Анна Шнайдер – Двуликие (страница 179)
— Она обещала, что расскажет тебе сама, — пояснила Дин, пока я судорожно пыталась сообразить, каким образом слова «не даёт возможность говорить откровенно» относятся к Эвану.
— Ладно. — Я пожала плечами. — Подожду. А насчёт Даниты… Хорошо бы свести её с Коулом, а?
После этого моего заявления в комнате на мгновение повисла тишина, а затем друзья громко расхохотались, впервые за эти дни наполнив пространство вокруг настолько весёлым и искренним смехом.
Насчёт коронации Эмирин ожидаемо отказала, хотя и попыталась смягчить свой отказ, объяснив, что потом, когда всё закончится, их с Дин коронуют вместе, сразу после свадьбы. И это обещание, как ни странно, помогло Дамиру расслабиться. Да и в целом думать о том, что у них с Дин когда-нибудь будет свадьба, оказалось очень приятно. И так действительно честнее — получить венец не сейчас, а позже, вместе с ней. Он же не один собирается править.
Поддельный наследник был представлен делегациям, прибывшим на празднование Дня объединения, ещё в субботу, и Дамир получил об этом представлении подробный отчёт от Эмирин. Как она уверяла, Оливер прекрасно справился с ролью, но тут же призналась, что задача была не самая сложная: молчи да кивай благосклонно, слушай торжественные пожелания вперемешку с искренними — или не очень — соболезнованиями. Гораздо сложнее будет, когда Оливер в образе Дамира начнёт учиться в академии, а это должно было начаться в понедельник. Сама же Эмирин всё сильнее погружалась в регентство и по этой причине собиралась отказаться от некоторых занятий в академии, в том числе — от лекций первому курсу. Официально она пока ничего не объявляла, но слух уже пополз, главным образом потому что среди преподавателей, прибывших из Гротхэма, оказался один по прикладной магии. Логика у студентов работала отменно. Ректор действительно много отсутствовала, находясь во дворце минимум четыре часа в сутки, ещё и новый преподаватель… Все ждали этого решения. Ждали и были недовольны. Никто не верил, что какой-то гротхэмский магистр окажется лучше Эмирин, уровень обожания которой у студентов всегда зашкаливал.
— Мам, это правда? — поинтересовалась Дин у матери в пятницу утром, когда они забежали к Шайне. В палате неожиданно оказалась и ректор. — Ты больше не будешь вести у нас прикладную магию?
— Следующая лекция — последняя со мной, — кивнула Эмирин, и присутствующие синхронно вздохнули. И несмотря на то, что Шайна сейчас не могла пользоваться магией, она тоже выглядела разочарованной. — Простите, волчата, регентство не слишком совместимо с преподаванием. Я оставила себе только старшие курсы, а первый возьмёт другой преподаватель. Дин, не дуйся, это магистр Лан.
Судя по лицу Рональдин, ей это имя много о чём говорило — она буквально расцвела. А вот Дамир его не помнил, и Шайна тоже.
— Ну вы что, — вздохнула дочь ректора чуть позже, когда Эмирин уже ушла, — это же автор «Классификатора артефакторов»! Универсального справочника обо всём, что нужно в прикладной магии. Он прекрасный специалист. Правда, как человек, говорят, не очень, вредный и въедливый.
— Он тут такой не один, — пошутил Дамир, а потом обратился к Шайне: — Расскажешь, зачем приходила Эмирин?
— О-о-о, — подруга иронично усмехнулась, перетаскивая на колени бывшую кошку императора. Наследник хорошо помнил Хель, она всегда хвостом ходила за дядей и жила в его покоях. Увидеть её у Шайны оказалось более чем неожиданно, но он не стал ничего спрашивать — только бередить боль девушки. Да и то, что Хель теперь жила у неё, Дамир считал более чем правильным. — Ректор поведала мне про Эвана. Занимательная история. Зато стало понятно, почему он всегда казался мне хорошим, но недостаточно искренним.
— Ты всё-таки что-то подозревала? — удивилась Дин, но Шайна покачала головой.
— Нет. Я никогда не думала о том, что рассказала Эмирин, или о чём-то похожем. Я просто… как бы это объяснить… не до конца понимала, зачем он встречается с Данитой, если она ему не слишком нравится. Стоило бы предположить, что ради статуса, но это не было похоже на Эвана. Вот и возникало противоречие, с одной стороны — я ему симпатизировала, а с другой — ну разве будет хороший человек встречаться с девушкой, к которой равнодушен? Вот и все мои подозрения.
— И всё равно — это немало, — вздохнул Дамир. — Мы-то вообще ничего такого не думали.
— Это не так уж и важно, — пробормотала Шайна, задумчиво поглаживая Хель. Кошка, обнаглев, перевернулась на спину и подставила живот. — Меня больше беспокоит тот факт, что ничего не закончилось. Раз до сих пор приходится играть чужие роли… значит, в пятницу погиб не организатор заговора, а кто-то другой.
Да, это было более чем досадно: понимать, что со смертью дяди Велдона кошмар не прекратился. И это Шайна ещё не знала, что родовое проклятье с Альтерров так и не снялось…
Пятница тянулась почти бесконечно. Я ждала вечера со страхом и нетерпением, занималась всем, чем могла, но время всё равно шло слишком медленно, словно количество минут в часах неожиданно увеличилось раза в два. Я не смогла бы ответить, чего так усиленно жду и отчего настолько волнуюсь — сегодня же не придётся приручать Огонь, то есть причин для волнений вроде бы нет, — но одно понимала точно: мне хочется наконец выйти из этой комнаты. И не только в коридор лазарета, но и куда-нибудь ещё, подальше.
Днём отец принёс уличные туфли и платье, шерстяное и тёплое, тёмно-зелёного цвета, и сразу после ужина я переоделась в него. Оно было абсолютно новым, не из моих запасов, а явно только что из магазина, причём какого-то элитного — ярлычки на платье включали в себя не только название, но и адрес, а такое позволяли себе лишь очень дорогие салоны. Это было ни к чему, платьев у меня более чем достаточно, но я не стала ничего выговаривать отцу, а поблагодарила, вызвав у него радостную улыбку. Я понимала, что это неизбежно — он теперь будет и одевать меня, поскольку не делал этого, когда я была маленькой, и подарки дарить, и что там ещё должны делать отцы для своих дочерей?
Не прошло и двух минут после того, как я переоделась и села на табуретку, аккуратно разгладив юбку — было страшно помять такое красивое и дорогое платье, — и тут в дверь постучали. Дрейк предупреждал, что Керт придёт после ужина, но всё же настолько рано я его не ждала.
— Войдите, — произнесла громко и удивилась: голос звучал ровно, несмотря на всё моё волнение.
Дверь распахнулась. Магистр шагнул в палату, окинул сидящую на табуретке меня внимательным взглядом, от которого отчего-то стало жарко щекам, и сказал, останавливаясь в паре шагов:
— Добрый вечер, Шайна. Хочешь прогуляться?
— Здравствуйте, магистр. Да, очень. Мне надоело здесь сидеть.
Керт понимающе кивнул.
— Неудивительно. Но я не уверен, что ты сможешь гулять долго. Покажи, как ты ходишь, пройдись-ка по комнате.
Я послушно встала и прошла до двери, а потом обратно. Мне казалось, что я хожу хорошо, как и раньше, но магистр вздохнул и покачал головой.
— Нет, больше получаса ты не выдержишь. Ну ладно, и это неплохо. Пойдём.
И он протянул мне руку. Я приняла её легко и быстро, не колеблясь, хотя вообще-то в мои привычки не входят прогулки с малознакомыми мужчинами. И прикосновения почти незнакомых людей я не люблю. Но в этом и дело — Керт отчего-то не воспринимался незнакомым. Безумно странное ощущение… И его рука, тёплая, большая и неожиданно приятная, заставила сердце слабо трепыхнуться в груди. Удивительно, но так и есть — я волновалась не только из-за будущего приручения Огня, но и из-за самого Керта. Он что-то задевал во мне, не позволяя оставаться равнодушной.
Мы вышли в коридор под руку, как степенная семейная пара. Я неосознанно впилась пальцами в локоть магистра, опасаясь увидеть здесь Коула, но поблизости никого не было. Вообще никого, лазарет будто вымер, тишина стояла такая, что наши тихие шаги раздавались по коридору набатом. Мы молча спустились по лестнице, вышли на улицу — и тут я вспомнила, что стоило бы надеть не только платье, но и пальто. Друзья упоминали, что погода изрядно испортилась за последнюю неделю, которую я валялась в лазарете, да я и сама наблюдала из окна, как облетают листья. Их уже почти не было. Но и холода не было — как только я оказалась снаружи, меня окутал тёплый воздух, не позволив замёрзнуть ни на мгновение. Я покосилась на Керта, и он кивнул.
— Да, Шайна, это я. Я и сам, как ты видишь, отправился на прогулку без верхней одежды, так что согреваю заодно и себя.
— Спасибо.
Он не ответил, увлекая меня на одну из аллеек парка академии. Я ещё не была здесь — по правде говоря, возле лазарета у студентов не принято гулять. Я никогда не задумывалась о том, отчего так, но сейчас неожиданно поняла — да, здоровым не надо прогуливаться под окнами комнат, где лежат больные. Это может быть неприятно для всех. И Керт уводил меня подальше от этих окон, вглубь парка.
Обычные деревья с наполовину облетевшей листвой сменились зелёными пушистыми елями, а затем исчезла и дорожка, выложенная фигурной плиткой, по которой мы шли изначально. Теперь под нашими ногами всё было усыпано старыми бело-жёлтыми иголками и тёмно-коричневыми шишками, и земля казалась мягкой, как ковёр. Я удивлённо озиралась: это место перестало напоминать парк так же быстро, как я недавно перестала быть магом.