Анна Сейн – Пещера времени (страница 3)

— Видите? — сказал он, оборачиваясь. — Крепче, чем кажется.

София подошла к крыльцу, окинула его оценивающим взглядом и покачала головой.

— Конструкция ненадёжная, — констатировала она. — Но одного человека выдержать может. По одному заходите.

Они поднимались по очереди, стараясь ступать на одни и те же доски, чтобы не проломить гнилые.

Дверь, обитая когда-то дермантином, скрипела и не поддалась с первого раза, скрипя и жалуясь на все петли, но после сильного толчка плечом наконец-то распахнулась, взметнув облачко пыли.

Внутри было сумрачно и пыльно. Свет едва проникал сквозь запылённые окна, и в комнате царил полумрак. Пахло стариной, яблоками и мышами.

— Ну, как тебе мое родовое гнездо? — с гордостью в голосе спросил Оливер, обводя рукой помещение.

Они осматривались. Комната была просторной, но низкой. Стены комнаты были оклеены старыми, выцветшими обоями с рисунком — мелкие синие цветочки на бледно-жёлтом фоне. Местами обои отходили, свисая жёлтыми языками. С потолка свисала одинокая лампочка в паутине. В центре стоял массивный дубовый стол, покрытый потрескавшейся клеенкой с блеклыми розами. Печь — выложенная из красного кирпича — занимала почти половину комнаты. Она была белой от побелки, но местами побелка облупилась, обнажив тёмный, обожжённый кирпич. На печи лежал старый, потрёпанный половик, а на нём — засушенная мумия мухи. По углам комнаты громоздились зачехленные тюфяки, а у стены притулился сервант с пыльными пузырьками от лекарств и коллекцией засушенных бабочек под стеклом, чьи крылья давно истлели в прах.

Хлоя, стараясь не показывать своего легкого отвращения, прошлась по комнате, проводя пальцем по пыльной поверхности подоконника.

—Уютно, — с натянутой улыбкой произнесла она. — Очень... по-деревенски.

Хлоя замерла у окна, прижимая к носу смоченный в духах платок.

—Боже правый, Оливер, здесь же дышать невозможно!

— Открывайте окна, — скомандовал Итан. — Проветрим эту гробницу.

Оливер подошёл к окну и с усилием поднял раму. Та поддалась не сразу, со скрипом, но в комнату хлынул свежий, лесной воздух, смешанный с запахом нагретой травы и хвои.

— Уже лучше, — сказал Лиам, втягивая носом воздух.

Пока Хлоя морщилась, София без лишних эмоций переступила порог. Ее взгляд, привыкший оценивать обстановку, быстро скользнул по комнате.

— Углы сырые, — констатировала она, проводя пальцем по отслаивающимся обоям у входа. — Грибок. И древесный жук-точит, — добавила она, указывая на мелкие отверстия в деревянных балках потолка. — Но для одной ночи сгодится.

Оливер подошёл к серванту, стоявшему у стены. За пыльными стёклами виднелись фарфоровые статуэтки — собачки, кошечки, слоники, — и стопки старых, пожелтевших тарелок. На верхней полке стояла коллекция бабочек под стеклом. Крылья их, когда-то яркие, теперь выцвели и превратились в труху, и только пятнышки краски напоминали о том, какими они были когда-то.

— Это собирала моя бабушка, — тихо сказал он. — Она очень любила бабочек.

— Семейство нимфалид, — произнесла она с легким интересом, остановившись возле серванта. — Редкие экземпляры. Жаль, неправильно хранили.

Итан, не обращая внимания на пыль, сразу направился к старому радиоприемнику на подоконнике.

Тем временем Лиам, видя, как Хлоя морщится, взял с подоконника заржавевшую жестяную банку из-под леденцов и протянул ей с улыбкой.

—Держи, антиквариат. Можешь продать как раритет.

Хлоя фыркнула, но банку взяла, машинально сдувая с нее пыль. Этот маленький жест — попытка Лиама разрядить обстановку — не ускользнул от Кая.

София подошла ко второму окну и резким, уверенным движением дернула шнур от занавески. —Первое, что нужно сделать — обеспечить вентиляцию и доступ света, — заявила она, когда пыльные занавески с грохотом слетели с карниза.

В воздух поднялось облако пыли, заставившее Хлою закашляться.

—Могла бы предупредить! — выдохнула она, размахивая руками перед лицом.

— Теперь дышать станет легче, — парировала София, уже осматривая раму окна. — Дерево прогнило. На ночь лучше закрыть изнутри пленкой, чтобы не дуло.

Итан, наконец оставив безнадежные попытки включить радио, с ухмылкой наблюдал за Софией.

—Ну что, командир, есть вердикт? Крепость выдержит наше наступление?

София повернулась к нему, скрестив руки на груди.

—Конструкция ветхая, но устойчивая. Главные риски — сквозняки и возможное обрушение чердачного перекрытия. — Она указала на потолок. — Но если не прыгать по полам, должно выдержать.

Хлоя, тем временем, с отвращением отодвинула вторую тяжелую занавеску на окне. Из складок ткани на пол посыпались засохшие лепестки от давно сгнившего букета. Она с визгом отпрыгнула.

—Фу! Какая гадость! Оливер, тут целое кладбище цветов!

Оливер сжал губы. Он молча подошел, поднял один иссохший лепесток и, не глядя на Хлою, бережно положил его на подоконник.

—Бабушка любила сирень, — глухо произнес он. — Это, наверное, с ее дня рождения.

В его голосе прозвучала такая боль и упрек, что Хлоя на секунду смутилась. Она отвернулась, делая вид, что рассматривает узор на клеенке.

София наблюдала за этой сценой с практичным безразличием.

—Органика, — пожала она плечами. — Ничего опасного. Просто нужно провести влажную уборку.

Кай тем временем не участвовал в общем движении. Он стоял у стены, разглядывая пожелтевшие фотографии в деревянных рамках. Чёрно-белые, пожелтевшие, с закруглёнными краями. На одних — молодые люди в одежде пятидесятых, на других — дети, на третьих — строгие лица стариков. На одной из них был запечатлен суровый мужчина в фуражке, похожий на Оливера. На другой — женщина с усталым лицом и ребенком на руках.

— Твои родственники? — спросил Кай, указывая на фото.

Оливер кивнул, подходя ближе.

— Это твой дед? — подошёл Лиам, показывая на портрет сурового мужчины с усами.

— Да, — кивнул Оливер. — Он в молодости. До войны ещё.

— А это? — Хлоя указала на фотографию девушки, стоящей у реки.

— Моя бабушка. Тоже молодая. Они тут познакомились, кстати. На этой даче.

— Романтично, — заметил Итан.

—А это ...не знаю кто такие. — задумчиво ответил Оливер.

Это была старая, пожелтевшая фотография. Он поднёс её к свету. На фото была запечатлена группа людей, сидящих на лужайке у реки. Солнечный день, трава, вода. Люди улыбались, махали в камеру. Но изображение было сильно выцветшим, и лица почти стерлись. Он хотел уже выбросить её, как вдруг заметил странную деталь. На фотографии были изображены похожие на них люди, одежда, обувь, даже его гитара, которая была в руках у одного из молодых людей.

— Странно, — пробормотал он.

Он смотрел на фотографии и думал о том, что эти люди, когда-то живые, смеющиеся, любящие, теперь — только пыль на полке. Что время не щадит никого. И что рано или поздно их фотографии тоже станут чёрно-белыми, пожелтевшими, забытыми.

— Что там? — спросила Хлоя, заглядывая через плечо.

— Да так, старьё какое-то, — он сунул фотографию обратно в рамку, так и не придав ей значения. — Пойдём лучше обустраиваться.

Он не заметил, что на обороте фотографии, почти стёртая временем, была выцарапана надпись: «НЕ ХОДИТЕ ТУДА». И дата, которую невозможно было разобрать.

Взгляд Кая скользнул по стене рядом с рамками. На обоях едва виднелся более светлый прямоугольник — след от другой, большей фотографии, которую сняли и убрали. Он ничего не сказал, но в его наблюдательных глазах мелькнула тень вопроса.

Итан, почувствовав напряженность, громко хлопнул себя по коленям.

—Так, хватит музеем любоваться! Давайте проветрим эту гробницу и начнем заносить припасы! Лиам, поможешь с ящиками?

Лиам кивнул и бросил взгляд на Кая, приглашая присоединиться. Тот медленно отошел от стены с фотографиями, но его взгляд еще раз вернулся к пустой рамке. Казалось, эта пропавшая фотография беспокоила его больше, чем вся остальная мрачная обстановка.

Пока остальные выходили, София задержалась у стены с фотографиями, где стоял Кай. Она внимательно изучила пустую рамку, затем провела пальцем по более светлому прямоугольнику на обоях.

—Интересно, что здесь висело раньше, — тихо заметила она Каю. — И куда это всё пропало.

Он лишь молча кивнул, понимая, что София заметила те же странности, что и он.

Кай тем временем отправился исследовать дальнее помещение, оказавшееся кухней с печкой и жестяной раковиной. Все было в паутине и слое вековой грязи. Он молча вернулся, и по его лицу было ясно — место требовало капитальной уборки.

— Ничего, — бодро сказал Итан, ставя сумки с продуктами на стол. — Главное — виды! Оливер, ты же хвастался, что тут прямо Швейцария?

Оливер, будто ждал этого момента, широко улыбнулся и подошел к запыленному окну.

—А ты глянь!