Анна Шнайдер – Драконий инстинкт (страница 5)
Себастьян наклонился к уху Корнелии и прошептал:
— Готов поспорить: оно менее сладкое, чем ваши губы.
А затем выпрямился, любуясь, как щёки принцессы медленно заливаются краской, отчего девушка стала ещё прекраснее.
Тысячу гарнов этому принцу в печень!
Я была готова закричать. Идиот! Его ведут к столу как жертвенную овцу на заклание во времена безбожья, а он флиртует вместо того, чтобы задуматься: меня сватают ему слишком навязчиво. Это платье — ну неужели не навело его на мысль? Даже Гейр таращился на меня, как дракон на кусок свежего мяса, что уж говорить об остальных. Разве можно так одевать принцессу?
Первый же обед камерный — чтобы позволить нам с Себастьяном лучше узнать друг друга, — и коллекционное вино из погреба! Кто открывает такое вино на обычный обед?! Хорошо, не совсем обычный — наследник эрдерийского престола прибыл в Логово семейства аль Анарио, повод есть, но не настолько важный, чтобы вместо хорошего вина открывать исключительное. Не свадьба ведь!
В общем, двигаясь к началу длинного обеденного стола под руку с Себастьяном, я сделала следующий вывод.
Либо эрдериец самодовольный дурак, и в таком случае мне будет несложно его обмануть, играя обычную роль девочки-ромашки, либо…
Либо он сам играет роль дурачка. Только зачем это ему нужно? Хочет поймать моего отца с поличным? Я бы фыркнула, если бы это не разрушало образ. Ну, пусть пытается. С интересом послежу за битвой двух змей. Какая окажется ядовитей?
Несмотря на то, что мне был бы выгоднее первый вариант с Себастьяном-дурачком, я всё-таки надеялась на второй. Натерпевшись от отца за восемнадцать лет жизни, я никому не желала подобного короля, особенно такой большой стране, как Эрдерия. Отец не говорил мне этого, но я уверена — захватив соседей, он захочет подмять под себя ещё какое-нибудь королевство. А если будет воодушевлён победой, то его ничто не остановит.
Мы наконец прошли обеденный стол и расселись в его начале — там, где стояли троны для короля и королевы, а также самые почётные места — кресла, обитые кожей и расшитые драгоценными камнями. Во главе стола сели отец и мачеха, по левую руку от Ортруна опустился Гейр, рядом с ним — первый советник. Мы с Себастьяном сели справа от Амелии, причём принц галантно отодвинул для меня кресло, а затем и придвинул его.
Сразу после этого из боковой двери, предназначавшейся для слуг, шагнули лакеи с подносами, и перед нами начали появляться свежайшие блюда. Меню составляла лично мачеха, обсуждала она его при мне, поэтому я прекрасно знала, что Себастьяна собираются поразить местной кухней. Не знаю, как он относится к равилям — я их терпеть не могла. Варёное тесто, а внутри варёное мясо с луком и специями, фу! Но в Арнарии подобная еда была популярна и готовилась в разных вариантах, что мачеха и собралась демонстрировать.
Первым подали салат с запечёнными на углях равилями и овощами. Я выклевала оттуда все овощи, делая вид, что пью вино — на деле же я набирала напиток в рот и аккуратно выплёвывала в бокал с водой, поднося его к губам. Бокалы были непрозрачные, золотого цвета — традиционного для Арнарии, — и слуги никогда не наполняли их до краёв — это меня и спасало. Пить мне противопоказано — могу потерять концентрацию, а этого я допустить не должна.
За столом разговаривали преимущественно Себастьян, мачеха, отец и Гейр, обсуждая торговлю, новые законы у соседей, брак наследника ледяных драконов, устроивших свадьбу с размахом пару месяцев назад, и даже арнарийскую моду. Я слушала всё, о чём они говорили, но молчала — до тех пор, пока эрдериец, заглянув в мою тарелку с супом, не увидел, что я съела бульон, но оставила на дне горку равилей.
— Принцесса, что же вы не едите? — удивился Себастьян. — Неужели не любите? Национальное арнарийское блюдо, как-никак.
Ну кто, кто тянул его за язык?! Ну зачем?! Я так надеялась, что в этот раз отец ничего не заметит!
— Корнелия, ешь, — ласково произнёс король Ортрун, и со стороны казалось, что он меня просто попросил. Увы, это было не так — и вместе с просьбой ко мне прилетела сильнейшая ментальная магия, заставившая смиренно схватиться за ложку.
— Да, папа, — откликнулась я максимально дружелюбным тоном и отправила в рот первую равилю. Меня чуть не стошнило, и я постаралась побыстрее, не жуя, проглотить эту гадость, надеясь, что она не встанет у меня в горле комом, как в прошлый раз. Запить-то нечем. Даже бульон из супа я съела.
Себастьян только приехал, но я его уже ненавижу!
За последнее время наследнику ни разу не становилось настолько неловко, как в этом случае, когда он всего лишь хотел поговорить с принцессой о её вкусах, но, кажется, спровоцировал Ортруна на применение ментальной магии. Естественно, она никак не ощущалась — в этом, судя по всему, был уникальный дар королевской семьи аль Анарио, — однако Себастьян не сомневался: влияние было. Иначе почему принцесса только теперь съела эти варёные маленькие колобочки из теста и мяса, а до этого складывала их на дне тарелки? И ела бы она с удовольствием, а не как сейчас — с отрешённым видом, который был бы целиком смиренно-равнодушным, если бы не чрезмерная бледность Корнелии.
Себастьян не сомневался: девушку тошнило.
— Позвольте, я подолью вам ещё вина, — сказал он, решив исправить ситуацию, потянулся к кувшину, оставленному слугами посреди стола, и толкнул ладонью бокал девушки. Тот упал, причём очень удачно — прямиком в тарелку с супом, и остатки вина брызнули на равили. — Ох, простите, принцесса…
Корнелия на мгновение опустила глаза, а затем, подняв голову, посмотрела на Себастьяна с такой искренней благодарностью, что принца даже в жар бросило.
— Ничего страшного, — прошептала она, но тут вмешался Ортрун.
— Эй, слуги! Принесите Корнелии другую тарелку с супом!
— Думаю, не нужно, — быстро произнёс Себастьян, погладив девушку по руке. Сначала он не понял, в чём дело, но спустя секунду осознал, что Корнелия держит ложку с такой силой, будто мечтает запустить её кому-нибудь в лоб. А ещё лучше — воткнуть в сердце, подобно ножу. — Она достаточно съела. Пусть несут второе. Да, дорогая невеста?
— Я во всём подчиняюсь вам, ваше высочество, — сказала Корнелия негромко, но с нежным придыханием, и вновь посмотрела на Себастьяна. Только теперь — с жаром, который мгновенно передался и ему.
— О как заговорила! — расхохотался Ортрун, и в его голосе было столько довольства, что Себастьян подумал: не сделала ли принцесса такое замечание специально, чтобы отвлечь отца? — Ну, будь по-вашему. Слуги! Несите второе. Но чтобы всё съела! — Король погрозил дочери пальцем. — И так худая, не поймёшь, где душа держится.
Несмотря на то, что Себастьян уже не смотрел на Корнелию, он до сих пор ощущал жар, особенно возле сердца, — его не отпускал взгляд девушки. И чтобы справиться с этим жаром, наследник решил выпить воды, однако умудрился перепутать бокалы — что осознал только после того, как сделал глоток из бокала Корнелии.
Едва сдержав удивлённый возглас, Себастьян молча поставил бокал на стол и покосился на принцессу, которая сидела прямо, не шевелясь — будто гимнастический шест проглотила.