Анна Шнайдер – Почему ты молчала? (страница 14)
Да, в итоге вечер получился хороший. Если бы не Оксана — которая явилась в спальню после полуночи, когда Яков уже спал, и, умудрившись удариться об угол комода, с громкими ругательствами запрыгала по комнате, разбудив и его, и Ваньку, прибежавшего к ним с вытаращенными глазами в одних трусах, — так вообще почти идеальный был бы вечер.
— Это всё ты виноват! — указала на Якова пальцем Ксеня, растирая ушибленную ногу. — Знал же, что я вернусь, мог бы ночник оставить!
— Ну извини, не подумал, — иронично отозвался Яков и упал обратно на подушку.
От Ксени противно пахло чужим одеколоном, но ему было всё равно. Завтра на работу — надо выспаться, а не думать о том, что давно стало привычным.
33
Как же она его ненавидела! И любила — тоже.
До дрожи в пальцах, до боли в груди, до безумной обиды на равнодушие. И ни за что бы не поверила, если бы почти двадцать лет назад, когда она выходила за Якова, кто-нибудь сказал ей, что всё будет вот так. Что она будет годами безответно любить своего мужа, который не сможет простить ей одну маленькую ошибку.
Ну ладно, не маленькую. Да, это было подло, но — боже мой! Ксеня извинялась тысячи, миллионы раз. Объясняла Якову то, что прочитала в интернете и выслушала от знакомой подружки-психолога: они просто рано поженились, она не нагулялась, в её жизни сразу после школьной скамьи начались пелёнки-распашонки, вот и сорвало. Институт, рядом беззаботные ребята, которым было всё равно, что она замужем, многозначительные улыбочки, прогулки, ухаживания… Это было как глоток шампанского на голодный желудок. Но потом, когда Яков всё узнал и захотел развестись, наступило похмелье. Безжалостное, но главное — бессрочное, поскольку легче с тех пор так и не стало.
Ксеня не говорила мужу, но она забеременела специально. Как почувствовала, что Яков скоро догадается, испугалась и решила, что это будет лучшим выходом — удержать его беременностью, а потом, постепенно, он её простит, уж она постарается. Чтобы её добрый и выученный до глубин подсознания муж — и не простил? Да не может быть такого.
Хотя Ксеня всё же надеялась, что он не узнает. Она собиралась расстаться с Игорем — так звали парня, с которым она тогда встречалась, — но всё тянула: нравилось ей с ним время проводить, было классно и весело. И дотянула… Однако принятые меры оказались не зря, и незадолго до Нового года Ксеня вытащила счастливый билет — беременность. Точнее, она думала, что счастливый. Вскоре выяснилось, что она ошибалась в Якове — забывать и прощать он решительно не желал, несмотря на все её потуги.
Ксеня думала, муж растает ещё во время её беременности — по-настоящему проблемной, тогда ей требовалась неподдельная помощь. И он помогал, не отлынивал, и даже спать ложился вместе с Ксеней — чтобы, если что, быть рядом. И ни разу не огрызнулся, даже когда она откровенно истерила, доведённая до ручки его прохладным отношением и собственным предательским организмом, который многократно за девять месяцев пытался уничтожить Пашку, будто что-то лишнее, ненужное. И если последнее прекратилось после родов, то отношение Якова осталось. Он не грубил, никак её не обижал, благодарил за все шаги навстречу, через полгода после родов даже начал заниматься с Ксеней сексом — правда, как-то без огонька, но хотя бы начал! — однако в его глазах она по-прежнему видела лишь стылую отрешённость.
Подружка-психолог посоветовала набраться терпения и двигаться вперёд маленькими шажками. Ага, конечно, вперёд! Маленькими шажками! Как, если твой — между прочим, любимый! — муж относится к тебе как к чужому человеку?
Яков больше не откровенничал. Раньше он столько всего рассказывал! Про свою работу, коллег и друзей, они обсуждали и политику, и фильмы, и книги, и вообще всё на свете — а теперь нет. Яков поддерживал разговор, если Ксеня начинала сама, но быстро замолкал и словно уходил в себя. И расшевелить его никак не получалось!
Ксеня была в отчаянии. Впервые в жизни она чувствовала себя человеком, который долбится лбом о бетонную стену. Она говорила об этом с Яковом, много раз говорила, выходила из себя, начинала плакать и кричать, но он неизменно отвечал:
— Ксень, я делаю что могу. Стараюсь. Чего ты хочешь от меня?
Чего она хотела? Она хотела, чтобы к ней вернулся человек, за которого она вышла замуж. Который смотрел только на неё влюблёнными глазами, каждый месяц покупал цветы, целовал с нежным трепетом, а не с равнодушием.
Так Ксеня тогда и сказала.
— Я стараюсь, — повторил Яков со вздохом, и Ксеня, заметив в его взгляде страдание, предложила семейного психолога. Муж вздрогнул, поёжился, будто она ему пригрозила клизмой, а не дипломированным специалистом, и отрезал: — Оставим на крайний случай. Пока попытаемся своими силами.
После того разговора Ксене порой казалось, что и правда стало лучше, но потом она уловила определённую закономерность: «лучше» становилось в основном в присутствии детей. Стоило им с Яковом остаться наедине, появлялась напряжённость.
И тогда Ксеня совершила ещё одну ошибку.
34
Потирая ушибленную щиколотку, Ксеня покосилась на Якова. Недавно разбуженный её неосторожным появлением, он вновь уснул, накрывшись одеялом так, что только макушка торчала.
Теперь Ксеня верила: муж ей не изменял. Раньше. Она потому и решилась на отношения с однокурсником, что была уверена: Яков понемножку сам на стороне развлекается, у него ведь сплошные женщины на работе! И фотографии с корпоративов видела — много молодых, красивых, свободных. Он всё-таки мужчина, а мужчинам свойственна полигамия. Её отец всю жизнь от матери гулял…
— Бестолочь! — так сказала мать, услышав этот аргумент от Ксени много лет назад. — Вся в папашу своего: мозгов ноль!
— Это ещё почему? — обиделась Ксеня и замерла, когда мать ответила, вздохнув:
— Да потому что чешешь всех под одну гребёнку. Ты же Яшу с детства знаешь, ну какие другие бабы? Если только по пьяной лавочке, но он столько никогда в жизни не выпьет. Не изменял он тебе. Но, возможно, будет.
Увы, эти мамины слова оказались пророческими. Но подтолкнула Якова к собственной измене не та старая история с Игорем, который давно женился на другой женщине и с Ксеней не общался, а её новая авантюра.
Она решила: раз муж все её попытки встречает морозной свежестью, надо его расшевелить. А чтобы расшевелить мужика, надо заставить его ревновать. Очень кстати оказалось то, что Пашка наконец стал меньше болеть, и Ксеня смогла вернуться в институт. Вокруг было много парней — выбирай не хочу, тем более что схема уже отработана.
Червячок сомнений её тогда подтачивал, это Ксеня точно помнила. Но она решила не отступать. В конце концов, она же не собирается ни с кем спать! Просто немножко пофлиртует, чтобы Яша приревновал. Ксеня делала загадочный вид, стала больше улыбаться и кокетничать, даже оставила перед мужем телефон с открытой перепиской — в общем, изо всех сил подталкивала его к откровенному разговору, к бешенству и ревности. И пеньюар крышесносный купила, чтобы от бешенства быстрее перейти к более приятному.
Но Яков не отреагировал. Хотя нет, отреагировал, но вовсе не так, как Ксеня мечтала, — он не начал рвать и метать, всего лишь посмотрел на неё с усталым разочарованием, пробормотал, что пойдёт спать, и вышел из комнаты.
Сначала Ксеня немножко поплакала, сидя над чашкой чая и глотая слёзы обиды, как горькую микстуру. Потом разозлилась, выпила настойку валерьянки и отправилась к Якову — выяснять отношения. Он спал, но она его растолкала, посмотрела требовательно, стащила пеньюар, демонстрируя грудь, оставшуюся идеальной несмотря на двоих детей, и требовательно поинтересовалась:
— Почему ты не ревнуешь?!
— А толку? — хмыкнул Яков, сонно моргая. Она тут, значит, переживает — а он просто дрыхнет, козлина! — Мы уже это проходили, хватит с меня. Делай что хочешь.
— Я тебя хочу, дурак!
Муж смотрел на Ксеню с сомнением, а потом, зевнув, протянул:
— Да я и так вроде твой.
— Не мой!
— А чей?
— Не знаю, но не мой точно!
— Ксень, — Яков устало вздохнул, — я дико вымотался на работе. Давай без сцен, а? Я очень рад, что ты вновь нашла себе отдушину в виде какого-то парня, но при этом у тебя хватает энергии ещё и передо мной полуголой ходить. У меня столько сил нет, извини. И переживать я не собираюсь. Прошлая ситуация меня выжгла до основания.
Он так ни черта и не понял.
Ксеня настолько удивилась, что больше ничего не стала говорить в тот вечер. Попыталась объяснить на следующий день, рассказала, что просто хотела вызвать его ревность, потому что невозможно уже… Яков внимательно слушал, кивал, сказал: «Ладно» — но не поверил ей ни на грош, она по глазам видела.
Ему просто было всё равно.
Как и всегда.
35
Правильно говорят: не рой другому яму — сам в неё попадёшь. Ксеня надеялась вызвать ревность Якова, а в итоге начала ревновать сама. Она и раньше порой ревновала, особенно если муж рассказывал про какую-нибудь коллегу или фото с работы показывал, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что случилось после того, как она попыталась вывести мужа на эмоции.
Вскоре после этого Яков поехал в командировку на международную книжную ярмарку. Вернувшись, он ничего не сказал, но Ксеня каким-то образом почувствовала: было. У мужа с кем-то было. Она полезла в его телефон, от которого всю жизнь знала пароль, просмотрела различные переписки — и уже начала думать, что её сразила паранойя, когда вдруг нашла. Диалог шёл по-английски, Ксеня его знала плохо, но современные технологии есть современные технологии — они помогли понять каждое слово.