Анна Шнайдер – Двуликие (страница 225)
Норд кивнул.
— Триш немного просчиталась, когда вплетала условие снятия. Проклятье должно было исчезнуть, как только я откажусь от того, что мне дороже всего в жизни. Она думала, это Эмирин. — Он грустно усмехнулся, и глаза его так резко вспыхнули болью, что я задрожала от предчувствия неминуемой беды. — Но в то время дороже всего в жизни мне был трон. Увы, Триш этого не осознавала. Если бы я догадался сам чуть раньше… Но я понял всё только после того, как встретил тебя. И теперь трон мне больше не нужен.
Я сглотнула горькую слюну и обняла Норда изо всех сил.
Мне не требовалось продолжение, потому что я чувствовала то же самое, что и он. Мне, как и ему, дороже всего в жизни был человек, которого я люблю.
Значит, чтобы проклятье снялось, он должен отказаться от меня…
— Ты сможешь это сделать? — спросила я тихо, ощущая, что ещё немного — и я, кажется, начну плакать. Только теперь уже не от счастья. — Отказаться от меня. Сможешь?
— Пока не получается, Шани.
— Но ты должен. — Я вновь сглотнула, отстранилась и взяла его за руки, заглядывая в полные безнадёжной тоски глаза. — Послушай, Норд… Это не будет ничего значить для меня, я клянусь. И я приду к тебе, как только проклятье исчезнет.
— Так нельзя, Шани. — Он сжал мои ладони и, наклонившись, коснулся губами лба. — Ты же изучаешь проклятья. Если я буду отказываться, держа в уме знание, что ты придёшь ко мне сама, ничего не получится. Это не отказ. Если не сработало с моей ненастоящей смертью, не сработает и так.
— Ты что-нибудь придумаешь, — сказала я твёрдо, стараясь не показывать собственный страх. — Я верю, обязательно придумаешь. И я приму это, обещаю тебе.
Несколько мгновений Норд вглядывался в мои глаза, словно искал там тень неуверенности, но, наверное, её там не было. Потому что он вдруг наклонился ещё ниже и, прежде чем накрыть мои губы своими, прошептал с искренней благодарностью:
— Спасибо, Шани.
18
Несмотря ни на что, он был счастлив. Глупо, наверное, — всё равно их «вместе» будет ненадолго. Но сейчас это почему-то оказалось неважно, гораздо важнее было то, что Шайна узнала его. И пришла сама. И совсем не злилась. И сказала, что примет всё и это не будет ничего значить для неё…
Верил ли он в это? Да, Норд вообще доверял Шайне, так же, как и она ему. Но в этом и проблема. Как отказываться, надеясь на то, что это ненадолго? В таком случае проклятье не отступит. А нужно, чтобы отступило. И как этого добиться, если Шайна проникла в его кровь и насытила её кислородом, если только благодаря этой девушке он пока хочет жить?..
— Вел…
— Не называй меня так, — поморщился он, кинув быстрый взгляд на сидящую напротив серьёзную Эмирин. — Я больше не имею права на это имя.
— Хорошо, — она согласно кивнула, и не собираясь возражать. — Пусть будет Норд. Ты чувствуешь? Если до сегодняшнего вечера метка проклятья спала, то теперь она вновь активировалась. Она не тянет из тебя жизненные силы, но если вы с Шайной…
— Я понимаю. Я не стану с ней спать в любом случае, это было бы слишком бесчестно.
Эмирин покачала головой и грустно улыбнулась.
— Дурачок. О какой бесчестности ты говоришь, если она любит тебя? Дело не в этом. Я просто вижу — если между вами случится близость, ты, скорее всего, умрёшь. Пока твой отказ от сближения с Шайной рассматривается проклятьем как частичное отрицание того, что тебе нужно больше всего на свете, поэтому метка практически спит. Но чем больше времени ты станешь с ней проводить…
— Я понимаю, Эм, — повторил он устало, уронив голову в ладони, и потёр лицо. — Не волнуйся. Как только всё закончится, я уеду как можно дальше отсюда. И сделай так, чтобы Шайна не узнала, куда именно. Надеюсь, в таком случае проклятье всё же спадёт. Хотя бы с нашего рода, о себе я уже давно не думаю.
— Хорошо, — мягко ответила Эмирин и сменила тему. — Мне есть что тебе сообщить насчёт Коула, Шайны и Даниты.
Норд резко выпрямился в кресле, подобрался и вопросительно посмотрел на собеседницу.
— Слушаю.
Рассказ был недолгим, но очень информативным. И удивительным.
— Мне стоило умереть хотя бы ради того, чтобы Данита повзрослела, — усмехнулся бывший император, когда Эмирин закончила. — Каюсь, но я не ожидал от неё такой мудрости.
— Ей есть в кого быть неглупой, — улыбнулась ректор. — Хотя ты прав, я тоже не ожидала. И, учитывая случившееся…
— Нет, — отрезал Норд решительно. — Я всё равно отказываюсь использовать Шайну для того, чтобы закончить этот кошмар.
— Это неразумно. Ей ничего не грозит.
— Мы сможем уничтожить его и без вмешательства Шайны.
— Норд… — Эмирин укоризненно вздохнула. — Подумай ещё. В том числе — о Триш. Её нужно освободить.
Он вновь наклонился и потёр ладонями лицо.
— Послушай, Эм… А если ты ошибаешься и Риш не справится? Ты же погибнешь. Гарантированно погибнешь, понимаешь? Я не хочу так рисковать.
Ректор поднялась с кресла, подошла к Норду и, опустившись перед ним на колени, отняла его руки от лица, заглядывая в глаза. Её взгляд был полон решимости и осознания всего, на что она готова была пойти ради тех, кого любила. Ради Триш и Велдона.
— Меня в любом случае ждёт перерождение, как любого из нас, и Нарро узнает меня в нём, как и любой оборотень. Зато за время, что тебе даст использование амулета Шайны, ты сумеешь уничтожить… своего врага.
Норд вздохнул, сжимая ладони Эмирин. Он легко мог пожертвовать собой, но подвергать риску её не хотел. Понимал разумность плана, но пока был не способен ответить утвердительно.
— Я подумаю, хорошо?
Она едва уловимо улыбнулась и кивнула.
Когда она закончила обсуждать с Нордом всё случившееся за день, для визита к Шайне или Даните было уже слишком поздно — обе девочки спали. Поэтому Эмирин перенеслась в Арронтар и провела ночь с мужем, только на рассвете вернувшись в академию.
Она вошла в комнату принцессы за десять минут до сигнала к побудке, приблизилась к кровати, на которой спала Данита, села на постель и провела ладонью по щеке племянницы императора, используя магию Разума, чтобы разбудить её и заодно крепче усыпить остальных девочек.
— Тётя Эм… — вздохнула Данита, открывая глаза, и потянулась. — Ты мне снишься или нет?
— Не снюсь, — улыбнулась Эмирин. — Просыпайся, всё равно скоро вставать. А нам нужно поговорить. Это недолго, Нита.
Карие глаза девушки, точно такие же, как у Дамира и Велдона, постепенно прояснялись, наполняясь пониманием, и через пару секунд принцесса села на постели и выпрямилась, подобравшись и поджав под себя ноги.
— Я слушаю, тётя Эм.
— Ваш разговор с Шайной уже известен мне, — спокойно продолжила Эмирин. — Поэтому ты можешь ничего не пересказывать. Но всё ли ты обсудила с Шайной или у тебя остались какие-то ещё мысли? Подозрения?
Данита облизнула губы и тихо проговорила:
— Не всё. Я… просто не смогла говорить об этом. И сейчас не уверена, что смогу…
— Попробуй. Это может быть важно.
Принцесса кивнула, отвела взгляд и прошептала ещё тише:
— Я подумала… Это нелепо, наверное… Но если Дамир — не Дамир, то, возможно, и дядя Велдон… Дядя… не… — Данита резко втянула носом воздух, и на глазах выступили слёзы. — Не…
— Я поняла тебя, — мягко перебила её Эмирин. — Я не буду отвечать ни «да», ни «нет». Ты же понимаешь, что я не могу, верно, Нита? Я просто прошу тебя быть собой и вести себя со всеми, включая и Коула, и твоего брата, как обычно. Не высказывай Коулу недовольства, сделай вид, что смирилась с его поведением, и продолжай общаться. Это важно. Важно для нас всех. И для тебя, и для Дамира, и для твоего дяди. Ты поняла меня?
Данита кивнула, глядя на Эмирин с такой дикой надеждой, что у той даже пальцы чесались — так хотелось обнять девочку.
— Тётя Эм… Ты сказала, что не будешь отвечать ни «да», ни «нет»… Значит ли это, что твой ответ… Что он может быть…
Да простит её Велдон, но лгать сейчас было бы уже преступлением.
— Значит, — негромко произнесла Эмирин и легко, почти невесомо улыбнулась, когда Данита бросилась ей на шею и громко, с надрывным облегчением разрыдалась.
После возвращения из нейролейн больше всего на свете я бы хотела остаться в комнате Норда, но он сказал, что мне непременно нужно отдохнуть и вообще не стоит искушать судьбу, и отправил нас с Хель восвояси. Не знаю, что подумал отец, когда я шагнула в его кабинет почти через час после отбоя, но спрашивать ничего не стал. Только внимательно посмотрел на моё воодушевлённое лицо, улыбнулся и сказал:
— Доброй ночи, колючка.
Не знаю, буду ли я теперь похожа на колючку — мне казалось, что сегодня вечером с меня слетело всё острое и колкое, обнажив мягкость и уязвимость.
Да, я была счастлива, что Норд жив. И в то же время понимала, что нам будет очень сложно. Вот только я ни капли не сомневалась теперь, что мы будем вместе, просто вряд ли сразу. И мне, да и ему, придётся пройти большой путь. Но я была к этому готова.
Я думала, что не усну, но, видимо, впечатлений было слишком много и они меня утомили — и в итоге я погрузилась в сон через несколько минут после того, как юркнула под одеяло и прижала к себе тёплое тело Хель. И мне показалось, что прошла всего пара секунд, прежде чем я неожиданно ощутила ласковое прикосновение к волосам. Перевернулась на спину, открыла глаза, моргнула, прогоняя сон и фокусируясь на том, кто сидел на краю моей постели.