Анна Шнайдер – Почему ты молчала? (страница 24)
Вот Яков и лежал, как истукан, зажав ногами всё сокровенное, и очень надеялся, что Ксеня в ближайшее время отстанет. Спать хотелось просто ужасно. Это она на работе не была, а он-то был!
— Яш, ну давай, а? Дай нам год. Если за год психолог не сможет исправить наши отношения, разведёмся. И Паша постарше будет, ему же проще…
Ах ты, лиса! Хитра. Ну конечно, сначала год, потом ещё один, потом ещё… Паша когда-то так же конфеты выпрашивал.
Яков не стал ничего отвечать — бесполезно, чем дольше он будет притворяться истуканом, тем лучше. Иначе Ксеня утянет его в очередной бесполезный диалог. И уходить спать в другое место не вариант — это он тоже когда-то пробовал, и от возмущений Ксени в ту ночь проснулись и Пашка, и Ваня.
Жена продолжала шептать, и этот приторный шёпот потихоньку убаюкивал Якова. Сон уносил в свои неведомые дали, и всё было бы отлично, если бы Ксеня не решила поактивничать — и не сползла со своими жаркими поцелуями ниже, к мужским ягодицам. Полезла языком, куда не просили, и Яков едва с кровати не свалился, распахивая глаза и тут же переворачиваясь на спину, одновременно с этим отпихивая от себя Ксеню.
— Ты сдурела? — прошипел он, пока она, хихикая, пыталась залезть ему в трусы, пользуясь тем, что муж сменил позу. — Гейской порнушки пересмотрела, что ли? Тьфу, б...!
— Яш, ну ладно тебе! Я просто хотела, чтобы ты обратил на меня внимание.
— Угу, я обратил, — огрызнулся Яков. — Сон мне перебила, а завтра на работу! Ксень, ну прекрати, сколько можно? Ты хочешь, чтобы я ушёл спать к Ване, что ли? У него кровать широкая, мы поместимся.
— Нет, конечно. Я тебя хочу.
Она непробиваема. Просто непробиваема — и всё. Бетонную стену и то легче пробить, чем эту женщину.
— Ксень, ещё одно поползновение — и я уйду к Ване, — пригрозил жене Яков, вновь отворачиваясь. — Я не шучу. Если хочешь, можешь проверить, конечно, но потом не жалуйся.
— Бука, — пробубнила Ксеня, тяжело вздыхая. — Ладно, отдыхай. Спокойной ночи.
Ещё минут пять Яков лежал как на иголках, готовясь каждую секунду вскочить и отправиться восвояси, но пронесло. А потом, услышав, что дыхание Ксени изменилось, став размеренным, уснул и сам.
59
Спала я плохо.
К утру почувствовала, что все мои нервные клетки умерли и переживать больше не получалось. Хотя, когда я думала о предстоящем разговоре с Иришкой, меня начинало слегка тошнить, но не более того.
Да, у дочери незлобивый характер. Но был один нюанс, который я не могла не учитывать, — доверие, которое мы с мамой взращивали в ней чуть ли не с младенчества. Мы воспитывали Иришку с простой мыслью — мы её никогда и ни в чём не обманываем, и она нас тоже. Между нами доверие, и если я что-то говорю дочери — значит, это правда.
А теперь, получается, я подорву основы собственного воспитания. Призн
Я до сих пор искала лазейку, чтобы не выдавать свою ложь. Ночью я так и эдак вертела собственные возможности, пыталась сочинить новую легенду — про папу, который жил в другой стране, где нет связи, но вернулся, и мы случайно встретились. Хорошая легенда получилась, почти правдоподобная. И она даже сработала бы, если бы Иришке всегда было семь лет, как сейчас. Но она будет расти… и обязательно поймёт, что это всё полная туфта. Что она тогда почувствует? Конечно, разочарование в маме, которая дважды вешала ей лапшу на уши, вместо того чтобы просто сказать правду.
Просто… Да, это непросто, но всё-таки правильно. Надо, чтобы Иришка узнала не мою выдумку, а истину — разумеется, с корректировкой под её возраст. Но надо.
Пока завтракали, мама периодически с улыбкой на меня поглядывала — она-то как раз ни о чём не волновалась, уверенная, что всё к лучшему, а трудности у нас временные. В целом я тоже так думала, но трудности надо было ещё пережить.
А вот Иришка ничего не чувствовала — она предвкушала новый учебный день, болтала о своих впечатлениях от всего подряд, и мне очень не хотелось вмешиваться в её мироощущение. Хотя бы не сейчас, не утром, когда она собирается в школу. Огорошу её, и она учиться не сможет. Кроме того, нужно будет убедить её ничего не рассказывать окружающим, особенно своему соседу по парте.
Вот, тоже проблема — как только Иришка поймёт, что сидит с братом-одногодкой, она тут же захочет поделиться этой новостью с Пашей. И, в отличие от неё, вряд ли он придёт от подобного известия в дикий восторг.
— Поль, — тихо сказала мама, когда Иришка побежала в комнату за портфелем, — не накручивай себя. Поговорим с ней вечером, вместе. Я тебе помогу.
— Спасибо, мам, — искренне поблагодарила я и обняла её.
За всеми этими переживаниями я совсем забыла о том, что Яков тоже повезёт сына в школу — и когда мы с Иришкой шли к зданию, я заметила Яшину широкую спину в голубой рубашке возле лестницы, а рядом Ваню в форме.
Хм. А старший что тут делает, ему ведь нужно совсем в другую школу?
60
Утром Ксеня вновь попыталась добиться секса, и Яков понял, что всё же придётся переселяться. Впрочем, если диалог с Пашкой пройдёт более-менее успешно, можно будет спокойно перебраться в гостиную. Диван там, правда, максимально неудобный, жёсткий и узковат для Якова, но это всё равно ненадолго.
Он решил, что переедет на съёмную квартиру. Сначала подаст документы на развод, а потом будет искать новое жильё, желательно между квартирами Ксени и Полины, чтобы было удобнее ездить к детям. И да, надо опять пообщаться с Полей, но чуть позже, вечером. Попросить её прислать Иришкины фотографии как минимум, а ещё — узнать, что он может ей подарить. Всё-таки Яков столько дней рождения задолжал дочери, что вполне может не ждать следующего праздника и принести подарок на первую же встречу. Или не надо? Он не представлял, как будет лучше, не посчитает ли Иришка, будто он подлизывается? Да, следует посоветоваться с Полиной.
Но начать Яков собирался с разговора с Пашей и изо всех сил старался не выдать себя, опасаясь, что Ксеня захочет поехать в школу вместе и тогда его планам настанет окончательный трындец, поскольку забирать-то сына будет жена — и уж она не погнушается высказать Паше всё, что думает об инициативах Якова. Он в этом ни капли не сомневался.
Но Якову повезло — Ксеня с утра отчего-то была полусонной и, кроме сексуальной, другой активности не проявляла. Вяло сделала завтрак и сообщила, что после того, как все уйдут из квартиры, она пару часиков поспит.
— Спокойной ночи, мам, — невозмутимо прогудел Ваня в ответ на эту тираду, и Яков с трудом сдержал усмешку, уловив в комментарии сына скрытую иронию. Ксеня, правда, ничего не поняла, и хорошо — иначе стала бы возмущаться.
Яков вместе с мальчишками спустился вниз, запустил обоих на заднее сиденье, сел на водительское место и сразу после того, как автомобиль выехал со стоянки, сказал, на мгновение оглянувшись на Пашку, который уже вовсю жевал мятную жвачку:
— Паш, надо кое-что обсудить.
— Может, потом? — буркнул младший, вздыхая. — Ты же знаешь, как меня тошнит в машинах.
— Заодно отвлечёшься, — возразил Ваня и неожиданно предложил: — Пап, давай я Пашке сам расскажу? А ты больше на дорогу смотри. Не хотелось бы во что-нибудь врезаться.
— Не врежемся, не волнуйся. Если хочешь сам рассказать — давай, я не против. Но я думал, ты не собирался вмешиваться?
— Я и не вмешиваюсь. Просто я объясню лучше.
— Да? Ну хорошо.
Яков в целом был согласен с Ваней, но вовсе не потому, что сам не мог найти слов — язык у него всегда был хорошо подвешен. Просто Ваня и Пашка по жизни были на одной волне, даже несмотря на все ссоры. Чтобы объяснить что-то младшему, Яков и Ксеня порой тратили множество аргументов, а вот Ваня достигал цели гораздо быстрее и эффективнее.
— Короче говоря, мама и папа будут разводиться, — выпалил старший, и Яков поперхнулся воздухом. Да, деликатность точно не второе Ванино имя. — Ты же знаешь, что такое развод, Паш?
Младший, глядя на брата вытаращенными глазами, кивнул.
— Ну вот. Об этом папа и хотел тебе сказать. Мама и папа скоро будут не вместе. Между собой они как бы станут чужими, только мы их будем связывать. Ничего страшного, они всё равно останутся нашими родителями, просто жить будут по отдельности.
— А-а-а… — протянул Паша, посмотрев на Якова. — Это… а-а-а… мама знает?
— Знает, — подтвердил Яков, а Ваня добавил:
— Пашка, мама будет сопротивляться. И начнёт тебе про папу нести всякую чушь. Ты её не слушай. Потому что это их взрослые дела, не наши.
— Почему ты думаешь, что мама будет про папу… э-э-э… — пробормотал Пашка, позеленел и нервно полез за новой порцией жвачки.
— Потому что она когда-то делала так же, но со мной. Папа хотел развестись, давно, мне как раз было примерно столько же, сколько тебе. И она меня убедила, что, если в папу хорошенько поплакать, он останется. Вот я нервы ему все и вытрепал, — невесело хмыкнул Ваня. — Ты так не делай, понял? Просто не говори маме ничего, слушай и молчи. И не воспринимай ничего всерьёз. Знаешь, как говорят — на войне все средства хороши? Вот это точно про маму.