Анна Шнайдер – Драконий инстинкт (страница 20)
— Она? Ты подозреваешь…
— Да, я думаю, это Лия приказала советнику аль Растио явиться ко мне и рассказать о планах Кайда. Она предполагает, что к королю я не отправлюсь, поскольку не доверяю ему и догадываюсь о заговоре, значит, буду действовать самостоятельно. Хочет, чтобы я решил эту проблему.
Дарел, сделав большой глоток из стакана, поставил его на стол, вздохнул и признался:
— По-моему, ты ошибаешься. Какой смысл для Корнелии в том, чтобы не рассказывать о планах аль Ламио Ортруну? Не понимаю. Он сразу запрёт Кайда, да и всё. И принцесса будет в безопасности.
— Значит, не будет. Я не понимаю до конца, в чём дело, кроме одного: у принцессы свои соображения о том, что правильно, а что нет. И ей выгоднее передать информацию мне, нежели своему отцу.
— Какая-то заправская заговорщица, — съязвил Дарел, ухмыльнувшись. — Не удивлюсь, если всё это — план Ортруна. И информацию тебе подбросил именно он, использовав своего советника как марионетку.
— Такой вариант тоже возможен. Но сейчас — спать.
— Где-то я это уже слышал, — вновь съязвил аль Кастилио, и Себастьян расхохотался.
К себе я вернулась безумно уставшей. У меня едва хватило сил на то, чтобы умыться перед сном, переодеться в ночнушку и проверить, точно ли я убрала все свидетельства своей вечерне-ночной вылазки — мне бы не хотелось утром срочно внушать всем, что никакого повседневного платья на полу или в кресле они не видели. И уснула я моментально, как забралась в постель и накрылась одеялом.
Мне ничего не снилось. Говорят, ментальным магам часто снятся сны, но я, по-видимому, какой-то неправильный ментальный маг, потому что за всю жизнь видела сон всего пару раз. Я сплю всегда крепко и глубоко, и не просыпаюсь, если меня не разбудить. Я практически уверена — если бы мне дали возможность, я бы дрыхла до обеда, а то и дольше. Мой организм, привыкший к ментальному сопротивлению, набирался сил именно во сне, и с утра я чувствовала себя гораздо бодрее, чем вечером.
Вот и на следующий день, проснувшись, как обычно, от воркования Симии и остальных служанок, я ощутила прилив сил. И радостно заявила, покосившись на принесённое ими платье:
— Его высочество Себастьян попросил, чтобы меня больше не одевали в откровенную одежду.
Симия вытаращила глаза, быстро задышав, и её большая грудь возмущённо заколыхалась.
— Но как же так… Её величество…
— Его высочество ревнует, — добавила я нежным голоском, страдальчески вздохнула и опустила голову, стараясь выглядеть сожалеюще, хотя внутри всё ликовало и ехидно скалилось. — Мне бы не хотелось ссориться с женихом…
— Ох, да-да, конечно, — тут же закивала и запричитала Симия, цыкнув на других служанок: — Слышали? Изумрудное платье убираем. Ничего другого мы не приготовили, поэтому сейчас посмотрим, что есть у вас в гардеробе.
Гардероб у меня был битком набит — отец на наряды не скупился. Ему нравилось наряжать меня как куклу, поэтому новые платья, костюмы, плащи, пальто и даже шляпки мне шили каждый сезон.
Подходящее платье нашли быстро, и я от души мысленно поблагодарила Себастьяна ещё раз — за вчерашний день мне надоело щеголять обнажённым телом. Пусть даже отец, а особенно мачеха будут недовольны — плевать, желание жениха — закон. В конце концов, задача ведь не в том, чтобы соблазнить окружающих, а в том, чтобы заставить принца на мне жениться! А раз он хочет, чтобы невестушка выглядела скромнее — так тому и быть.
В результате меня облачили в милое светло-голубое платье почти без декольте и с рукавами в три четверти. Оно выглядело бы даже скромно, если бы не шикарная вышивка сверху, у выреза и ниже, эдаким треугольником ведущая к талии. Для её создания королевские портные использовали россыпь мелких драгоценных камней голубых и синих оттенков, и лиф платья выглядел словно каменный цветок, раскрывшийся у меня на груди.
Волосы мне вновь распустили и вплели в них тёмно-синие ирисы.
— Сегодня утром собрали в королевской оранжерее, — сказала Симия, причёсывая мои волосы. — Эти ирисы обычно первыми цветут. Значит, пора готовиться к празднику первоцветов. Думаю, дней через пять он и состоится. Королева вам такое платье придумала, ваше высочество! Но теперь, раз эрдерийский принц недоволен…
— Её величество столь талантлива… — мило улыбнулась я. — Не сомневаюсь: она сможет придумать нечто грандиозное, чтобы в итоге довольны были все без исключения.
— Какая же вы добрая, принцесса. — Глаза у Симии увлажнились, и она ласково погладила меня по голове. — Дай вам Пламя счастья в этом браке. Его высочество Себастьян-то себе на уме, не то что вы…
Мне на мгновение даже стыдно стало.
В отличие от отца, Гейра и королевы, к служанкам, в том числе к главной камеристке, я не испытывала негативных чувств — они просто выполняли свою работу и чаще всего относились ко мне хорошо хотя бы потому, что я никого не обижала. Не сомневаюсь, Симия и остальные девушки желали мне добра.
Увы, для меня «добро» выглядело совсем не так, как они представляли.
— Кстати, о его высочестве, — я вновь вздохнула и опустила глаза, делая вид, что огорчена. — Он рассказал, что одна из девушек ворует мои цветы… Она сейчас здесь?
— Нет, принцесса, — удивлённо ответила Симия, немного помолчав. — Мирия не совсем ворует. Мы просто всегда готовим больше, чем понадобится. На всякий случай. И она берёт излишки.
— Это тоже нехорошо. Мне не нравится, — я покачала головой, выдавила слёзы на глаза и жалобно посмотрела на камеристку. — Можно сделать так, чтобы она меня больше не обслуживала? Увольнять не надо, но…
— Конечно, деточка! — умилилась Симия, сама прослезившись. — Ох, простите, ваше высочество. Я к вам отправляю только самых лучших и честных девочек. Да, девочки?
«Самые лучшие и честные» гордо приосанились, заулыбались и закивали, глядя на меня с преданностью комнатных собачек.
— Спасибо, Симия, — ответила я и добавила, чтобы остальным тоже было приятно: — И вам всем спасибо. Без вас я не справилась бы. Не умею я делать такие прекрасные причёски…