Анна Шнайдер – Не проси прощения (страница 9)

Но Виктор в то время пребывал в уверенности, что столкнулся с честной и по-настоящему хорошей девушкой, которая просто сильно влюбилась. Чувства контролировать нельзя, поэтому он не стал увольнять Дашу от греха подальше. Общался с ней как ни в чём не бывало, радовался, когда она ему ассистировала во время работы, и купался в обожании. Ему тогда даже казалось, что Ира не любила его настолько сильно, как Даша. По крайней мере, до такой степени в рот она ему не заглядывала.

Сейчас Виктору было странно вспоминать о том, каким он был дураком…

14

Виктор

А потом он начал обращать внимание на отличную фигуру Даши. Крепкие грудки второго размера, упругая попа, покатые бёдра… Всё это постоянно мелькало перед Виктором, не обнажённое, но весьма провокационно обтянутое, и он невольно залипал. С женой никогда не сравнивал – во-первых, потому что Ира всегда была для Горбовского несравнима, а во-вторых, понимал, что бессмысленно сравнивать двадцать и почти тридцать пять лет. Поэтому он просто наслаждался видами, испытывая некую гордость из-за того, что Даша влюблена именно в него.

Тем вечером они с Дашей немного задержались – делали сложную операцию пациенту, и остальные врачи успели убежать. Администратор клиники, оформив документы, тоже ушла домой, а Виктор зачем-то принял предложение Даши выпить вместе чаю. Домой он не торопился, знал, что жена и дети будут нескоро – они ушли на празднование дня рождения одноклассника Марины и Максима.

Даша, переодевшись из формы в джинсовую юбку и белую блузку, через ткань которой просматривался кружевной лифчик, порхала по подсобке, пока Виктор просто сидел за столом и смотрел на счастливую суетящуюся девушку. Смотреть на неё с самого начала доставляло Горбовскому удовольствие, но в тот момент, особенно когда Даша наклонялась, открывая обзор на соблазнительную ложбинку между грудей, он ощутил настолько дикое и почти неконтролируемое желание, что даже прикрыл глаза на мгновение. И подумал, что у них с Ирой давно не было секса, пора бы это исправлять…

– Виктор Андреевич, вам плохо? – обеспокоенно спросила Даша, подходя ближе, и Горбовский неожиданно ощутил прикосновение её маленькой прохладной ладони к своей щеке. Лёгкое касание – а в штанах моментально стало тесно от напряжения.

– Всё нормально, – Виктор открыл глаза, попытался улыбнуться, но не успел – Даша вдруг опустилась к нему на колени, обвила руками шею и горячо поцеловала.

Тот поцелуй вышиб из его головы все разумные мысли. И Виктор точно помнил, что ни о чём и ни о ком в тот момент не думал – так ему хотелось скорее попробовать Дашу, присвоить её себе, что всё свелось к примитивным инстинктам. Приподнять, отнести на диван, разложить, раздеть – и наконец проникнуть внутрь желанного тела.

Презервативов у Горбовского не было – зачем бы они ему были нужны на работе? – и позже он с колоссальным облегчением признавал, что ему несказанно повезло, и Даша не забеременела после этого единственного незащищённого секса.

Когда всё закончилось и страсть схлынула, пришла опустошённость. И досада на себя, что не выдержал и поддался искушению. На Дашу Виктор не злился, полагая, что девушка спровоцировала его ненамеренно, а вот на себя – очень.

– Не переживайте, Виктор Андреевич, – прошептала Даша, целуя его в щёку и спускаясь к губам. – Я никому не скажу, обещаю! Понимаю, что у вас семья и дети. Я просто… люблю вас. И я согласна… если вы захотите… быть вашей. Но чтобы никто не знал…

Даша спускалась с поцелуями всё ниже и ниже, и у Виктора вновь мутнело в мозгах. И абсолютно не приходило в голову, что девственницы так себя не ведут. Впрочем, Даша и не была девственницей, но его это не смутило. Он верил, что опыта у неё всё равно мало.

А эта «неопытная» между тем весьма профессионально делала ему минет, и Горбовский вновь возбудился. И восхитился – надо же, он и забыл, что так бывает, когда два раза подряд… Они с Ирой настолько уставали, что и на один-то раз не всегда находились силы, даже если было желание. А тут – дважды! И второй раз в сладком юном ротике…

– Я отвезу тебя домой. – Это было единственное, что сказал Виктор Даше в тот вечер, раздумывая над её словами про «буду вашей, но чтобы никто не знал». Аморально, да. И, с одной стороны, очень хотелось повторить всё, что случилось между ними в этот вечер, а с другой…

И Горбовский отложил решение на потом. Просто отвёз Дашу домой, не сопротивляясь, когда она полезла целовать его на прощание, и поехал к Ире и детям.

15

Виктор

Тот самый первый после измены вечер оказался для Виктора сильнейшим испытанием. Было безумно тяжело абсолютно всё – и смотреть Ире в глаза, и улыбаться детям, и даже элементарно дышать. У Горбовского было ощущение, что он пропитался каким-то ядом… Похожее чувство возникло у него однажды в юности, когда он попробовал курить. После единственной сигареты захотелось немедленно вытащить лёгкие из груди, выстирать их и вставить обратно уже чистыми.

Но с лёгкими как-то проще, чем с совестью. И Виктор мучился. И сам себя не понимал, потому что он ведь не жалел о случившемся. Только о том, что теперь не может общаться с Ирой как прежде.

– Что с тобой? – спросила жена тем вечером. – Ты сегодня какой-то особенно хмурый.

– Не обращай внимания, – отмахнулся Виктор нервно. – Пациент просто попался скандальный, весь мозг мне вытащил.

И Горбовский, чтобы отвлечься, принялся рассказывать Ире то, что действительно происходило в его клинике, но отнюдь не в тот день, а неделей раньше. Жена, конечно, поверила, посочувствовала, пожалела и пообещала, что в выходные сделает любимые ватрушки Виктора.

От этого стало совсем тошно.

И он всё-таки принял решение, сказал себе – это был первый и последний раз. Хватит, дал слабину, но усугублять не нужно. Сделаем вид, что ничего не было, и со временем ему полегчает. И с Дашей надо поговорить откровенно, объяснить ситуацию, чтобы девочка не обижалась. Может, и премию ей выписать, только в пределах нормы – иначе подумает, будто Виктор платит за секс и оскорбится.

Каким же он тогда был наивным!

Да, Даша выслушала его проникновенную речь, улыбнулась понимающе и сказала с обманчивой мягкостью:

– Как хочешь. Я сделаю, как ты хочешь…

От этого «я сделаю, как ты хочешь», ещё и произнесённого настолько сокровенным тоном, у Виктора вновь в паху всё напряглось. Даша действовала на него совершенно определённым образом, и она прекрасно понимала каким. И как добиться от Виктора того, чего она хочет, тоже понимала.

Поэтому уже через неделю они вновь оказались на том злополучном диванчике в подсобке, и на этот раз инициатива исходила от Горбовского. Он просто не выдержал откровенных и призывных взглядов Даши, облизывания манящих губ, постоянных ласковых прикосновений и отношения как к божеству. Вновь захотелось почувствовать тот обалденно улётный оргазм… тем более что Виктор так и не притронулся за неделю к жене. После Даши просто не смог, показалось, что этим он ещё сильнее предаст Иру. И ему бы остановиться, задуматься о смысле и сути всех своих переживаний – но Горбовский не пожелал думать о неприятном и терзающем совесть и с большей охотой погрузился в то, что приносило удовольствие. Пусть недолгое, но удовольствие.

А потом он подумал… Всё равно ведь они с Дашей уже переспали. Тогда какая разница – один раз, десять или сто? Всё уже случилось. И глупо отказываться от дальнейших отношений.

Вот Виктор и решил не отказываться.

16

Ирина

Через полчаса после начала спектакля она поняла, что совершенно не улавливает происходящее на сцене. Сюжет и игра актёров проходили мимо, и, сколько бы Ирина ни пыталась сосредоточиться, включиться в спектакль она не могла.

А всё из-за тех слов Вити…

«Я люблю тебя. Всегда любил и буду любить только тебя».

Зачем он сказал это, Господи? Она поняла бы, если бы Витя решил попросить прощения. Но зачем было признаваться в любви? Спустя столько лет! И его отвратительный поступок в прошлом… Не поступают так люди, которые любят. Но даже если он сейчас искренне считает, что по-прежнему любит её… даже думать об этом тошно!.. В любом случае – зачем вообще Виктору было нужно говорить всё это?

Ирина не понимала. И немного злилась на себя за то, что думает о случившемся. Перекручивает в памяти их сегодняшнюю встречу, лицо бывшего мужа, особенно его глаза – живые и горящие, полные чего-то… настоящего. Это что-то даже отзывалось в ней непонятным томлением, волновало, и всё то время, что они с Виктором общались, Ирина старательно сдерживала любое проявление эмоций. Ей не хотелось показывать бывшему мужу ничего личного, особенно свои слабости. Пусть лучше считает её замороженной рыбой. И думает, будто она больше ничего не чувствует к нему. Он уже унизил её в прошлом, едва не убил – всё, хватит. Никаких унижений.

Не должен Виктор знать ничего сверх того, что Ирина собиралась ему объяснять.

Кое-как она досидела спектакль до конца и, когда актёры стали выходить на поклон, включила телефон.

В мессенджере оказалось несколько сообщений от Марины – фотографии Ульяны в различных позах, голой и одетой, в том числе и селфи с мамой, – и жалобы на то, что ребёнок скоро рассосёт ей грудь до лохмотьев, и ворчание на тему того, как хочется рыбы, или манго, а ещё лучше – ананас. Ирина улыбнулась, быстро ответила что-то в стиле «держись, я в тебя верю, доча», а затем вновь посмотрела на список сообщений… и сердце отчего-то забилось сильнее.