Анна Шнайдер – Драконий инстинкт (страница 13)
— Дорогой Дарел, не забудь, что это моя невеста, — строго сказал ему Себастьян, и Ортрун довольно расхохотался, вновь погладив себя по бороде.
— Ага, ревнуете, Себастьян? Не ревнуйте, на Корнелию все так смотрят, особенно по первости.
— Прошу прощения, ваше высочество, — Дарел опустил взгляд, улыбнувшись, — но продолжал исподлобья поглядывать на принцессу, которая медленно шла от дверей к своему месту рядом с Себастьяном. Она тоже заметила аль Кастилио, кивнула ему, не изменившись в лице, и хрустальным голоском поинтересовалась:
— Кто это с вами, Ян?
— О! — воскликнул Ортрун обрадованно. — Ты уже называешь жениха Яном! Какой прогресс!
— Да мы и на «ты» перешли, — признался Себастьян, и ему показалось, что у короля от радости над головой сейчас радуга засияет. — Но Корнелия почему-то стесняется.
Вот оно! Вновь она прокололась.
Значит, прав Себастьян, предполагая, что «Лия» — её личное имя, тайное, неизвестное его величеству. Иначе не стала бы принцесса сейчас столь благодарно смотреть на жениха, явно испытывая признательность за то, что он не назвал её так при Ортруне.
— А человек, который столь пристально вас изучает, — это Дарел, мой секретарь, — пояснил Себастьян. — Дарел аль Кастилио, если быть точным. И на всякий случай предупреждаю — я изрядно ревнив.
— Ну что вы, Ян, — откликнулась принцесса, глядя лишь на Себастьяна полными сияния и любви голубыми глазами, из-за чего у него внутри всё переворачивалось, — я только ваша. Навсегда.
И, коснувшись ладонью области сердца, Лия чуть наклонила голову — словно поклялась.
Уж не знаю, ревновал на самом деле Себастьян или нет, однако его секретарь — хотя я думаю, что Дарел аль Кастилио вовсе не секретарь, а какой-нибудь безопасник, — смотрел на меня больше с подозрением, чем с восхищением. Нет, восхищение тоже было, но только поначалу. Потом он изучал меня, словно подопытную мышь. Ни на секунду глаз не отрывал, так и смотрел — как я ем и пью, говорю и улыбаюсь.
Это слегка нервировало. Подобное пристальное наблюдение не сулило мне ничего хорошего. Впрочем, сегодня и неприятностей оно не сулило — отец никогда не пил за ужином, так что на столах был обычный морс. И подавали не ненавистные мне равили, а вполне обычную пастушью запеканку — тоже традиционную в Арнарии, но её как раз я любила. Особенно слой растаявшего сыра сверху. М-м-м, объедение!
Я старалась есть с максимальным удовольствием и, облизывая вилку, томно смотрела на аль Кастилио, из-за чего он слегка краснел, но взгляд не отводил. Упрямый! И осторожный. Как раз такой, каким должен быть безопасник, но вовсе не секретарь. Хотя есть вероятность, что у Себастьяна такие все. Удивительно, как он раньше не понял, что против его семьи существует заговор, но самое главное — как позволил брату потерять крылья. Сильнейшая трагедия для любого дракона.
За ужином я по привычке мало говорила, хотя Себастьян несколько раз пытался вовлечь меня в разговор, причём явно проверяя, так как спрашивал моё мнение о таких вещах, которые я вовсе не должна была знать, поскольку меня подобному не учили. Официально, по крайней мере, не учили. Но маленькая принцесса давно научилась открывать любые двери и читала обо всём сама, а ещё много раз присутствовала на совещаниях у отца. Разумеется, тайно — никто меня не видел. Но в свои восемнадцать я понимала в государственном управлении не меньше, чем Гейр. Хотя и он не идиот в том, что касается законов и прочей теории. Сумасшедший, но не дурак.
Однако выдавать себя я, конечно же, не стала и сделала вид, будто не понимаю, о чём меня спрашивают. Какой такой налог на сверхприбыль? И разумеется, я понятия не имею, как пошлины повлияют на стоимость товаров. А уж вопросы наследования — кому больше достанется в случае скоропостижной смерти дракона — родителям, жене или детям? — и вовсе для меня бездонное небо и бесконечная вода.
Себастьян мне не верил. Я видела по его лицу — не верил, — и оттого подозревала, что он всё-таки догадался насчёт цветов, определил их искусственность. Я попыталась сделать свои тканевые филиции максимально похожими на настоящие, но в принципе невозможно создать неживое точной копией живого. Если только использовать иллюзию… Но я не могла пользоваться магией, если был риск обнаружения. Я понятия не имела, способен отец или нет распознать мою иллюзию.
— Что ж, спасибо, — сказал принц после того, как уничтожил последний кулинарный шедевр наших поваров — лавандовый пудинг. В этом году лаванда ещё не цвела — должна была расцвести в течение ближайших двух недель, — поэтому кухня использовала прошлогодний запас сушёной лаванды. На мой вкус, пудинг из таких цветов получался не слишком вкусным, но Себастьяну, кажется, понравилось. — Всё было прекрасно, — продолжил принц и, посмотрев на меня, улыбнулся, а затем встал и протянул мне руку. — Проводите, Корнелия? Без вас я наверняка забреду в какой-нибудь запретный коридор.
— В нашем замке для вас нет запретных коридоров, — медово ответила я, подавая руку, и тоже поднялась. Поймав одобрительный взгляд короля, попрощалась и с ним, и с мачехой, и с первым советником, пожелав всем спокойной ночи, а после, мгновение поколебавшись, невинным голосом поинтересовалась: — Отец, Гейр ведь занят сегодня вечером?
По лицу короля пробежала тень. Я спросила не просто так — зная силу Ортруна, я понимала, что он мог всё-таки поднять Гейра на ноги, и тогда, не сомневаюсь, этот ненормальный ещё помучил бы меня перед сном.
— С ним всё в порядке, Корнелия, — ровным тоном ответил отец. — Но занят он теперь будет каждый вечер.
Я от радости едва не завизжала.
Вечное Пламя, неужели?! Видимо, король настолько боится срыва своих планов, что запретил Гейру приходить ко мне на время, пока здесь Себастьян. Замечательная новость, лучшая в этом году!
Понимая, что не в силах сдержать радость на все сто процентов, я выдавила на губы максимально блаженную улыбку, кивнула и направилась к выходу из столовой, цепляясь за подставленный локоть эрнерийского принца.
По сути, именно он избавил меня на оставшиеся недели от озабоченного братца, и за это я чувствовала к нему сейчас искреннюю признательность.
Принцесса не любит собственного брата.
Себастьян заметил это случайно — просто в момент, когда Лия интересовалась, где будет вечером Гейр, смотрел на неё. И увидел, как в глубине её глаз ярко вспыхнула безумная радость, практически ликование.
Интересно. Даже если принцесса не любит брата — что ей до его занятости именно по вечерам? Объяснение тут могло быть только одно — она с ним виделась по вечерам, а если он занят, видеться не будет, чему несказанно рада. Но где Лия могла видеться с Гейром после ужина? В принципе, где угодно — совместные занятия танцами, историей, да хоть полёты над столицей — всё возможно. Однако Себастьян ощущал внутренним чутьём — что-то здесь не так.
Хотя почему — что-то? Всё. В этом дворце не так было абсолютно всё. И в первую очередь «не такой» была сама Лия — то ли дурочка, то ли хитрая лицемерка. Что в ней настоящее, а что — не более чем образ? Заинтересована она в браке с Себастьяном или нет?
Вот завтра и проверим.