— Да я уж почти сорок лет мама. Поль, я всё понимаю — совесть у тебя всегда была, но хватит страдать, посмотри на случившееся с другой стороны. Зачем тебе скандалы и прочие выяснения отношений? Мужик разобрался в твоих мотивах самостоятельно — молодец. Подошёл к вопросу конструктивно — вдвойне молодец. Теперь тебе надо подумать, как подготовить к новостям Иришку и когда они смогут видеться, учитывая его рабочий график.
Мне захотелось схватиться за голову.
— Мам, как ей сказать? Я не знаю. Я ведь говорила Иришке, что её папа уехал в другой город по работе и никак не может оттуда вернуться, потому что у него очень важная, нужная и секретная должность.
— Да, легенду ты сочинила интересную, — хмыкнула моя невозмутимая родительница. — Но ты опять же смотришь не с той стороны. Если бы ты сказала Иришке, что её папа умер, было бы гораздо хуже. А так… Варианта два: либо поддерживай прежнюю ложь, типа папа работал в другом городе, а теперь вернулся, либо…
— Либо надо признаваться, что я врала.
— Ага, — подтвердила мама, кивнув. — Думаю, пояснять, за какой вариант я, не нужно. Хватит врать, Поль. Отдай дочери её папу.
Меня вновь захлестнуло стыдом.
Оказывается, это очень неприятно — ощущать себя отрицательным персонажем…
54
Ксеня думала, всё будет так же, как и в прошлый раз, но выяснилось, что она ошибалась.
Первым делом, придя домой, Ксеня позвонила маме, чтобы сообщить про дурь Якова и заручиться поддержкой, но наткнулась на неожиданное сопротивление.
— Извини, дочь, — решительно открестилась её мать. — Вмешиваться в ваши отношения с Яшей я больше не стану. И говорить с ним ни о чём не буду. По правде говоря, я его решение даже поддерживаю…
— Что? — изумилась Ксеня. Мама, всю жизнь прожившая с её отцом, который изменял направо и налево, и не против развода? Да быть не может! Она же оттого и не разводилась, что считает: развод — это позор. Единожды выйдя замуж — терпи. Что бы ни случилось, старайся налаживать отношения, прощай и всё такое прочее. Ксеня от матери это миллион раз слышала!
А сегодня услышала что-то совсем другое.
— Понимаешь, я, не разводясь, не слишком страдала, — объясняла дочери Юлия Ивановна. — Ну гуляет твой отец — и фиг с ним, меня не волновало. Я понимала, что у него такая натура, ничего с ним не сделать, хоть ты тресни. Искать нового мужа и тебе отца я не желала, поэтому просто плюнула и растёрла. А Яша… он так не может. Он мучается. И ты мучаешь и себя, и его. Вы ещё молоды, найдёте кого-нибудь…
— Я не хочу! Я хочу остаться с Яковом.
— Ксень, надо было раньше думать, понимаешь? Перед тем как загулять, надо было хорошенько подумать — а стоит ли оно того?
— То есть тебе меня совсем не жалко?
— Почему, жалко. Было бы не жалко, я бы делала, как ты хочешь, а именно капала бы Якову на мозги. А я надеюсь, что ты всё-таки сможешь переключиться, поймёшь, что на одном человеке свет клином не сошёлся. Давайте, разводитесь. Ищи работу — отвлечёшься, заодно, может, встретишь кого.
— Какая работа с двумя детьми?!
Юлия Ивановна вздохнула.
— Лентяйка ты у меня. У Якова, знаешь, тоже двое детей, но он-то всю жизнь работает и вас содержит.
— Сравнила! Я женщина, а он мужчина!
— Ну так и что же? То, что ты женщина, — оправдание для того, чтобы бесконечно дома сидеть? Тебе почти сорок, Ксень, опомнись. Пора взрослеть.
Бросив это возмутительное «пора взрослеть» — как будто Ксене до сих пор три года! — мама положила трубку.
Значит, так, да? Ну погодите! Она ещё всем покажет, на что способна. И на работу устроится, и успехов там добьётся, и с Яшей помирится. Никуда он от неё не денется — не на ту напал!
55
Следующим пунктом в плане стоял Ваня, но Ксеня, подумав, решила, что лучше начать с Паши, а старший потом подтянется. Не может не подтянуться. Ваня так здорово помог ей тогда, почти восемь лет назад, и сейчас наверняка не останется в стороне. Старший отца обожает, и вполне заслуженно — Яков был замечательным родителем, не чета её собственному папаше. Вот того Ксеня интересовала не больше, чем новая скатерть на столе, а Яков всегда стремился к своим детям душой, старался их понять, проводил с ними всё свободное время. С одной стороны — это замечательно, а с другой — так ведь сложнее уйти, правда?
Но и вновь планы пришлось изменить. Ксеня как-то не ожидала, что Паша, выйдя из школы, будет пребывать в счастливом настроении. У младшего сына подобное было редкостью, и Ксеня, пока они тряслись в метро, а потом шли пешком, добираясь до дома, с большим удивлением и радостью слушала впечатления своего ребёнка о первом учебном дне.
На уроках и правда было интересно, и учительница хорошая, добрая и улыбчивая. С ребятами пока непонятно, но вроде тоже ничего. И повезло с соседкой по парте — той самой девочкой, которая взяла Пашу за руку ещё на улице и повела в школу. Младший называл её «Иринка» и отзывался очень тепло, рассказывая о том, как на переменах они вместе исследовали живой уголок на первом этаже и смотрели расписание старшеклассников.
— Классная девчонка! — заключил Паша безапелляционно. — Не думал, что девчонки могут быть такими!
И Ксеня, до этого момента намеревавшаяся просить сына не общаться с Иринкой, поперхнулась собственными словами. Нет, нельзя так! Ладно ещё — развод, ей придётся заручиться Пашкиной поддержкой, но девчонка ни при чём. Пусть дружит, если она ему нравится, авось поспокойнее будет, а то бешеный мальчик растёт.
В общем, с Пашей по всем фронтам случился облом, но возможность пообщаться с Ваней Ксеня упускать не стала. И как только старший вернулся домой, пошла к нему в комнату, воспользовавшись тем, что Паша увлёкся игрой в планшет, и выпалила как на духу:
— Сегодня твой отец заявил мне, что хочет развестись.
Ваня, в этот момент переодевавшийся в домашнюю футболку, слегка вздрогнул и покосился на мать с опаской.
— А я тут при чём?
— Его надо отговорить, — пояснила Ксеня то, что казалось ей очевидным. — И ты мне поможешь.