Анна Шаенская – Хрустальная невеста (страница 36)
– Лори, ты готова?
В двери постучали и из коридора донёсся голос Гретты. Погрузившись в собственные мысли, я не услышала, как она подкралась.
– Собрание начнётся через пять минут!
Ой…
– Бегу! – шагнула вбок и ещё раз посмотрела на отражение.
Причёска и форма в идеальном порядке, во взгляде горит решимость, а голова гордо поднята. Прекрасно! Викки Тьери должна увидеть меня спокойной и уверенной, пусть думает, что мы с Вандой заодно!
Это даст мне дополнительное преимущество и возможность прожить день без приключений.
Подмигнув собственному отражению, направилась к дверям.
– Светлого утра! – поздоровалась с Греттой.
– И тебе!
Монахиня выглядела на удивление бодро. В светло-голубых глазах искрились смешинки, а на морщинистом лице то и дело расцветала озорная улыбка.
– Ой, Лори, что в госпитале творится-то!
Травница с трудом сдерживала торжество. Анри она терпеть не могла и давно называла язвой на монастырском теле. Людские души дриада читала безошибочно, жаль, я раньше не прислушивалась к её интуиции.
– Нам лучше поспешить! – Едва закрыла двери на ключ, Гретта подхватила меня под руку и потянула к залу совещаний. – Иначе придётся слушать госпожу настоятельницу стоя. Сегодня она всех сотрудников собрала, сказала, много важного будет.
Похоже, одним увольнением дело не обойдётся. Знать бы ещё, что и на кого нарыла Ванда, если весь госпиталь на ушах.
Я украдкой посмотрела на Гретту. Любопытство зашкаливало, но время поджимало и в коридоре мы были не одни. Впрочем, её бодрый настрой обнадёживал. Вчера, когда мне угрожала опасность, монахиня нашла способ отправить весточку и обо всём предупредить.
Если молчит и улыбается, можно немного расслабиться.
– Лори, поторопись!
В малый лекционный зал меня буквально затолкали.
Здесь был аншлаг, мы кое-как втиснулись на свою любимую лавочку. Приятельница Гретты заняла нам место, иначе пришлось бы сесть напротив настоятельницы рядом с Анри и Моник. Жрицы старательно обходили этот ряд, мысленно окрестив его скамьёй подсудимых.
– К вам можно? – с надеждой пролепетала Лиона Тью.
Энтузиазм и подхалимаж новенькой разбились о ледяной взгляд Ванды.
Главная змеюшка госпиталя неспешно осматривала толпу, уделяя особое внимание новоприбывшим. Нас с Греттой тоже просканировали на входе. Но ничего тревожного я не почувствовала. От настоятельницы фонило непробиваемым спокойствием и ленивым любопытством.
Ей нравилось нервировать подчинённых, одним взглядом выводя жриц на немое признание.
Иногда она стреляла глазками в сторону отдельных личностей и хмурилась. Крылья моментально засекали исходящие от жертв волны паники и готовности признаться во всех грехах. Особенно если это были грехи коллег.
– Можно я сяду с краю? – не дождавшись ответа, повторила Лиона. – Пожалуйста!
– Всё занято, – грубовато отозвалась Гретта, но услышав тихий жалобный всхлип, немного смягчилась и даже подвинулась. – Ну… если поместишься…
– Помещусь! – с готовностью подтвердила целительница и плюхнулась рядышком.
Лиона напоминала дрожащего воробушка, я не чувствовала от неё опасности. Как и многие, жрица любила посплетничать и обсудить коллег, но дальше этого дело не заходило.
Отец называл таких людей попугайчиками. Они, не вникая в суть, повторяли услышанное, но в целом были безвредны.
– Кх-кх…
Настоятельница показательно кашлянула и постучала ногтем по песочным часам. Они отсчитывали последние секунды до начала собрания.
Крылья зачесались от штормовой смеси чужих эмоций, но, на удивление, я не ощутила ни капли вчерашней ненависти или злобы. Бал правили страх, настороженность и робкая надежда. Каждый молился, чтобы его не коснулось, о мести жрицы не помышляли.
– Простите, простите… – в зал ворвалась запыхавшаяся сестра-хозяйка.
Заметив, что часики ещё на столе, Элеонора облегчённо выдохнула и вжалась в стенку. Свободных мест не осталось, а сесть напротив Ванды она не рискнула.
– Итак, – настоятельница вновь обвела всех присутствующих пристальным, пронизывающим взглядом. Казалось, она видит наши души насквозь и знает все самые сокровенные тайны. – Раз все в сборе, начнём.
Песочные часы переместились в стол. Ванда намеренно не спешила, и в повисшей тишине звук закрываемого ящичка прозвучал как набат. Напряжение в воздухе достигло пика.
От страха готовы были раскаяться даже те, кто этой ночью вообще не дежурил.
Пользуясь небольшой паузой, я украдкой посмотрела на Викки Тьери. Матушка Лизетты напоминала гадюку перед броском. Полные, красиво очерченные губы плотно сжаты, спина прямая, будто шпагу проглотила, холёные руки неподвижно лежат на папке с документами.
На своих сообщниц она даже не смотрела.
– На прошлом совещании я предупреждала о намерении провести углублённую проверку и полагала, что вы внемлете моему предупреждению, – неспешно продолжила настоятельница.
По залу прокатилась волна тревожного ожидания и скорбных сожалений. Жрицы корили себя за недогадливость и поспешно готовили оправдательные речи.
– Каково же было моё удивление, когда во время ночной проверки я обнаружила не просто мелкие оплошности, нет… – Ванда замолчала и бросила на Анри взгляд, полный ледяного презрения. Девушка вздрогнула и сжалась в комочек. – Я наткнулась на вопиющее нарушение правил госпиталя!
– Но… но… – подсудимая хотела что-то сказать, но настоятельница хлопнула ладонью по столу, сбивая её с мысли и требуя тишины.
– Младшая жрица Анри Вильес была поймана на воровстве эмпатического зелья, – припечатала Ванда.
Зал взорвался возмущёнными перешёптываниями.
– Я не крала… не…
– Тогда где половина флакона зелья? – голос Ванды зазвенел от злости. – Я как чувствовала беду и поставила на распылителях новые датчики! Надеялась, что мои опасения не подтвердятся.
Настоятельница вновь умолкла, давая возможность переварить услышанное. Жрицы моментально поняли, о каких приборах речь.
Я мысленно поаплодировала. Новейшие техномагические датчики для контроля дозировок стоили дорого, но позволяли выявить даже крохотные нарушения. Если на распылителе стоял такой артефакт, не удивительно, что Ванда до грамма высчитала недостачу.
Но меня поразила дотошность настоятельницы и скорость, с которой она всё провернула.
– Где остатки зелья? – повторила главная целительница.
– Его нет… – проблеяла Анри.
Чистосердечное признание в покушении на племянницу императора светило ей не только штрафом и увольнением, но и тюремным сроком.
В зале повисла гробовая тишина. Даже её подружка Моник с ужасом отшатнулась и соскользнула на другой конец лавочки.
– Вы уволены, – жестко объявила Ванда, – все материалы я передала в комитет по незаконному сбыту зелий. Дальше вами займутся они. Стража, увести!
В зал вошли два плечистых охранника. Анри, всхлипывая, направилась к ним. Спорить она не стала, лишь побитой собакой посмотрела на Викки. Та не шелохнулась.
От лицемерия и холодной расчётливости ведьмы пробирал озноб. Но как же был прав Аргвар, решив стравить интриганок между собой!
Только сейчас я поняла всю гениальность его плана. Медицинских улик против Викки не было, свою работу она выполняла безупречно, документы заполняла с маниакальной педантичностью, тщательно следила за порядком в отделении. Подловить её могли только на светской оплошности. И, скорее всего, поймали не её, а дочурку.
Уволить Тьери за огрехи Лизетты настоятельница не могла, зато создать проблемы и знатно подпортить репутацию – вполне!
Судя по показному спокойствию Викки, змеи заключили временное перемирие. Каждая спрятала «топор войны», пожала противнице руку и затихла до лучших времён.
Ванда правильно рассудила: до выборов Тьери лучше припугнуть, но не добивать. Кто знает, на что она способна, оказавшись загнанной в угол. А грандиозный скандал сейчас никому не выгоден.
– Что же касается остальных нарушений, – Ванда подняла лежащий на столе лист и принялась зачитывать приговоры: – Младшая жрица Моник Терис будет оштрафована на пятьсот золотых за то, что покинула пост ради разговора по магографу. Жрица Орис дэ Треви получает два дежурства вне очереди за курение в кабинете. Жрица Венди Дюран будет оштрафована на сто золотых…
Настоятельница продолжала перечислять нарушения и наказания, но после громкого увольнения Анри целительницы реагировали на штрафы как на премию. Крылья то и дело улавливали вспышки облегчения.
– На этом всё, – уголки губ Ванды дрогнули, обозначив лёгкую улыбку, – полагаю, мне не стоит напоминать о предстоящей церемонии награждения? Если сегодня хоть кто-нибудь отличится…