Анна Шнайдер – Двуликие (страница 99)

— Ну покупай, если тебе очень хочется. Я же не могу запретить.

— А я думал, ты будешь возмущаться.

— Ну уж нет. Тебе это удовольствие доставляет.

Коул засмеялся.

— Да, это правда. Ты так… забавно пыхтишь, когда возмущаешься.

Забавно пыхтишь… М-да. Очень романтично!

— И что ты собираешься мне покупать?

— А увидишь. Зайдём после посещения Паука в одно местечко. И отказов я не принимаю! Я тебе и так две тысячи, считай, должен.

А-а-а, понятно. Значит, это не подарок, а способ отдать долг и успокоить собственную совесть. Кстати, странно, что у Коула она вообще есть…

— Не боишься? — спросил вдруг эльф, и я посмотрела на него с изумлением.

— Чего?

— Не чего, а кого. Паука. Неприятный типчик.

— Ерунда, — я фыркнула. — Во-первых, он клялся. Во-вторых, он постоянный клиент матушки Розы, и если со мной что случится, она его порвёт на лоскутки.

— А в-третьих? — поинтересовался Коул, когда я замолчала.

— А в-третьих, бывают типчики и понеприятнее Паука. Поверь, я видела таких среди клиентов матушки Розы.

Коул скривился.

— Зачем же… спать с такими типчиками? Неужели настолько много платят?

— Дело не в этом. Таким типчикам тоже надо… сбрасывать энергию, и если не будет борделей, они пойдут куда-нибудь ещё. Разгромят какой-нибудь кабак или изнасилуют кого-то. Уж лучше пусть в бордель ходят. Тем более что матушка Роза за такими типчиками следит, чтобы лишнего себе не позволяли… Но тебе, наверное, не понять.

— Почему? Я понимаю, — сказал Коул, продолжая брезгливо кривиться.

Я улыбнулась. Нет, эльф, ты не понимаешь главного — убирая грязь, невозможно не испачкаться самому. Но кто-то ведь должен её убирать?

А ты просто не понимаешь разницы между тем, кто убирает, и тем, кто пачкает. А ведь она принципиальная…

Когда мы явились в лавку к Пауку, по его лицу ничего невозможно было прочитать. Он только внимательно оглядел нас с Коулом, кивнул, хотя изначально уговор был лишь обо мне без всяких эльфов, и произнёс:

— Идите за мной.

За столом Паука, скрытая стеллажами, оказалась небольшая дверь, а за ней — узкая витая лестница вниз, видимо в его мастерскую. Я с любопытством оглядывалась по сторонам: серые каменные стены, магические светильники в оправе из витого металла, размещённые слева и справа друг напротив друга и освещающие каждый метр лестницы.

В конце пути нас ожидала небольшая круглая комната, полная шкафов с книгами, банками-склянками, аппаратами непонятного происхождения и прочего артефакторского хлама, назначение которого я не сумела бы понять, даже если бы очень постаралась.

У дальней стены, возле растопленного камина, где горел сильный огонь, стояло большое и широкое кресло. На одной из его ручек висел зелёный клетчатый плед. И я почему-то очень легко представила, как по вечерам Паук садится в это кресло, укрывается пледом и читает какую-нибудь книгу. Это был его уголок, его логово, где он любил отдыхать, — я была в этом совершенно уверена.

Между тем, пока я оглядывалась, артефактор поставил посреди комнаты стул и указал мне на него.

— Садись.

Я послушно села, расправила юбку. Коул настороженно наблюдал за Пауком, который в это время подходил к шкафу, распахивал створки и рылся в одной из коробок.

Что-то в этот момент меня кольнуло. Что-то в выражении лица Коула… Но только я собиралась поймать мысль, как она со свистом улетела. А Паук, обернувшись, подошёл ко мне и начал цеплять на руки и на ноги какие-то странные прищепки. Такую же прищепку прицепил себе на запястье, потом повесил мне на шею тонкую золотую цепочку с зелёным камнем в оправе из серебряных листочков, сел в кресло за моей спиной и сказал:

— Значит, так. Ты, эльф, сейчас будешь пытаться прикоснуться к Шайне. Амулет, который я на неё надел, должен блокировать прикосновения. Но рассчитан он на человека. Тяни к ней руку, не бойся, он не бьёт в ответ, только блокирует. Будешь чувствовать сопротивление, но всё равно тяни, пока не коснёшься её.

Вообще-то мне не очень хотелось, чтобы Коул до меня лишний раз дотрагивался. Но раз уж я обещала…

Эльф тоже выглядел не слишком довольным, но послушался. Поднял руку и начал тянуть ко мне ладонь. Выглядело это безумно интересно — и вроде бы нет ничего впереди, кроме воздуха, а Коул будто бы в чём-то вяз, как муха в варенье. И лицо у него стало напряжённое, тёмные глаза сощурились, на виске вздулась вена, по лбу потёк пот. Ничего себе амулетик… Интересно, кому может понадобиться избегать прикосновений? Жене, которая не хочет спать с мужем, что ли?

Между тем Коул, взревев, словно бешеный медведь, прорвал невидимую преграду и буквально рухнул ко мне в объятия. Я подхватила его под руки, чтобы эльф не упал на пол, и, засмеявшись, заметила:

— Надо было брать с вас клятву ещё и Коулу боль не причинять. А то уйдёт отсюда с отбитыми коленками.

Паук молчал, а внук Повелителя, пыхтя, пытался выпрямиться, цепляясь за меня с упрямством, достойным лучшего применения.

В конце концов встал, рукавом вытер пот с лица и, посмотрев на артефактора почти с ненавистью, заметил:

— Вы бы хоть предупредили, что, когда амулет перестаёт действовать, можно рухнуть.

— Он не перестал действовать, — ответил Паук каким-то странным голосом. Очень напряжённым, что ли?.. — Он рассчитан на людей, а Шайна — полукровка. Поэтому при должном усердии можно сломать защиту. Садись-ка в кресло. Теперь я попробую.

— Я постою, — буркнул эльф упрямо, но артефактор даже слушать его не стал — оттащил за руку и усадил в собственное кресло. Потом снял с меня «отработанный» амулет и нацепил другой — какие-то пёрышки, деревяшки бренчащие, бусины, — отошёл на два шага и тоже начал тянуть ко мне руку.

Видимо, этот амулет был помощнее. Паук пыхтел дольше, чем Коул, и на лбу у него появилась испарина, и ладонь, тянущаяся ко мне, дрожала, и дыхание было тяжёлым, хриплым. Но защиту он сломал не с рёвом — со стоном, падая передо мной на колени, и резко сжал мои плечи.

Коул позади нервно заёрзал в кресле, но я не двигалась. Просто ждала, пока артефактор придёт в себя.

Пришёл, открыл глаза. Посмотрел на меня — внимательно, изучающе. Стало неуютно, и я даже плечами повела, освобождаясь от его прикосновения. Он усмехнулся, а потом вдруг, к моему удивлению, поднял руку и дотронулся до моего подбородка. Нажал, заставляя повернуть голову влево, а потом точно так же — вправо.

— Говоришь, дочь Розы? Не похожа ты на неё.

— Приёмная, — пробормотала я, немного обескураженная поведением мастера.

— Ах, вот как, — протянул он, вглядываясь в мои глаза. — Твоя настоящая мать — одна из девочек Розы?

Не знаю почему, но я соврала:

— Да.

Мне показалось: нельзя отвечать правду. Хотя Норд не предупреждал меня о подобном, только об амулете, но… я чувствовала это сама.

Паук продолжал смотреть мне в лицо, словно что-то там искал. И пальцы его скользили по щеке, касались виска, волос, уха…

— Это вам тоже нужно для… дела, мастер? — съязвила я, когда артефактор крепко сжал ладонью мою косу.

Он не ответил, перебирая её кончик.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать. Скоро будет двадцать один, — ответила я недовольно, и Паук, казалось, задумался сильнее. Отпустил мою косу и вдруг положил ладонь мне под шею — туда, где, скрытый наглухо застёгнутым платьем, висел мамин амулет.

Я отшатнулась от руки артефактора, вскочила со стула.

— Вы с ума, что ли, сошли?!

Паук несколько секунд стоял на коленях, по-прежнему глядя перед собой. Потом встал и, усмехнувшись, сказал, окинув взглядом меня всю:

— Извини. Давно не был у ваших с Розой девочек. А ты красивая, Шайна.

— Она не про вашу честь. — Коул встал рядом со мной, сжимая руки в кулаки. Вот этого мне ещё тут не хватало!

Я схватила эльфа за локоть, чтобы не вздумал защищать эту самую честь, и быстро произнесла:

— Мы можем идти? Всё на сегодня?

Паук с интересом смотрел на мою руку, которой я сжимала локоть Коула. Потом перевёл взгляд на эльфа.

— Значит, кровный поисковой артефакт… — пробормотал он, усмехнувшись. — Хорошо. Придёшь в следующий раз одна, Шайна.

— Я её одну не пущу! — возмутился Коул, и я шикнула на него.

— Приду. Но я надеюсь, что вы не будете меня… домогаться.