Анна Шнайдер – Двуликие (страница 152)
— А как же наши поиски?
— Сделаем перерыв. В конце концов, оттого, что я узнаю тайну маминого амулета, вряд ли что-то изменится. Эмирин говорила, что её убили не из-за него, как я всегда считала, покушения на наследника тоже с ним не связаны, так что…
— Разумные рассуждения, — засмеялся Норд. — А с морсом что будем делать?
— С морсом… давай в следующий раз?
— Договорились, — кивнул мужчина, переворачивая кольцо на пальце, взял меня за руку и напомнил: — Не отпускай. Сейчас перенесёмся туда с помощью амулета.
— А почему не дойдём?
— Это слишком долго, а тебе бы ещё поспать успеть сегодня. Так что держись крепче. Три, два, один…
Я пользовалась портальными амулетами нечасто и каждый раз поражалась, как кто-то может использовать их постоянно — ощущение было не из приятных. Тошнота, головокружение и на несколько секунд полная потеря в пространстве. Удивительно, но портальное зеркало мамы, сделанное по тому же принципу, не вызывало у меня такой реакции, несмотря на то, что поначалу казалось, будто проваливаешься и летишь в пустоту.
Через несколько секунд голова перестала кружиться, и я огляделась. Мы стояли на неширокой дорожке, выложенной фигурной светлой плиткой — оттенок её невозможно было разобрать, несмотря на ярко горящие фонари, но думаю, что она была белой. Вдоль аллеи росли высокие деревья, с которых пока и не думали опадать крупные и мясистые листья. Там, где на них падал свет, они переливались тёмно-золотым и ярко-алым — осенними цветами, — а дальше, за пределами освещения, уходили в черноту.
Впереди была большая клумба, засаженная разными растениями, в середине которой возвышался памятник из белого камня. Мужчина в плаще и императорском кителе стоял и смотрел вверх, в небо, а возле его ног лежали щиты и мечи. Нетрудно было догадаться, кто это, да к тому же я видела портреты Интамара.
— Знаешь, я только сейчас подумала, — сказала я и непроизвольно понизила голос: в хрустальной тишине дворцового парка он прозвучал слишком громко, подобно барабанному бою. — Я знаю, как выглядит первый император Объединённых земель Эрамира, но никогда не видела императора Велдона.
— Это забавно и удивительно, Шани, — Норд усмехнулся, сжимая мою руку, но в этой усмешке мне вновь почудилась печаль. — Но, поверь, там абсолютно не на что смотреть. Он похож на Интамара, но первый император был более изящным. Альтерры во многих поколениях были худыми и долговязыми, но на Велдоне программа сбилась.
Я вспомнила Дамира — он был обычным, не худым и не долговязым. Коул уж точно худее, но он эльф, ему положено.
— Пойдём, — Норд потянул меня в сторону от памятника, — мне никогда не нравилось это место, но амулет на него настроен, потому что отсюда удобнее добираться в любую другую часть парка.
— А какое место нравилось?
— Сейчас покажу.
Я думала, это будет какой-нибудь пруд, возле него беседка, рядом мостик — в общем, всё, что обычно описывается в романтичных книжках, коими зачитывались девочки из борделя, потом самозабвенно пересказывая мне содержание. Сама я накал романтичности подобных бредней не выдерживала, но сейчас была бы не против, если бы хоть что-нибудь оттуда сбылось. Прогулка вдоль воды, страстный поцелуй, объятия, признания в любви — что угодно. Но у Норда всё было не как в книжках.
Он привёл меня в овраг, на дне которого тонкой серебристой струйкой тёк быстрый ручей, распространяя вокруг себя лютую прохладу. Я невольно повела плечами — одета я была не по погоде, — но Норд быстро окружил нас сияющей и тёплой сферой, отчего сразу стало хорошо и комфортно.
Ручей бил из-под земли, и вокруг этого места был сооружён небольшой резервуар для того, чтобы вода не утекала сразу по дну оврага, а собиралась здесь, в каменной бочке. Я наклонилась и потрогала воду рукой — леденющая!
— Почему тебе здесь нравится? — поинтересовалась, оглядываясь. — Тут очень красиво, но как-то… дико, что ли. Словно мы не в сердце императорского замка, а где-то в лесу, причём даже не в столице.
— Поэтому и нравится. — Норд улыбался, глядя на то, как я быстро растираю руки, пытаясь согреть их после пробы воды. — Не похоже на дворец, не парадно. Удивительно, что это место не окультурили ещё при строительстве замка, но, говорят, Интамару тоже здесь нравилось.
— А это он построил дворец?
— Да. Точнее, он построил новый на месте старого. После того, как был заключён последний мирный договор. Кстати, ты зря не попробовала эту воду — ничего вкуснее я в жизни не пил.
После этого я, конечно, не удержалась, опустилась на корточки и зачерпнула полную горсть, глотнула… закашлялась от неожиданности: холодно оказалось даже зубам. Но Норд прав. Вода была сладкая, живая… сильная.
— Это же… — Я вытаращилась на улыбающегося хранителя, открыв рот. — Природный Источник чистой силы, да?
— Верно. В этой воде есть крошка магической силы, это большая редкость. Императору давно предлагают вывести этот ручей на поверхность, построить вокруг красивую беседку, как у эльфов в Эйме, но Велдону, слава Дариде, не нравится подобная идея.
— Он тоже не любит официоз?
— Да, он тоже, — хмыкнул Норд, и что-то было в этом смешке такое… самоироничное, но я так и не успела понять что, как он поинтересовался: — Тебе ничего интересного не снилось в последнее время? Ты давно не рассказывала про свои сны.
Я встала с корточек, немного нервно помялась с ноги на ногу, но всё же призналась:
— Ничего важного не снилось. Снились какие-то соревнования между тремя академиями, где ты принимал участие, а мама смотрела и не хотела делать ставки, потому что неинтересно и ты всё равно победишь.
Норд засмеялся.
— Да, было дело.
— И что же, ты всегда побеждал? — поинтересовалась я ехидно. — Всегда-всегда?
— Во время учёбы — да. А вот в жизни я чаще проигрывал, хорошая моя. Но ты не договариваешь. Что тебя тревожит?
И как признаться в том, что меня тревожит реакция мамы на Норда? Я же не могу спросить… или могу?..
— Ты говорил, что дружил с Триш, — сказала я медленно, вглядываясь в его лицо. Нет! Не могу. — А… наследник как к этому относился?
Норд явно удивился.
— Ты имеешь в виду Велдона? Нормально. Это всё, что ты хотела спросить, Шани?
— Да, — соврала я, признав собственное бессилие. Завтра спрошу. Может быть.
— Тогда нам пора возвращаться, — сказал Норд, и мне показалось, будто он мне не поверил.
Глава 21
Эмирин не слишком удивилась, почувствовав во сне, как её кто-то зовёт. Перевернулась на другой бок, сбрасывая с талии руку Дрейка, и ответила на зов, провалившись в чужое сновидение.
Поля с маками на этот раз не было: она оказалась в парке возле Эйма, замка тёмных эльфов, где вокруг живописных дорожек и клумб были расставлены многочисленные качели-скамейки, сделанные из будто бы светящегося изнутри эльфийского серебра. Изящные переплетения, имитирующие ветви, листья и цветы растений, казались обманчиво хрупкими, но на деле же эльфийское серебро было одним из самых твёрдых и надёжных металлов, и при этом очень лёгким.
Эмирин опустилась на сидение рядом с тем, кто её звал, и окинула внимательным взглядом окружающее пространство. Здесь всё и всегда было красивым до умопомрачения, каждый цветок, куст или дерево казались идеальными, и поэтому Триш не любила парк Эйма. А вот Эдриан — любил. Говорил, что этот строгий утончённый порядок его успокаивает, тогда как Триш он раздражал.
— Я до сих пор ничего не чувствую, — произнёс Эдриан хмуро и раздражённо дёрнул ногами, из-за чего качели пришли в движение. — Когда это произойдёт?
— Ожидание — самое мучительное, да? — усмехнулась Эмирин и обернулась, чтобы посмотреть на собеседника. — После бала, но до парада, однако я не уверена, когда именно. Жди.
— Ты можешь гарантировать, что с Коулом ничего не случится?
Она кивнула.
— Кстати, хотела спросить. Ты сразу узнал его, когда они с Шайной пришли к тебе, или позже?
— Не сразу. Он сильно изменился, да и я не ожидал, что встречу его в столице. Глупо с моей стороны. Коул — идеальные «глаза», как и Минаэль. Её куда отправили? Наверняка к Нарро?
— Ты всё верно понимаешь.
— Ещё бы я этого не понимал, — съязвил Эдриан. — Я прекрасно знаю, как действует это заклинание, даже когда оно разорвано. А Коул… Шайна назвала его по имени, и тогда я понял, кого вижу перед собой. И насчёт девочки… Кем она приходится Триш? — Заметив недоумевающий взгляд собеседницы, эльф пояснил: — Я чувствую вибрацию её амулета. Мы его делали вместе с Триш, а ты же знаешь — мастер всегда может ощутить своё изделие, когда оно находится рядом с ним. Я почувствовал амулет у неё на груди. Кем она приходится Риш?
— По крови — никем.
— Давай без этого, — поморщился Эдриан. — Ты тоже никем не приходишься Риш по крови, однако же… Приёмная дочь? — Эмирин кивнула, и он продолжил: — После той ночи, когда Триш погибла, я приходил на место её гибели, расспрашивал местных, и все в один голос твердили, что она жила одна. Твердили очень настойчиво, однако на пепелище я обнаружил обгоревшие остатки детских книг и игрушек. Сделал вывод, что у Триш был ребёнок. По-видимому, перед смертью она заставила жителей посёлка забыть о Шайне при помощи магии Разума, и у неё это, как ни странно, получилось.
— Почему же странно? Да, она потеряла магию Разума, когда совершила убийство, но всё дело в цели, Эд. Спасти своего ребёнка — достойная цель, поэтому ей было позволено воспользоваться утраченным. А ты сам не стал искать ребёнка Триш?