Анна Шнайдер – Двуликие (страница 224)

Я почесала Хель между ушей, сглотнула, переступила с ноги на ногу. Волнение разгоралось во мне всё сильнее и сильнее: живот крутило, руки сводило, дыхание перехватывало… Чудилось, что ещё немного и я свалюсь в позорный обморок.

Ну уж нет!

Перехватив кошку поудобнее одной рукой, я залезла за ворот, переложила нейролейн из внутреннего кармана во внешний и, глубоко вздохнув, громко постучалась в дверь.

Секунда, вторая, третья. И наконец — створка распахнулась, явив мне магистра. Он явно ещё не ложился и даже не собирался, одетый почти так же, как и всегда, в кожаные штаны и тёмную рубашку, только что без куртки.

— Шайна? — удивился, оглядывая меня, и, как отец чуть ранее, остановил изумлённый взгляд на кошке. — И ты… с Хель? Что случилось?

Керт — настоящий Керт, — конечно, не мог знать, как зовут кошку. Я никогда ему этого не говорила и сомневалась, что подобную информацию могла сообщить Эмирин.

— Можно мне войти?

Он кивнул.

— Конечно, заходи.

Одной Дариде известно, как мне было страшно, когда я шагала внутрь небольшой комнаты, опускала на пол Хель и, разворачиваясь лицом к Керту, одновременно вытаскивала из кармана нейролейн, а другой рукой хваталась за ладонь магистра, шепча формулу перемещения нас обоих в «дом в пространстве».

Керт успел лишь вздрогнуть, когда на мгновение всё заволокло белёсым туманом, а затем он рассеялся и мы оказались на берегу реки. Я помнила это место с детства — речка возле посёлка, где жили мы с мамой. Сейчас здесь светило солнце и стояло яркое, но не жаркое лето, и поляну возле речки покрывали жёлтые одуванчики и розовый клевер.

Магия «дома в пространстве» была единственной магией, оставшейся между нами.

— Норд! — полузадушенно прошептала я, всхлипнув, и кинулась ему на шею.

Осунувшийся, похудевший, заросший бородой почти так же, как Керт, — и тем не менее это был мой император. Живой!

— Шани, хорошая моя…

Голос, такой родной и знакомый до мельчайших ноток. Горячее дыхание возле щеки, крепкие и сильные ладони на талии. Мягкие губы, прижавшиеся к моим губам…

Я никогда в жизни не была настолько счастлива.

— Живой, живой… — шептала я, плача и смеясь одновременно, осыпая поцелуями родное лицо. — Я знала, знала!.. Люблю тебя, люблю, люблю… Прости меня, прости, пожалуйста!

— Это ты меня прости, Шани. — Норд обнял меня крепче, пробежался ладонью по моей косе и почти застонал, когда я опустила голову и вдохнула носом запах возле его шеи. Мой самый лучший, мой единственный — и неважно, как он себя называет. — Это было жестоко, но я и не предполагал, что…

— Не предполагал, что я настолько тебя люблю? — Я улыбнулась, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в губы. Поцелуй кололся, но мне это даже нравилось. — Тебе идёт эта борода.

— Спасибо, Шани.

Норд серьёзно смотрел мне в глаза — он улыбался, но за этой улыбкой я ясно ощущала горечь. Но сама сейчас чувствовала только чистое, ничем не замутнённое счастье. Потому что он жив! А всё остальное мы преодолеем, я была в этом уверена, как и в том, что отец поймёт и примет любое моё решение.

— Знаешь, я думала, что поколочу тебя здесь, — сказала и засмеялась — так легко и свободно мне было. — Но теперь не хочется. Я так рада, Норд! Ох, да… — Я вдруг смутилась. — Как мне тебя называть? Тебе неприятно это имя?

Он покачал головой, поднял руку и погладил меня по щеке с такой трепетной нежностью, что я замерла, прикрыв глаза и наслаждаясь этим прикосновением.

— Нет, не неприятно. Мне гораздо неприятнее имя Велдон, пусть оно и было дано мне при рождении. По правде говоря, оно напоминает о таком количестве плохого, что я вовсе не желаю его слышать, особенно из твоих уст. Так что зови Нордом, тем более что ты привыкла.

— Мама тоже звала тебя так, да? — поинтересовалась я и прикусила язык — наверное, не нужно было упоминать её, потому что Норд вдруг помрачнел.

— Шани, я…

— Не говори ничего, — я мотнула головой, — это было давно. И касается только вас с ней, у нас с тобой своя история. Я знаю, ты считаешь себя виноватым перед ней, но и она виновата не меньше. Это всё останется между вами, а я… я просто люблю тебя, Норд. Неважно, император ты или хранитель библиотеки, я всё равно люблю тебя и буду любить всегда.

Он улыбался. По-прежнему с горечью, но всё же улыбался.

— Я больше не император, Шани. Но и не хранитель. Сам пока не знаю, кто я.

— Ты потом поймёшь. Просто нужно время. Как мне, чтобы приручить Огонь. — Я вновь приподнялась, коснулась губами колючей щеки, хихикнула и лукаво шепнула: — Магистр Керт, м-м-м…

Норд не удержался и тоже засмеялся, боднув меня лбом.

— Прости. Я знаю, что вёл себя не всегда…

— Всегда! — возразила я и поцеловала его сама, решительно прижавшись к губам. Хватит с нас на сегодня взаимных извинений!

Не знаю, сколько минут мы целовались, но за это время у меня возникло ощущение, что я вся горю — начиная со рта, полыхавшего пожаром от каждого движения губ и языка Норда, до кончиков пальцев, которыми я ласкала его плечи и затылок. Мне безумно мешало всё, что было между нами, хотелось почувствовать его кожей, но Норд не спешил переходить к более активным действиям. Он ласкал только мою спину и волосы, иногда тянул за косу, заставляя запрокидывать голову, и тогда наш поцелуй становился более глубоким и жёстким, но мне нравилось. Особенно когда я ощущала, как меняется дыхание Норда, как учащается его сердцебиение, как дрожат руки.

Мы упали на траву, сжимая друг друга в жадных объятиях, и он, оторвавшись от меня, хрипло прошептал, прижавшись своим лбом к моему:

— Шани, давай лучше поговорим, пока я не совершил ничего непоправимого.

— Например? — Мой голос тоже сипел, как простуженный. — Покажи, о каком непоправимом речь.

Норд фыркнул и покачал головой. Теперь из его глаз почти исчезла горечь, но я не сомневалась, что она вернётся — потому что ничто ещё не закончилось.

— Не покажу. Даже не проси.

— В следующий раз? Да? — Я потёрлась о его бёдра своими и улыбнулась, когда Норд посмотрел на меня с укоризной. — Ладно, больше не буду, давай просто поговорим. Расскажи, как вам с Эмирин удалось обмануть «огненный цветок». Это было настоящее заклинание или иллюзия?

Норд кивнул, принимая мой вопрос, и сел, потянув меня за собой. Усадил на колени, обнял, поцеловал в щёку и, заглянув в глаза, серьёзно ответил:

— Настоящее.

Я понимала, почему он смотрит на меня с такой виной во взгляде — вспоминает, что произошло сразу после появления «огненного цветка». Мою инициацию. Но на самом деле Норд не был в ней виноват, хоть и считал иначе. Так случилось, потому что я медлила и сомневалась, потому что не вернулась к нему. Если бы вернулась, всё было бы иначе.

— Как же тогда, раз настоящее?

— Благодаря артефакту, который сделала твоя мама, — ответил Норд, и я удивлённо подняла брови. — Я не могу тебе его показать, к сожалению — он сгорел, как только я его использовал. Выглядел он как кулон в виде цветка, Триш подарила мне его… давно. Она называла его тоже «огненным цветком» — потому что это был портал, который активировался при соприкосновении с одноимённым заклинанием. По сути, её артефакт позволил мне убежать от воздействия заклинания, а со стороны казалось, что оно развеялось, потому что я просто сгорел.

Меня передёрнуло, и я в который раз подумала — хорошо, что я этого не видела.

А ведь Коул предлагал мне в то утро сбежать из академии и посмотреть на парад… Интересно. Не для того ли, чтобы я увидела смерть моего императора? Или он всё-таки сам ничего не знал, а я сейчас просто выдумываю?

— Значит, Эдриан, отец Коула, тоже жив? — спросила я, временно отгоняя от себя мысли о Коуле. — Раз ты жив, значит, и он. И это магистр Лан, верно?

На лице Норда отразилось такое изумление, что я захихикала.

— Шани, — выдохнул он почти с восхищением, — ты и об этом догадалась. Только что или…

— Недавно, — призналась я. — Я даже проверила свою догадку, показав ему амулет, который сделала мама. Ну, тот, который висит у меня на шее и защищает от магии Разума Эмирин.

Норд хмыкнул и покачал головой.

— Даже не знаю, что сказать, кроме того, что ты молодец. А я — круглый дурак. Искренне считал, что ты не догадаешься и не узнаешь меня. Хотя в глубине души всё равно продолжал надеяться, что узнаешь.

— А почему не признавался сам?

Зря я это спросила — понимала ведь ответ.

— Шани, — Норд вздохнул, и взгляд его вновь наполнился горечью, — по правде говоря, тебе будет лучше без меня.

— Ну, это мне решать, — возразила я твёрдо, но он покачал головой, погладив меня по щеке.

— Дело не в решениях, ни в твоих, ни в моих. Проклятье до сих пор не снято.

Я охнула, разом забыв всё, что собиралась ещё ему сейчас возражать.

— Как?! Но Эмирин…

— Она солгала. Специально, чтобы все думали, будто наша династия перестала висеть на волоске. Это лишний аргумент за то, чтобы покончить с этой ситуацией поскорее, разобравшись с Дамиром и Данитой.

Я молчала, с тревогой глядя на Норда. Когда я рассуждала о том, может ли магистр Керт быть моим императором, я делала предположение, что его отказ от трона каким-то образом снял проклятье. Но выходит, что нет. Почему?

— Что нужно сделать, чтобы покончить с проклятьем? — прошептала я, заранее предчувствуя: ответ мне не понравится. — Ты знаешь это?