Анна Шнайдер – Драконий инстинкт (страница 21)
Служанки наперебой защебетали, уверяя меня, что я столь прекрасна, что мне вовсе не нужны никакие причёски, — и я, глядя на их одухотворённые лица, добавила капельку внушения.
Чтобы не вздумали болтать обо мне никому постороннему, особенно людям Себастьяна.
Пока шла по коридору до столовой, думала о своей вчерашней авантюре. Надо сегодня как-то извернуться, чтобы просмотреть воспоминания Ниша аль Растио и узнать, что ему сказал Себастьян, как вообще отреагировал. Я слишком плохо знала принца и почти не могла предположить, что он подумал. Вот реакцию отца на подобные вести я понимала досконально — король Ортрун не стал бы церемониться, тут же всех арестовал бы. Но я не была уверена, что мне это выгодно.
Все до единого окружавшие меня драконы желали мной воспользоваться так или иначе. Кайд, по-видимому, хотел жениться и сделать королевой — сам при этом став королём, — Гейр мечтал просто держать рядом, как свою рабыню — не удивлюсь, если он в мыслях представляет, как я буду есть с пола у его ног. Отец с моей помощью собирался захватить трон Эрдерии.
А что надо Себастьяну? Предполагаю, что вывести короля на чистую воду и свергнуть. Не будет же он оставлять на троне дракона, который лишил его брата крыльев? Но Гейр в качестве короля Себастьяна тоже наверняка не устраивает. Значит, эрдериец должен либо подобрать наследнику замену, либо занять трон сам, женившись на мне. В целом неважно, какой вариант он выберет, в любом случае Себастьян, как и остальные, захочет меня использовать.
И никто из них не собирается спрашивать, чего хочу я сама. Никто.
Поэтому я выдала Себастьяну лишь часть плана Кайда аль Ламио — ту, которая касалась меня. Когда ты сам думаешь использовать кого-то и тут вдруг оказывается, что кто-то другой имеет не менее амбициозные планы, — это раздражает. Но Кайд не Гейр и не Ортрун, с ним его эрдерийское высочество может попробовать договориться. Пусть даже совместно проведут эту операцию по свержению нынешнего властителя и обвинению в убийстве Гейра — я не возражаю. Если они будут заняты друг другом, меньше станут обращать внимание на меня.
Потом я убегу, а все эти мечтатели о чужих тронах пусть сами разбираются.
На этот раз в столовой был Гейр, и я едва удержала кривую усмешку, увидев брата. Тот обжёг меня недовольным взглядом, буквально кипящим изнутри, и пробормотал:
— Доброе утро, Кора.
— Доброе утро, брат, — отозвалась я медовым голоском, а затем, садясь на своё место, кивнула отцу, мачехе и Кайду, которые уже были тут и смотрели на меня с разными выражениями на ненавистных физиономиях. Кайд глядел с нежностью, от которой меня тошнило, мачеха и отец — шокированно. Как будто я не неожиданное платье надела, а выплеснула им в лица суп с равилями.
— Почему ты так одета, Корнелия? — строго вопросил король. — Амелия с утра расписывала мне, что на сегодня тебе приготовили какую-то «изумрудную красоту». Где она?
Ответить я не успела — в столовую с широкой улыбкой на тонких губах вошёл Себастьян в сопровождении Дарела.
— Это я виноват, ваше величество, — покаянным тоном сказал принц. — Так приревновал вчера Лию к собственному секретарю, что попросил больше не одевать её в сильно открытые платья. Надеюсь, вы простите меня за подобную слабость.
Пару мгновений в столовой стояла тишина, а затем Ортрун громко расхохотался, ударив кулаком по столу с такой силой, что подпрыгнули тарелки и приборы.
— Аха-ха! — ржал он, запрокинув голову, и его светло-рыжая борода тряслась и ходила ходуном. — Спрятать, значит, решили мою малышку от чужих глаз, да? Понимаю, понимаю… Сам всю жизнь её прячу! Не зря, кстати, беспокоитесь — а то Кайд после вчерашнего обеда попросил у меня руки Корнелии! Представляете, Себастьян? Аха-ха!
Я продолжала глупо моргать и улыбаться, будто блаженная дурочка, пока первый советник оправдывался не слишком довольным голосом:
— Я никогда не скрывал, что люблю вашу дочь, ваше величество.
— Да кто её не любит? — парировал король, фыркнув. — У последнего конюха спроси — и узнаешь, что тот тайно влюблён в принцессу. Я только на прошлой неделе уволил одного лакея, который у себя в комнате складывал в коробочку статьи с изображениями Корнелии. Не нужны нам во дворце психи всякие! Да, девочка моя?
Удивительно, но на этот раз Ортрун не подкрепил свой вопрос внушением.
— Да, папочка, — ответила я, по-прежнему мягко и нежно улыбаясь, и краем глаза заметила, как Дарел чуть поморщился — видимо, его возмущала подобная покладистость.
— Прошу к столу, Себастьян, — сказал король, довольно кивнув после моих слов. — Будем завтракать. Повара приготовили нам на завтрак яйца по-арнарийски. Пробовали когда-нибудь?
— Честно говоря, не помню.
— Значит, сейчас попробуете!
Сегодня принцесса выглядела ещё более блаженной, чем накануне, и Себастьян, вполуха слушая объяснение короля, как готовят пресловутые яйца по-арнарийски — немного варят, чтобы схватились, осторожно чистят, обмазывают фаршем, а затем доваривают, но так, чтобы желток внутри остался жидким и при этом фарш приготовился, — мысленно рассуждал о том, с чем это может быть связано.
Лию радует более закрытая одежда? Что ж, это безусловно. Но, скорее всего, есть что-то ещё. Например — тот факт, что она нашла способ передать Себастьяну информацию о планах Кайда аль Ламио.
И всё-таки принц не сомневался — Ортрун здесь ни при чём, принцесса действовала по собственному почину. И если он поймёт, отчего она не пошла к отцу, то, возможно, подобное станет разгадкой к тайне личности этой странной девушки.
Гейр, в противовес сестре, выглядел подавленным и во время завтрака почти не разговаривал, а если и отвечал на какие-то вопросы Ортруна, то смотрел на короля с обидой. Он явно был недоволен происходящим, и в его поведении тоже стоило бы разобраться.
Кайда аль Ламио, кажется, совсем не смутил тот факт, что король рассказал о его попытке посвататься к Корнелии, — и это тоже было любопытно. Себастьян связывал подобную уверенность, граничащую с самоуверенностью, с планами первого советника — видимо, аль Ламио собирается претворять их в жизнь в самое ближайшее время.
Заставить Себастьяна отказаться от принцессы можно было только одним способом — тем самым, который собирался использовать и король Ортрун. Драконий инстинкт. Если бы Лия отправилась в полёт с другим драконом и забеременела от него, ни о какой свадьбе с эрдерийским принцем не могло бы быть и речи. Скорее всего, в этом даже был тайный страх короля — не зря он так оберегал свою дочь и не давал ей выбираться из дворца. Принцесса Корнелия была единственной принцессой, ни разу в жизни не выбиравшейся в гости к соседям — она безвылазно сидела в своём Логове. Газетчики других королевств даже едко называли её «арнарийским сокровищем».
Теперь, когда Себастьян узнал Лию чуть ближе, он думал, что она и вправду может быть сокровищем. Король Ортрун однажды пробил даже его ментальную защиту, а уж Лия, живя рядом со своим отцом всю жизнь, давно должна была потерять себя. Но, кажется, всё-таки не потеряла.