Анна Шнайдер – Друзья или любовники? (страница 34)
— Я безумно рада, что ты ценишь мой выбор, папа! Крепкая семья, мир и счастье — самое главное в жизни. Если не считать здоровья, разумеется. Я тебе всего этого желаю!
— Спасибо, родная, — произнёс тесть, опуская взгляд к Соне, и улыбнулся ей. — Ну а ты что скажешь, принцесса?
— Я подготовила тебе подарок, дедушка, — тут же отреагировала девочка, радостно подпрыгнув. — Точнее, мы с мамой. Она сказала, покажем, когда будем дома праздновать, а то здесь неудобно.
— Конечно, — подтвердил Аркадий Максимович, и тут Яр вспомнил о своём подарке.
— Кстати, — протянул Корнеев и полез ладонью в нагрудный карман, где у него лежал подарочный сертификат на круиз к Соловецким островам. То, что тесть больше всего на свете любит путешествовать по воде, знали все окружающие, и Яр отлично понимал, что подобных сертификатов отцу его жены наверняка подарили много. Но он всё равно обрадуется. — Я…
— Не надо! — неожиданно резко остановил Яра Аркадий Максимович, остро и оценивающе взглянув на него. — Ты знаешь, что будет для меня лучшим подарком. Других не нужно.
М-да.
Корнеев даже на мгновение растерялся. Но вообще всё это было в духе Лили и её семейки — использовать любую ситуацию для манипуляций — их любимый приёмчик. Вот и Аркадий Максимович сейчас вновь делал намёк на совершенно определённую вещь. Либо ты миришься с Лилей — и тогда это будет лучший подарок — либо никаких подарков мне от тебя не надо, потому что ты перестанешь являться членом семьи.
Но если он надеялся, что Яр это проглотит, то напрасно.
— И всё же, Аркадий Максимович, — усмехнулся Яр, доставая сертификат — небольшую пластиковую карточку. — Мне бы не хотелось портить впечатление от поздравления. Вот, держите. Надеюсь, вам понравится.
Тесть всё-таки взял карточку в руки и даже довольно улыбнулся. Поблагодарил Яра, и прежде, чем он успел сказать что-то ещё, Корнеев добавил:
— Кроме того, других подарков я гарантировать не могу. Более того, уверен, что у меня не получится их подарить.
Улыбка на мгновение пропала с лиц Аркадия Максимовича и Инги Михайловны, да и рука Лили, по-прежнему лежавшая у Яра на сгибе локтя, явственно напряглась. Но через секунду почти полного молчания, если не считать разговоры окружающих людей и ненавязчивую музыку, льющуюся со сцены, тесть усмехнулся и вкрадчиво произнёс, с намёком глядя Яру в глаза:
— Посмотрим.
65
Ничего в реакции Аркадия Максимовича Яра не удивило и не испугало — он отлично понимал, что из этой семьи его теперь отпустят только с боями, кровавыми и нервными. Однако единственным настоящим рычагом давления на Корнеева всё-таки была Соня, и он надеялся, что его бывшие родственники её слишком любят и не станут использовать. А остальное он как-нибудь переживёт.
Ещё минут десять тесть принимал поздравления, а Яр, Лиля и Соня стояли рядом, как члены семьи, но потом Аркадий Максимович объявил в микрофон, что все собрались, поэтому можно наконец рассаживаться, дабы приступить к праздничному обеду. И махнул рукой, приглашая к столам.
Естественно, Яр сел рядом с тестем и тёщей, за один столик. Хотел избежать соседства Лили, но не получилось — она намеренно опустилась на соседний стул и негромко вздохнула, расправляя на коленях красивую салфетку из белого кружева:
— Какой ты жестокий, Яр. А знаешь, как говорят? Если любишь — прощаешь.
— Ну-ну, — буркнул Корнеев, ничуть не впечатлившись, и оглядел остальных садящихся за столик. Естественно, рядом с собой Аркадий Максимович поместил самых важных гостей — чиновников, эстрадных звёзд и парочку известных на всю страну бизнесменов располагались за одним столом с именинником, ближе всего к сцене. Он был самым длинным — человек на двенадцать.
А дальше началось то, что Алинка наверняка назвала бы «торжеством желудка» — официанты принялись выносить блюда. Не произвольно: на столах возле каждого гостя лежал листочек-меню, где предлагался выбор из нескольких вариантов. Закусок, например, указывалось три: тартар из говядины с чёрным трюфелем, морской гребешок с клубникой и чили, буратта с томатами, моцареллой и земляникой. Естественно, в меню были включены лишь блюда высокой кухни — других здесь и не могло быть. Яр усмехнулся про себя — его рабоче-крестьянский вкус, как говорила Лиля, «плебейский», предпочитал оливье или хотя бы обычный греческий салат. Но выбрать было нужно, и Корнеев взял тартар. Фрукты в закусках или основных блюдах он совсем не любил, в отличие от жены — она обожала любые необычные сочетания. Яр до сих пор помнил, как Лиля делала пасту из клубники с манго, намазывала её тонким слоем на кусочки какого-то необычного хлеба с семечками, а сверху клала… Что же это было? Кажется, панчетта. По-нашему — бекон. Лиле нравилось, а Яра передёргивало.
Поддерживать разговор во время обеда толком не приходилось — окружающие отлично справлялись с этим и сами. А Яр, пользуясь тем, что по другую сторону от него села Соня, разговаривал только с ней, лишь изредка отвечая на вопросы, заданные ему напрямую. А вот Лиля, как обычно, в диалоге блистала, изо всех сил флиртуя сразу со всеми мужчинами за столом, не считая отца. Ей это отлично удавалось — Яр, пару раз на мгновение оценив реакцию окружающих на смех Лили, обнаружил, что один из чиновников смотрит на неё вполне масленым взглядом. Не факт, что дальше него зайдёт, но не с этим, так с другим. Яр больше не верил, что Лиля способна на верность.
66
Яр с трудом дожил до десерта. И не только потому что кормили как на убой, хоть и высокой кухней, но и потому что очень хотел поскорее встать и уйти. Раньше он терпел подобные массовые мероприятия, потому что знал, как это важно для Лили, а теперь-то что? Теперь терпеть он уже не обязан. И хватит. После сегодняшнего дня надо будет хорошенько объяснить Соне, что больше никаких совместных с мамой встреч, особенно вот таких парадных. Тяжело, но чем скорее дочь это поймёт, тем будет лучше для неё.
Однако Яр зря считал, что ему осталось лишь досидеть до конца обеда, а затем немножко потерпеть дома у тестя и тёщи. Дождаться, пока станцует Соня — и сбежать. Увы, но Аркадий Максимович, как выяснилось, приготовил Яру ещё одно испытание.
Во время десерта тесть неожиданно вышел на сцену, попросив ансамбль на время перестать играть, и, взяв микрофон, заговорил:
— Как многие из вас знают, у меня всего одна дочь. И одна внучка. И я безмерно рад, что Лилия когда-то сделала правильный выбор и удачно вышла замуж за замечательного человека. Вот он, сидит передо мной. Ярослав, кивни и улыбнись, что ли. О тебе говорю!
Корнеев, испытывая желание немедленно встать и уйти, всё-таки кивнул. На улыбку его уже не хватило. Как же ему надоел этот лицемерный цирк! Хотя он понимал Аркадия Максимовича — естественно, он, как любой хороший отец, желал дочери счастья. И раз она совершила плохой поступок, стремился поскорее его исправить. Чтобы можно было спокойно выдохнуть: всё в порядке, семья воссоединилась. А Яр вот проявлял чудеса твердолобости и прощать никак не желал.
Но это бесплатно. А что, если предложить ему немного денег?
— В общем, не буду ходить вокруг да около. Я принял решение переписать весь свой бизнес на Ярослава. Пока он является мужем моей дочери, — подчеркнул Аркадий Максимович, — будет хозяином. У меня останутся только функции управления, ну и зарплата, разумеется, — хохотнул тесть, пока Яр смотрел на него вытаращенными глазами, не понимая, как тот может говорить подобную вещь серьёзно. — Уверен, Ярослав сможет правильно распорядиться любыми активами, он умный парень. Ну, выходи же сюда, дорогой мой сын, пожмём друг другу руки.
Корнеев, по-прежнему пребывая в уверенности, что неожиданно оказался в пучине какого-то дурацкого сновидения, поднялся и шагнул на сцену. Пожал ладонь Аркадию Максимовичу под бурные аплодисменты зала и, покосившись на торжествующую улыбку Лили, негромко произнёс:
— Красивый жест, Аркадий Максимович. Размашистый. И вы не боитесь, что я оставлю вас без штанов?
— Ты хороший парень, Яр, — покачал головой тесть, опуская микрофон. — Честный. Нет, не боюсь. Да и в договоре всё будет чётко прописано — перепродать что-либо ты сможешь только членам нашей семьи, больше никому. По сути, я подарю тебе право распоряжаться деньгами и развивать мой бизнес дальше, но не отдать его кому-то ещё. А, кстати! Главный нюанс, который я не стал озвучивать публично. Обеспечивать Лилю отныне станешь тоже ты, Яр. Как и остальных, собственно. Ты будешь решать, сколько денег и на что ей давать. И лишишь её их, если она вновь тебя расстроит.
Яр не выдержал и рассмеялся.
— Ради этого всё и затевалось, как я понимаю?
— Ну почему же? — хмыкнул Аркадий Максимович. — Хотя, не скрою, Лиле не хватает дополнительной мотивации. Она слишком рассчитывает на то, что я всегда её поддержу. А если я перекрою ей поток денег и скажу — всё, дорогая, финансами распоряжается Яр — это здорово охладит её недальновидную голову. Заставит вспомнить, что нужно уважать и ценить близких.
Корнеев тяжело вздохнул, но сказать ничего не успел — тесть махнул рукой на его место в зале:
— Садись. Сегодня, уже у меня дома, обсудим всё ещё раз.
Спорить Яр не стал.
Решил, что сделает это позже, когда у их разговора не останется свидетелей. И он точно будет тяжёлым.