Анна Шнайдер – Не проси прощения (страница 40)

– В то время я действительно не оценил бы подобную откровенность, – кивнул Виктор, и Ирина замерла. Удивительно, ей по идее должно быть сейчас неприятно… Но нет – всё было наоборот. И она ощущала благодарность за то, что бывший муж не врёт. Не пытается казаться лучше. Не оправдывается и говорит, как есть. – Ты же помнишь, как пренебрежительно я всегда относился к твоим попыткам выйти на работу. Мне казалось, что это… как-то мелко, что ли. Я не осознавал до конца, что это нужно тебе не для денег или престижа. Вроде бы понимал, что ты хочешь переключиться, и в то же время раздражался, что ты растрачиваешь себя на подобную ерунду. Зачем, если деньги у нас есть? И если бы ты мне рассказала про свои попытки написать книгу, я бы только отмахнулся. Посчитал бы это ерундой.

– А сейчас не считаешь? – фыркнула Ирина. Она чувствовала себя в эту секунду так, будто, погуляв какое-то время по холоду, получила в ладони кружку горячего и ароматного кофе. Кофе, который она вот уже двенадцать лет как совсем не пила.

– Учитывая тот факт, что я сам стал много читать, в том числе любовные романы? – улыбнулся Виктор. Мягко так, с лукавством. Словно где-то в глубине души смеялся над собой. – Нет, разумеется. Кроме того, Ириш… То, что волнует твоего близкого человека, просто не может быть ерундой. Неважно, что это – сюжеты ненаписанных книг, коллекционирование фарфоровых бегемотиков или чемпионат мира по футболу. Нельзя относиться к тому, что дорого родному человеку, как к ерунде.

Бывший муж говорил спокойно и размеренно, и чувствовалось, что он действительно много думал обо всём этом. И не красовался сейчас – просто высказывал собственное мнение. Выстраданное. И осознанное на горьком опыте их разрушенной семьи.

– Приехали, – нарочито бодрым голосом произнёс Виктор, останавливая машину, – прежде чем Ирина успела спросить, отчего он всё-таки не женился вторично. Она хотела, на самом деле хотела услышать его ответ… – Вылезаем. Наташа и остальное её семейство уже внутри.

Ирина кивнула и расстегнула ремень. И пока она возилась, Виктор успел выпрыгнуть из машины, подойти с другой стороны и, открыв дверь, помочь Ирине с ремнём, а затем, аккуратно подхватив её ладонями под бёдра, вытащить наружу и поставить на расчищенную пешеходную дорожку.

– Чтобы сапоги не испортить, – объяснил Виктор, тут же отстраняясь. Но в глаза заглянул – пытливо и смущающе. – Подумал, вдруг тут соль. А ты в замше.

Объяснение было абсолютно нелепое, но Ирина не стала его комментировать.

Потому что это всё было приятно. Просто приятно. И тепло – даже без всяких задних мыслей о том, что будет дальше и зачем это нужно им обоим.

Не задавать вопросы самой себе… иногда это всё-таки бывает полезно.

76

Виктор

Горбовский знал, что этот вечер будет испытанием для его отнюдь не стальных нервов, и понимал, что испытанием сильнейшим. Потому что нужно было держать лицо и не показывать Ире собственную дикую ревность. Улыбаться, вести спокойные и сдержанные беседы – несмотря на то, что хотелось немедленно взвыть и утащить бывшую жену подальше от этого места и другого мужчины.

Наташа бросала на Виктора лукавые взгляды – конечно, понимала, как его колбасит. Ира… разговаривала со всеми одинаково любезно, и было не похоже, что Александр ей как-то по-особенному понравился. Зато Наташин брат на бывшую жену Виктора клюнул, и ещё как. Смотрел на неё с видимым удовольствием, слушал с интересом и даже откровенно заглядывался, когда Ира искренне смеялась над чем-то во время представления. Она действительно выглядела очаровательно, при этом не нарочито, а естественно – будто ей не стоило никаких усилий быть вот такой. А между тем Виктор отлично понимал, что с её проблемами со здоровьем хорошо выглядеть – почти искусство. И гордился Ирой. И ревновал безумно.

– Не жалеете, Виктор Андреевич? – с ехидством поинтересовалась Наташа в антракте, когда и Александр, и Ира отлучились в туалет. – Я бы на вашем месте уже саму себя сгрызла.

– Не жалею, – Горбовский качнул головой. – Неприятно, да. Но не жалею. Я ведь говорил тебе – не хочет она со мной быть. И что же мне теперь, раз она не хочет, других мужиков отгонять?

– Не обязательно отгонять, но хотя бы свахой не подрабатывать.

– Да брось, Наташ, – хмыкнул Виктор. – Что мы с тобой такого сделали? Просто познакомили их. Остальное пусть сами. Я Ире даже говорить ничего не буду, она и без меня разберётся.

– А если ваша бывшая жена действительно начнёт с Сашей встречаться – неужели вы за неё порадуетесь? – усомнилась Наташа, и Горбовский криво усмехнулся.

– Порадуюсь. За неё – да, а за себя – нет. Человек так устроен: может одновременно чувствовать много всего… разного.

– Ага, – вздохнула ассистентка и неожиданно тонким голоском продекламировала: – «И так радостно и грустно нам поёт лесная птица. Оттого, что невозможно нам с тобою разлучиться».

– Это откуда?

– Да мультик про Золушку, Виктор Андреевич. Вчера по телевизору показывали, с тех пор хожу и напеваю вот. И, знаете, что я думаю?

– Что? – Горбовский поднял широкие тёмные брови.

– Думаю, что настоящая любовь – она не про эгоизм. Там, где есть эгоизм, любви нет – точнее, нет любви к другому человеку. Только к себе. А ещё настоящая любовь – она про время. Когда неважно, сколько прошло лет, – ты всё равно не представляешь рядом с собой другого человека. И лучше уж одиночество, чем заменитель любви.

– Романтик ты, Наташ.

– Скорее, реалист. А вы не согласны?

– Согласен. А толку?

Наташа отвернулась и посмотрела в сторону прохода, по которому шли Александр и Ира, о чём-то оживлённо переговариваясь и улыбаясь.

– Может, и будет толк, – пробормотала она почти неслышно. – Кто знает…

77

Ирина

Замысел Виктора стал понятен сразу, но она никак не могла определить, что думает и чувствует по этому поводу. Было немного смешно – и от самой ситуации, и от неловких, но нарочитых попыток бывшего мужа подтолкнуть её к другому мужчине, – но не только. Ещё… как-то досадно, что ли? И странно. Если бы двенадцать лет назад, до развода, кто-то рассказал бы Ирине, как Витя будет фактически передавать её из рук в руки новому знакомому и дистанцироваться сам, ни за что бы не поверила. Он же страшный собственник… был.

А ещё утверждает, что всегда любил и до сих пор любит! Немыслимо.

Вот оно. Поняв, откуда берётся её досада, Ирина едва не застонала. Конечно, как же она сразу не догадалась… Когда мужчина, к которому твоё сердце до сих пор так до конца и не остыло, самолично берёт тебя под белы рученьки и отдаёт другому, это… неожиданно оказывается неприятно. И не только потому, что Ирина ведь не какая-то сопливая студентка, которой хочется поскорее найти себе парня, чтобы было с кем встречать Новый год и День святого Валентина, но и потому, что…

Она вздохнула и покосилась на Виктора, который даже сидел не рядом, а с другой стороны от Наташи. И делал вид, что увлечён происходящим на сцене – там ребята лет двенадцати показывали сложный танцевальный номер. А может, и правда увлечён? И нет ему никакого дела до Ирины. А про любовь сказал для красного словца. И в том поцелуе эта любовь ей всего лишь почудилась. Этому даже название есть, между прочим! В своих книгах Ирина часто использовала подобное выражение: «выдавать желаемое за действительное».

А после концерта, когда в холл прибежали Наташины дети, довольные и счастливые, стало совсем неловко и даже немного стыдно, потому что Виктор бодро предложил поменяться местами: он отвезёт Наташу и её детей, а Александр – Ирину. Это было настолько… нелепо, что Наташа даже хихикнула, её ребята удивлённо захлопали глазами, Ирина оторопела, не зная, что сказать, – но тут в диалог вступил Александр.

– Не стоит, Виктор, – ответил он мягко и понимающе улыбнулся. А потом посмотрел на Ирину и подмигнул ей. – Я сам должен привезти сестру и племянников домой, иначе их папа оторвёт мне уши. Да и мы с Ирой всё равно увидимся через два дня. Договорились встретиться в пятницу.

Бывший муж старательно держал лицо, хотя давалось ему это сложно. И Ирина в который раз за последние недели подумала – да, изменился. Как же сильно он изменился… Словно с него слетела вся шелуха, оставив лишь самое главное – сердцевину, суть человека, который – она знала это – способен на настоящие поступки. За другого она и не вышла бы замуж.

А ещё в душе появлялось странное и немного пугающее ощущение… Но нет, Ирина была не готова говорить об этом вслух. И даже про себя не готова…

Простившись с Александром, Наташей и её детьми, Ирина села к Виктору в машину, пристегнулась, подняла глаза – и не удержалась от лёгкой улыбки, заметив, что бывший муж испытывает явное облегчение. Радуется, что она всё-таки едет с ним?

– Наступил на горло собственной песне, да? – поинтересовалась Ирина тихо, и Виктор замер. Вздохнул, посмотрел искоса – и от этого взгляда у неё внезапно загорелись щёки, таким взволнованно-ласковым он был.

– Ты и сама всё понимаешь, Ириш, – ответил Виктор и начал выезжать с парковки. – Уверен, нет нужды объяснять. Да и… разве тебе не понравился Александр?

Ирина вновь улыбнулась, услышав нотки ревности в голосе бывшего мужа. Но держится ведь… не психует, не возмущается. Немыслимо для того Виктора, каким он был в прошлом. Раньше он не утруждал себя сдерживанием собственных чувств и если возмущался – то громко и страстно. Порой это даже утомляло.