Анна Шнайдер – Друзья или любовники? (страница 35)
Человеку, который абсолютно уверен, что всё покупается и продаётся, сложно объяснить, что это совсем даже не так.
67
После завершения ужина последовали танцы, от которых Корнеев отказался наотрез, хотя Лиля несколько раз пыталась его вытащить. Потанцевал только с Соней, но стоило лишь подойти жене и с милой улыбкой попытаться взять его за руку, как Яр убегал под предлогом «срочно надо в туалет». Даже провёл там целых полчаса, искренне надеясь, что за это время Лиля бросит свою дурацкую затею и переключится на кого-нибудь другого.
И действительно — выйдя в зал, Яр обнаружил, что жена танцует с каким-то мужчиной. Пригляделся и понял, что её партнёр — один из приглашённых тестем чиновников. Человек был важный, если не сказать, очень важный, и уже немолодой, но в хорошей форме — танцевал он отлично. Не просто кружил по полу, держа в объятиях партнёршу, а вальсировал. И улыбался Лиле, а она — улыбалась ему.
— Ревнуешь? — спросил вдруг кто-то рядом, и Яр, обернувшись, увидел поблизости тёщу. И прежде чем успел среагировать, она добавила: — Не волнуйся, Соня с дедушкой. Вон они, за столом. Через пятнадцать минут домой поедем. Повеселились — и хватит. Всё хорошо в меру.
— Согласен, — откликнулся Яр. Мгновение помолчал, но решил всё-таки не оставлять без внимания первый вопрос, пусть он и был риторическим: — Нет, не ревную.
— Я так и думала, — кивнула Инга Михайловна, понимающе усмехнувшись. — Ты, Ярик, из тех идеалистов, которым крайне сложно прощать чужие ошибки. Особенно если они сами на такие не способны, или думают, что неспособны. Но ты подумай всё-таки над предложением моего мужа. Это даст тебе дополнительную власть над Лилей, и больше она не станет дёргаться.
— Вы так считаете? — Корнеев иронично покосился на жену, которая в данный момент вполне однозначно флиртовала со своим партнёром по танцам.
— Это совсем другое, — возразила тёща, покачав головой. — Беседа, невинное кокетство — не более. Никуда Лиля не уйдёт.
— Я не сторонник подобных методов, вы же понимаете. Человек должен оставаться рядом добровольно, а не потому что ему не оставили выбора.
— Ну почему же не оставили выбора? — В голосе Инги Михайловны прорезалась насмешка. — Выбор есть всегда. Можно жить не за чужой счёт. Лиля — девочка избалованная, сам знаешь. Она привыкла к роскоши. Она её любит. А если что-то доставляет Лиле неудобства, она это «что-то» бросает.
— Видимо, я начал доставлять Лиле неудобства, — сыронизировал Яр. Ему уже порядком надоел этот разговор. — Инга Михайловна…
— Ты сразу-то не отказывайся, — перебила его тёща. — По лицу вижу — собираешься. Не надо. Подумай хорошенько. Соня будет рада, мы с Аркадием — тем более. Лиля тоже обрадуется. Да, её опечалит тот факт, что ты в случае чего сможешь наказать её рублём, но не настолько — она привыкнет. Лиля умная, не станет больше заниматься ерундой.
«Заниматься ерундой». Хорошо Инга Михайловна охарактеризовала измену, хорошо…
— Твоя выгодна очевидна. Будешь управлять собственным бизнесом, в паре с моим мужем, а не работать, как сейчас, на чужой доход. Да, продать ты ничего не сможешь, но зачем тебе продавать? Оставишь всё Соне. Или поделишь между детьми. Надеюсь, у вас с Лилей их будет ещё несколько. Как минимум трое.
— Почему не пятеро? Пять — отличная цифра. Как оценка в школе.
— Не ёрничай, Ярик, — строго произнесла тёща и погрозила ему пальцем. — И подумай. Гордость и принципы — это, конечно, славно, но на них далеко не уедешь. Нужно уметь думать головой, а не идти на поводу у своих обид. Мне всегда казалось, что думать ты умеешь.
Яру очень хотелось огрызнуться и сказать: «Может, вам просто казалось?», но он решил не грубить.
— А если Лиля мне противна? Вы об этом не думали? Мне неприятно к ней прикасаться. Я её не хочу, понимаете?
— Так и не прикасайся пока, — хмыкнула Инга Михайловна. — Отличное наказание, мне кажется. Пусть посидит на диете. А ты в это время сам нагуляйся хорошенько, чтобы от других баб тошнить начало. Годика через два поймёшь, что в гостях неплохо, но дома лучше, и переключишься обратно на жену.
— Как у вас всё просто, — невольно восхитился Яр. — И что, вы думаете, Лиля будет покорно сидеть дома, пока я, как вы выразились, буду «хорошенько гулять»?
— Конечно. Мы с её отцом за этим проследим, не переживай.
Корнеев, вздохнув, потёр лоб. От того, что свалилось на него за последние несколько часов, голова начала дико болеть, будто кто-то усердно бил по ней молотком.
— Слушайте, а вам не проще найти нового зятя? Зачем такие заморочки?
Инга Михайловна искренне рассмеялась, и её глаза вспыхнули весельем.
— Ещё проще найти новую дочь, — пошутила она, не переставая улыбаться. — Нет уж, Ярик. Семья — значит, семья. И надо делать всё, чтобы её сохранить.
На этот раз он решил промолчать.
Надоело.
68
Как и сказала Инга Михайловна, через пятнадцать минут её муж отправился на сцену — объявлять о завершении вечера и желать всем удачной дороги. И пока тесть выступал, Яр поинтересовался у Сони, наклонившись и шепча девочке на ухо:
— Поедешь со мной до дома бабушки и дедушки? Без остальных.
— А можно? — выдохнула дочь, посмотрев на него с восторгом.
— Можно, почему нет? Только пошли сейчас, пока все на сцену смотрят. А то потом мама наверняка захочет к нам присоединиться, а я не хочу с ней ехать. Только с тобой.
— Да, наверняка, — кивнула Соня и соскочила со стула. — Тогда пойдём скорее!
Вышли из зала они легко — никто и внимания не обратил, даже Лиля с Ингой Михайловной не повернулись, продолжая смотреть на сцену. Так что Яр спокойно довёл Соню до своей машины, посадил в детское кресло, которое по-прежнему оставалось на заднем сидении — Корнеев и не подумал его убирать, несмотря на решение о разводе с Лилей, — а затем, сев на водительское место, быстро напечатал почти бывшей жене сообщение в мессенджер:
«Не волнуйся, с Соней всё нормально. Мы вдвоём доедем до дома твоих родителей на моей машине».
Через пару минут, естественно, телефон начал вибрировать, но Яр его игнорировал, не желая отвлекаться от дороги. Он прекрасно понимал, что Лиля наверняка начала нервничать и психовать, но абсолютно зря. Он ведь не забирает Соню к себе жить без спроса, а просто сыграет роль такси. Хотя Лиля, скорее всего, переживает не из-за этого, а из-за того, что хотела напроситься в их компанию, но не получилось.
— Мама точно собиралась поехать с нами к дедушке и бабушке, — сказала Соня с хитрой улыбкой. Да, даже шестилетний ребёнок видел эти глупые уловки. — Мы же в ресторан на такси добрались, а обратно она думала попросить тебя. Сама мне сказала, что обратно мы с папой поедем. И все вместе останемся там на ночь.
Яр едва не закашлялся, услышав подобное заявление. Феноменальное упрямство и абсолютная уверенность в собственных силах! При малейших сомнениях точно стоило бы промолчать хотя бы ради того, чтобы не баламутить Соню, но нет, Лиля не сомневалась. Как это так? Разве он давал хотя бы малейший повод? Или повод — это обычная вежливость? Да, Лиля точно из тех, кто принимает нежелание скандалить и остаться в хороших отношениях за слабость и податливость. Яр не послал её матом, общается, не ругается, даже на юбилей согласился приехать — значит, дело почти в шляпе.
Железная логика человека из другого мира. Но ведь Лиля всегда была такой, она ни капли не изменилась с институтских времён. Просто раньше Яр считал, что может жить в её мире, а теперь думал иначе.
— Но ты же не останешься с нами ночевать, да, пап? — поинтересовалась Соня, и Корнеев кивнул. — Я так и думала. А мама считает по-другому. Мне последнее время кажется, что она глупая.
— Ну что ты, Сонь, — вступился за Лилю Яр, хотя в глубине души хотелось согласиться. — Мама не глупая. Просто она ошибается. И она ещё не поняла, что ошибается. Потом поймёт.
— Да-а-а… — протянула дочь, задумчиво посмотрела в окно и вздохнула. — А когда поймёт, будет сердиться. И ругать тебя.
— Не думай об этом, не порть себе настроение.
— Постараюсь. Просто я многого не понимаю. А когда не понимаешь — думаешь об этом. Разве не так?
— И в кого ты такая умная? — пошутил Яр, невольно умилившись. Всего-то шесть лет, а как хорошо Соня рассуждает! Не верит на слово маме и бабушке, а анализирует. И при необходимости — молчит. Не каждый ребёнок умеет молчать.
— В тебя, точно в тебя! — засмеялась дочь. — Я же говорю — мама глупая. Не защищай её, пап! Разве умные так себя ведут? Она тебя обидела. Ушла к какому-то другому дяде. Ну вот и оставалась бы там!
— Это кто сказал? — напрягся Яр, понимая, что вряд ли в Сониной голове могла родиться подобная идея.
— Дедушка. Я сама слышала, я тебе рассказывала о том разговоре. Мама и бабушка на кухне сидели, а я в туалет мимо шла. Встала в угол и стала слушать. И знаешь, что смешно? Дедушка мимо меня прошмыгнул и даже не заметил, что я там стою! — Соня захихикала. — Вошёл, послушал пару минут и сказал… Сейчас вспомню… «Уходить надо так, чтобы не возвращаться. Вот и оставалась бы там!» Мама ответила, что «там» она не нужна. Вот это я совсем не поняла. Зачем тогда было уходить? Думаю, думаю… И нет, не понимаю. А ты — понимаешь?
— К сожалению, понимаю.
— Я так и думала, — кивнула Соня. — Что это всё понятно только взрослым. Хотя… мне кажется, дедушке тоже не всё понятно. Он маму сильно ругал, а потом вообще с кухни вышел. Очень злой был.