Анна Шнайдер – Двуликие (страница 98)
Ей не спалось. И причин для бессонницы было так много, что она не знала, за какую хвататься.
Мужчина, обнимающий Эмирин за плечи, сладко дышал ей в ухо. Расслабленный, умиротворённый. Таким расслабленным Дрейк был лишь во сне, а наяву…
Последние дни его бросало из одной крайности в другую. Он то насиловал её, упиваясь собственной властью, то был нежным и ласковым и смотрел так, что у Эмирин от сочувствия сжималось сердце.
Проклятье сопротивлялось зарождающимся в Дрейке добрым чувствам к Шайне. До любви там ещё было далеко, но уже гораздо ближе, чем раньше. И как же Эмирин хотелось, чтобы хотя бы этот груз оказался снят с неё… Но увы — теперь она не была уверена в том, что это возможно. Насилие уйдёт, конечно… а любовь? Как скоро уйдёт она?
Дрейк вздохнул и прижался к Эмирин крепче, чуть опустив ладонь и даже во сне продолжая ласкать грудь женщины. Она сжала зубы и…
Краткая вспышка магии Разума — и Дрейк разжал руки, откатился в сторону и замер.
Свобода. О Дарида, свобода.
Эмирин почти тут же стало безумно стыдно за свой поступок, и она, всхлипнув, подползла поближе, чтобы обнять эльфа. Прижалась к его спине, потёрлась лбом о влажную разгорячённую кожу… и провалилась в сон.
Решать другую проблему.
Поле, засаженное маками. Ярко-алыми цветами с чёрной серединкой, похожей на большого пушистого шмеля. Высокая вкусно пахнущая трава и небо над головой — синее-синее…
— И часто тебе снится подобное, Эд?
— Да.
Он сидел рядом, вытянув длинные ноги и закрыв глаза.
— Мак — это чувство вины. По крайней мере, у оборотней есть такое поверье. Если снится — значит, вину ощущаешь. Если дарит кто-то мак — значит, чувствует себя виноватым.
Эльф усмехнулся, не открывая глаз.
— Разве я могу не ощущать свою вину, Эмирин? Это чувство живёт со мной уже десять лет.
Она помолчала немного, протянула руку к одному из цветков, сорвала его.
— Какие цветы больше всего любила Триш, Эд? Ты помнишь?
Эльф открыл глаза, посмотрел на мак, лежавший на коленях Эмирин. Усмехнулся.
— Я ничего не забыл. Не надо меня проверять. Риш любила лесные фиалки. Те самые, которые повсюду растут в твоём Арронтаре.
Ректор кивнула и сжала в руке сорванный ею мак. Мгновение — и на её ладони появилась нежно-голубая лесная фиалка. Маленький цветок с бархатными лепестками и жёлтой сердцевиной.
— Расскажи мне, как она умерла.
Эмирин вложила созданную фиалку в ладонь Эдриана, и он опустил голову, глядя на цветок какими-то звериными глазами. Дикими, больными.
— Огненная смерть. Ты помнишь, что это, Эм? Иногда это заклинание называют «огненным цветком»… От него нельзя спрятаться или защититься. Направленный удар, связанный самой смертью. Умирают оба — и маг, наславший Огненную смерть, и тот, кому она предназначалась. Вернейший способ убить, но при этом надо пожертвовать собой.
Эльф задумчиво мял в руке фиалку, и Эмирин, глядя на эти неосознанные движения, спросила:
— Тогда почему ты остался жив?
Он горько рассмеялся, сжимая цветок до боли в пальцах.
— Она не дала мне умереть. Не дала… Но больше я ничего не скажу, Эмирин. Уходи. Мне нужно… побыть одному.
— Хорошо, я уйду. Но я приду ещё. Обязательно приду.
Он фыркнул, пряча от её настойчивого взгляда своё бледное лицо.
— Это я уже понял…
Утром в воскресенье Мирра и Дин глядели на меня хитро-прехитро, и я сразу смекнула: купили вчера подарок таки. И у меня, когда я смотрела на этих двоих, даже чуть повышалось настроение. Может, у меня получится нормально отметить свой день рождения?..
Коул опять присоединился к нам за завтраком, и все встретили его появление так, будто это уже стало обычным делом. Ещё и смотрели на него с пониманием. И почему-то сочувствием.
— Так-так, — принцесса с предвкушением потёрла ладони друг о друга, глядя при этом на меня, и мне моментально стало дурно. Опять про бал?! Или про день рождения?! — Предлагаю обсудить, куда мы пойдём в субботу.
Ф-фух. Всё-таки про день рождения. Уже легче.
— До субботы ещё надо дожить, — пробурчала я, и все засмеялись. Нет, можно подумать, я не права! Они просто не в курсе, что происходит.
Впрочем, я тоже не особенно в курсе. Это и тревожит…
Вот, например, почему Норд попросил меня не показывать Пауку мамин амулет? Показывай не показывай — он его всё равно не сможет увидеть. Или у артефакторов такого уровня есть какие-нибудь особенные очки, которые позволяют рассматривать подобные вещи?
Нет, бред. Ладно, потом подумаю.
— А пойдёмте в «Коллапс», — предложил Эван. — Отличный бар. Там и выпивка ничего, и еда тоже вкусная.
— Это где? — заинтересовалась Данита.
— В центре. Мы туда с однокурсниками всегда ходим дни рождения отмечать. Там живая музыка, площадка для танцев есть специальная, ну и чистенько так. Давайте сегодня зайдём туда, я покажу.
Ой, вот ещё не хватало мне по барам шастать… После Паука небось не до этого будет. Хотя… может, наоборот? Захочется выпить? Надеюсь, что нет.
— Без нас, наверное, — вдруг заметил Коул и слегка пихнул меня локтем в бок. — Да, Шайна?
— Угу, — согласилась я, потирая ушибленный бок. — Без нас решите.
Лица сидящих напротив Даниты, Эвана и Рональдин стали до ужаса любопытными. Мирра сидела справа от меня, поэтому её выражения лица я не видела, но, думаю, оно было таким же.
— А вы куда пойдёте?
Я неуверенно ковырнула ложкой кашу. Кхаррт, не люблю врать… но правду же не скажешь…
— Мы пойдём выбирать Шайне подарок на день рождения, — сказал вдруг Коул, и я от неожиданности дёрнула рукой, чуть не сломав тарелку. — Там без неё не обойтись.
Где это без меня не обойтись?!
А-а-а! Это же эльф врёт, чтобы ничего не заподозрили.
Отмазка, честно говоря, так себе — народ же захочет потом этот самый подарок увидеть.
— Куда пойдёте? — спросила Данита, хищно прищуриваясь. — За платьем на бал?
Опять этот бал!!
— Всё, — проворчала я, вскакивая с места так резко, что Мирра даже вздрогнула. — Нам пора, Коул. Пошли.
Эльф повернулся и посмотрел на меня с насмешкой во взгляде.
— А я ещё не доел.
— Потом доешь! Пошли! — Я схватила его за руку, потянув за собой. — Пока, ребята! Мы к вам за обедом присоединимся.
Они хором хмыкнули.
Уже на улице, когда я энергично вышагивала по направлению к выходу из академии, Коул иронично протянул:
— А между прочим, я не шутил.
— В смысле?
— Про подарок.
Я покосилась на его довольную физиономию, фыркнула.