Анна Шнайдер – Драконий инстинкт (страница 16)
Именно здесь, стоя на краю и глядя на бесконечный поток разбивающейся об острые пики воды, я и придумала свой план побега когда-то давно. В тот раз, окрылённая собственной идеей, я едва не сиганула вниз с моста сразу — остановил Рюдзин, начав хлестать меня крыльями по голове, чтобы опомнилась.
И он был прав — собственную смерть стоило подготовить получше.
Мост не освещался. Драконам не было нужно освещение — мы видели и в темноте, а обычным людям вход сюда был заказан. Да и не пошёл бы никто из них на эту узкую колею, проходящую над пропастью, с бурлящим водопадом под ногами и сбоку на скале.
Наше Логово иногда называли Замком Двух Скал — поскольку располагалось оно на вершине горы над столицей Арнарии — Арнором. Рядом находилась ещё одна гора — арнарийцы называют её Гора-Близнец, — почти такой же вышины, как и та, на которой выстроен замок. Вот из неё и вырывался водопад, уходя бурным потоком вниз, в ущелье, а через это ущелье проходит Мост Смерти — узкая каменная дорога от Логова к соседней скале. Дорога в никуда — поскольку там, на той стороне, нет ничего, кроме каменного грота, пещеры, где можно скрыться от дождя. Я иногда сидела там, когда мне было грустно, нырнув под струи воды. Сам водопад находился выше, закрывая грот, словно занавески окно, и шумел так, что внешнего мира совсем не было слышно.
Говорят, мост построил мой далёкий предок, решив, что на соседней скале должно быть продолжение замковых стен. Но в процессе передумал, а может, он изначально планировал иное — потому что назначение моста изменилось, и он стал использоваться как место для казни неугодных драконов. Упасть отсюда было невозможно благодаря специальным чарам и природным способностям крылатых ящеров, однако всё это не имело значения в случае ментального приказа правящего короля. Стоило ему приказать — и драконы прыгали вниз, неспособные к обращению, а затем разбивались об острые камни внизу ущелья.
Даже воздух здесь был другим, не таким, как в других открытых местах Логова. Влажный и более прохладный, он пах весной — мокрой землёй, зеленью и жизнью — круглогодично. Но особенно остро это ощущалось весной, когда природа постепенно расцветала — и водопад нёс с собой все запахи, а затем дарил их мне.
Мне, Корнелии аль Анарио — возможно, самой странной из существующих ныне принцесс…
Усмехнувшись собственным мыслям, я раскинула руки, сделав глубокий вдох, а затем тихонько свистнула. Я почти не услышала собственного свиста из-за шума воды, но знала — Рюдзин услышит и прилетит, где бы ни был.
Тень огромного ворона на предночном небе я заметила сразу. Она почти тут же пропала — Рюдзин спустился и летел уже на фоне скал, сливаясь с ними, как их несомненная часть. Несколько ударов сердца — и ворон сел на мою вытянутую руку, громко и приветственно каркнул мне в ухо, а затем внимательно посмотрел на меня блестящими даже в темноте умными глазами солнечно-жёлтого цвета.
— Ты чувствуешь незнакомый запах, — улыбнулась я, погладив птицу по клюву свободной ладонью. — Сегодня приехал мой жених. Эрдерийский принц. Тот самый, которого хочет убить мой отец. Будешь сыр?
Рюдзин благосклонно склонил голову, и я полезла в карман платья. Люблю одежду с карманами — удобно прятать что-нибудь, и никаких иллюзий не нужно. Однако их не любит королевский портной и мачеха, поэтому после пошива платьев мне приходилось приделывать карманы самой.
Когда я достала кусок сыра, ворон сразу начал клевать его, а затем вновь внимательно посмотрел на меня и каркнул. Не знаю откуда, но я всегда понимала, что он хочет сказать таким образом. Возможно, так действовала моя ментальная магия? Спросить было не у кого. Думаю, да, но, скорее всего, понимать всех животных без исключения я не способна — по крайней мере, лай любимых псов Гейра оставался для меня просто лаем без всякого смысла.
Я понимала только Рюдзина.
— Он не обижал меня, — покачала я головой. — Но Себастьян, кажется, догадывается, что я способна противостоять отцу. Не знаю, чем это мне грозит, но не верю, что чем-то хорошим. Лучше, чтобы он так и не понял всё до конца. Недели через две Себастьян уедет, и тогда мы с тобой убежим. А пока… Можешь слетать в его покои? — Я направила Рюдзину мысленную картинку, чтобы он понимал, к каким окнам приближаться. — Попробуй послушать, что он обсуждает со своим другом.
Ворон согласно каркнул, слопал весь сыр и, дружелюбно клюнув меня в мочку уха, полетел на очередное задание.
Прежде чем убраться восвояси, Себастьян решил оглядеться. О любом человеке, и неважно, дракон он или нет, можно сказать многое, просто попав в его комнату.
Однако это, пожалуй, не относилось к Лие.
Её покои состояли из трёх комнат. Первая — гостиная, явно для приёма гостей, и использовалась она нечасто — в помещении почти не пахло Лией, да и в целом всё выглядело так, будто давно стояло нетронутым. Диваны и кресла, журнальные столики, кадки с цветами, широкое окно, небо за которым было тёмно-синим, почти ночным, несколько книжных шкафов исключительно с бульварными романами про сопливую любовь — и ничего, что рассказало бы Себастьяну о личности девушки. Единственное, что он мог бы утверждать со стопроцентной вероятностью, — книги из этих шкафов давно не доставались. Они выглядели абсолютно новыми, некоторые даже скрипели, да и служанки ленились — на корешках скопился приличный слой пыли.
Больше всего принца повеселили статуэтки в книжных шкафах. Котики, зайчики, умилительные мишки из мрамора — всё это было настолько по́шло и совсем не подходило той Лие, которая чудилась Себастьяну за маской дурочки. И да, на статуэтках тоже была пыль.
Соседняя комната была меньше размером — если не считать окно, которое из-за своей величины заменяло одну из стен, — но явно использовалась Лией чаще. Напоминала она кабинет или какую-то мастерскую — поскольку вдоль стен стояли несколько комодов, похожих на те, которые обычно использовались портными. Однако на рабочем столе — довольно-таки большом, стоящем напротив окна, — не было ничего, что указывало бы на то, каким именно рукодельем занималась принцесса. Ни иголки, ни нитки — пустота. То же самое касалось журнального стола и парочки кресел — если не считать графина с водой и двух стаканов, больше предметов Себастьян не обнаружил.
Но больше всего его удивило то, что он не смог открыть ни одного комода. На них совсем не ощущалась магия, однако они не открывались. Хотя, если бы принцесса закрывала свои сокровища обычным ключом, при помощи магии Себастьяну удалось бы открыть абсолютно всё. Значит, зачарованы, причём именно королевской ментальной магией династии аль Анарио — открываются мысленным приказом. Себастьян не член семьи, то есть открыть он ничего не может. Интересно, смог бы Ортрун?
В спальне, самой маленькой из комнат, тоже оказалось окно во всю стену, а в остальном ничего интересного — кровать, застеленная пошлым розовым покрывалом с рисунком из золотых цветочков, две прикроватные тумбочки с настольными лампами — абажуры вновь были розовыми — и, конечно же, ковры. И на полу — светло-бежевый, однотонный, — и на стене — с изображением восходящего над морем солнца.
Но именно этот ковёр, традиционный для всех арнарийцев — они часто вешали ковры в изголовьях кроватей, — наконец подсказал Себастьяну, что именно зацепило его в описании быта принцессы.
Окна на восток. Теперь, когда принц ещё и увидел их размеры, он окончательно осознал очевидное.
Фамильной чертой чёрных драконов, в чьём Логове Себастьян регулярно гостил из-за хороших отношений между странами и активной торговли, были как раз огромные окна, выходящие на восток. Аль Рикардио могли находиться и в помещениях с видом на другие стороны света, но спали только там, где в окна по утрам заглядывало восходящее солнце.
Совпадение? Или в крови Лии есть маленькая частичка наследия чёрных драконов?
Сплошные загадки с этой принцессой…
Покинув комнаты Лии минут через пятнадцать после того, как обнаружил, что её там нет, Себастьян вернулся к себе и следующие полчаса с весельем ловил донесения от гвардейцев, которые не находили принцессу абсолютно нигде. Более того — Дарел, не выдержав неизвестности, поинтересовался у дежурных гвардейцев возле покоев принцессы, точно ли она в своей комнате, и даже добился того, что один из них заглянул внутрь, а затем бодро отрапортовал: да, принцесса Корнелия у себя в спальне и спит.
— Значит, она всё-таки владеет даром короля Ортруна, — смеялся Себастьян, когда Дарел это ему докладывал. — Вон как зачаровала собственную охрану. В спальне она, как же!
— Ну, строго говоря, с момента твоего ухода из комнат Корнелии прошло полчаса, — хмуро возразил аль Кастилио. — Она могла вернуться и успеть лечь.
Себастьян цокнул языком.
— Теоретически — могла. Но что-то мне подсказывает: её там по-прежнему нет. Впрочем, проверять я не стану.