Анна Шнайдер – Не проси прощения (страница 38)
– Господи, какая маленькая, – расплылся в улыбке Горбовский, принимая ребёнка на сгиб локтя. Его собственные ладони по сравнению с головкой Ульяны казались просто огромными. – Я уж и забыл, какими маленькими бывают дети в таком возрасте… Хотя вы с Максом были ещё меньше, особенно когда только родились. Оба до трёх килограммов не дотягивали…
Виктор стоял к Марине полубоком, но всё равно заметил, как дочь, услышав это его замечание, вздрогнула и сделала шаг назад – словно отшатнулась. Он не знал точно почему, но подумал, что это может быть из-за воспоминаний о прошлом. О том прошлом, где Виктор был хорошим и любящим отцом, укладывал своих близнецов спать, целовал им пяточки – почти как сейчас Ульянке. И не ставил плотские желания выше семейных ценностей…
71
Виктор
Забравшись в машину после ухода от Марины и Бориса, Горбовский включил зажигание и, пока автомобиль прогревался, позвонил Ире. Понимал, что рискует, пытаясь пригласить её куда-то, но надеялся, что сумеет подобрать нужные слова. Иначе придётся играть совсем грязно и приглашать брата Наташи встречать с ними Новый год, что будет выглядеть нарочито. И вряд ли Ире такое понравится, даже если сам Александр придётся по душе.
Придётся по душе… Представлять бывшую жену в объятиях другого мужчины – та ещё пытка. И Виктор изо всех сил гнал от себя подобные образы. Лучше представлять, как через много-много лет они с Ирой поведут Ульянку в первый класс. Маленькую, но важную девочку с красными бантиками в косичках, в лаковых туфельках с пряжками и белых колготках…
– Да? – раздался в трубке удивлённый голос Иры, и Горбовский моргнул, прогоняя образ подросшей Ульяны. – Витя? Что-то случилось?
– Ничего не случилось, – сразу сказал Виктор быстро и набрал воздуха в грудь, собираясь с духом. – Ириш, тут такое дело… Моя ассистентка пригласила меня на предновогодний концерт у своих детей. Он будет проходить в Доме творчества, с шести до восьми вечера примерно. Пойдёшь со мной?
Несколько мгновений молчания… а потом тихий вздох и разочарованное:
– Ты встречаешься со своей ассистенткой?
– Что? – Виктор аж подпрыгнул, услышав подобное предположение. Хотя… да, двенадцать лет назад всё так и было. Просто Ира, кажется, ещё не поняла, что того человека, каким он был тогда, больше нет. – А-а-а… Не встречаюсь, разумеется. Наташа замужем, её муж не сможет прийти из-за работы. Пригласила вот меня и брата своего, чтобы детям было веселее. Я просто подумал, что это неплохой способ немного отвлечься. И там не только я буду, то есть…
– Я поняла, Вить, – ответила Ира со смешком. Но вполне добродушным. – Ты считаешь, что я совсем стала похожа на овощ, растущий на грядке, и решил меня прополоть при помощи концерта. Ладно, пойдём. Хотя я думала поработать над новым романом…
– Да? – оживился Горбовский. – И о чём он будет?
– О любви, – вздохнула Ира. – Как и всё, что я пишу, даже если оно в антураже фэнтези.
– А подробнее?
– Всё-то тебе скажи.
– Ладно, – отступил Горбовский, поняв, что Ира откровенничать не желает. – Потом сам прочитаю. Когда напишешь. Ты ведь будешь его выкладывать?
– Да. Как только… допишу.
Ира сказала это как-то сдавленно, и Виктор в этом ответе явственно услышал обречённое: «Если допишу». И упрямо сжал зубы, почти жалея, что не умеет молиться.
Очень хотелось в эту секунду страстно просить Бога о том, чтобы дал Ире ещё много-много лет.
И обязательно – счастливых.
72
Ирина
Она положила трубку и вздохнула, забираясь с ногами под тёплый плед. Его принесли сегодня утром, и нетрудно было догадаться, от кого он, хотя Витя ничего и не сказал ей по телефону. А она и не поблагодарила…
Отчего-то не нашла слов. Много лет писала книги, продавала их, и успешно, но сейчас, в собственной жизни, не находила элементарного «спасибо». Наверное, потому что понимала: мало. Слишком мало этого слова за все старания Виктора. За его отношение к ней, нежное и ненавязчивое – будто Ирина была бабочкой, с крыльев которой он боялся стереть пыльцу. За то, что не побоялся помириться и с отцом, и с Толей – несмотря на то, что они оба когда-то ему наговорили. За то, что сердце Марины начало оттаивать. Ирина чувствовала это, разговаривая с дочерью и радуясь, что та наконец стала называть Виктора отцом. Да, ворчливо и без особой теплоты, но стала ведь. И случилось это не только благодаря Борису… В том, что Марина чуть потеплела, была и заслуга Виктора.
Наверное, поэтому Ирине и пришла в голову эта идея… Глупости, раньше она никогда не писала ничего подобного, не верила в такие сюжеты. А теперь вдруг захотелось…
Вдруг она сможет что-то понять? Про саму себя. Да и не только. Про Виктора тоже.
Решать проблемы текстом, подгонять под него реальность – в эти игры Ирина раньше не играла. Да и сейчас не собиралась.
Но всё же…
Виктор ведь действительно верит, что любит её. Не притворяется, на самом деле верит. Бывший муж никогда не был дураком, значит, раз верит, для этого у него есть основания.
Но какие? Какие могут быть основания для любви, разрушенной до основания, и плевать на тавтологию – она здесь уместна. Разве можно разрушить то, что любишь и ценишь? А потом смотреть на руины со скорбным лицом и утверждать, будто всегда любил и будешь любить…
В этом ведь должна быть какая-то логика, правда? Должна.
Но какая?
*
Дорогие читатели, комментарии закрыты временно. Автору очень нужно сосредоточиться на работе над другой книгой, отвлекаюсь, а совсем не отвечать у меня не получается) Открою, как только выполню план, и снова сможете всех ругать)))
73
Виктор
Кира Алексеевна – врач-кардиолог, чей телефон дал Горбовский-старший, ждала Виктора к трём часам дня. Она была в курсе сложности ситуации, поэтому он не переживал, что ему сразу дадут от ворот поворот из-за отсутствия необходимых документов – на руках-то была одна только израильская выписка. Врач, когда Виктор разговаривал с ней в выходные, так и сказала: приносите всё, что есть, а там уж решим, что делать дальше.
Миновав проходную, Горбовский поднялся в отделение. Эту больницу он совсем не знал, поэтому пришлось уточнять дорогу у охранников. А когда оказался в нужном коридоре, выяснил, что Шевченко Кира Алексеевна – заведующая отделением. Кандидат медицинских наук, врач высшей категории… Всё это прекрасно, но кабинет был заперт, хотя Виктор явился строго к назначенному времени.
Пришлось звонить. Врач долго не брала трубку, а когда взяла, извинилась и сообщила, что придётся немного подождать – срочный пациент. Виктор сел на лавочку в коридоре и приготовился к долгому ожиданию – знал по отцу, насколько длительными могут быть «срочные пациенты» у хирургов-кардиологов. Как бы на концерт не опоздать…
Кира Алексеевна пришла через полчаса. Горбовский заметил её ещё на подходе, хотя не мог сказать, почему решил, что именно вот эта высокая женщина в зелёной форме, медицинской маске и хирургической шапочке – та, которую он ждёт. Интуиция, наверное. Так или иначе, но врач быстро и энергично шла по коридору именно по направлению к кабинету, возле которого сидел Виктор, и стягивала на ходу тонкие латексные перчатки.
Горбовский поднялся со скамейки, на которой сидел последние полчаса, как только заметил, что женщина смотрит на него. А она вдруг остановилась, будто натолкнулась на стену, и её тёмно-карие глаза над медицинской маской изумлённо округлились.
– Вы? – выдохнула она и, справившись с изумлением, шагнула вперёд. – Вы сын Андрея Вячеславовича?..
– Ну да, – Виктор кивнул, не понимая, в чём дело. – Жду Киру Алексеевну. Это вы?
– Да. – Горбовский из-за маски не мог видеть точно, но почему-то ему казалось, что женщина улыбается. – Секунду. Сейчас я открою кабинет.
Она подошла ближе, вплотную, сверкая глазами так, будто бы действительно была рада видеть Виктора, и он неожиданно осознал, что Кира Алексеевна совсем ненамного ниже его самого. Высокая женщина… Даже невольно посочувствовал – была у него пара знакомых коллег-женщин почти такого же роста, и Виктор знал, насколько представительницам слабого пола нелегко постоянно ощущать себя выше мужчин. Хотя Горбовский ещё ни разу в жизни не встречал женщину выше себя, за что его особенно любили дамы немаленьких габаритов.
Врач открыла дверь, впустила Виктора в кабинет, небольшой и светлый, типичный кабинет заведующего отделением в государственной больнице – шкафы с документами, два заваленных историями болезни стола, компьютер, ксерокс, стул для посетителей. Горбовский опустился на него и, ощущая себя великаном в доме лилипутов, поджал ноги – если бы он их вытянул, то, чего доброго, упёрся бы сапогами в стену.
Кира Алексеевна между тем тоже опустилась в кресло по другую сторону стола, щёлкнула мышкой, покосившись на экран компьютера, а затем неожиданно стянула вниз медицинскую маску, обнажая вторую половину лица.
– Вы меня не узнаёте, да? – поинтересовалась с лёгкой улыбкой, глядя на Виктора с такой теплотой, что он пришёл в совершеннейшее недоумение. На лица у Горбовского была хорошая память, поэтому он был уверен, что видит эту женщину впервые. Хотя голос казался знакомым. – Вижу, не узнаёте… Это не удивительно, конечно, там было темно…