Анна Сешт – Смерть придёт на лёгких крыльях (страница 39)
Шепсет покачала головой и тихо ответила:
– Я не хочу, чтобы
Таа посмотрел на нее, перевел взгляд на свою доску сенет и расставленные по клеткам фишки и кивнул.
– Договор. Если то, что мне говорили о тебе, – правда, а не чей-то смутный кошмар, все это обещает быть чрезвычайно интересной партией.
Он имел в виду ее Силу, не так ли? Силу, которую она так и не вернула…
И тогда жрица решилась.
– Если я смею просить, у меня будет еще одна просьба, мудрейший чати.
Таа рассмеялся.
– Входишь во вкус? Что ж, я слушаю тебя…
Глава XXII
Сны оставили на сердце тяжелый осадок – словно мутная взвесь в чистой воде.
Сердце отбивало удары, словно клепсидра[73]в храме Амона. Время утекало как вода. Нужно было успеть добраться до некрополя Сет-Маат, а потом еще и вернуться, прежде чем ладья Таа покинет берега Уасет. Никто не будет ждать их – чати ясно дал это понять.
Черная собака трусила чуть впереди, точно ведя за собой отряд. Шепсет, облаченная в одежды и украшения жрицы Амона, с амулетами Сокрытого Бога, степенно восседала в небольшом паланкине, окруженная несколькими воинами.
Они не скрывались, выбрав широкую тропу, ведущую от Итеру к Сет-Маат. Эта дорога хорошо охранялась, и по ней, как рассказывал Нахт, недавно возобновилось движение обозов.
Когда первый патруль остановил их, Шепсет призвала на помощь все свое самообладание, напомнила себе, что никто из простых людей не узнает ее, тем более в таком виде. Певица Амона ведь не просто так лично помогла ей собрать этот образ.
Скучающе Шепсет смотрела на стражей с подобающим случаю высокомерием, придав своему лицу выражение, которое видела у Тии или Мутнофрет. А командир выделенного Таа отряда терпеливо объяснял, что его госпоже понадобилось навестить город мастеров после недавних беспорядков. Их пропустили быстро. Лишних вопросов никто не задавал – были свои преимущества в том, чтобы служить самому Амону.
Полпути осталось позади, но именно тогда удача изменила Шепсет.
Несколько тянущихся по тропе обозов замедлили их ход – никак не обойти, поскольку каменистые склоны на этом участке как назло круто забирали вверх. Не то жара так влияла, не то у животных просто случился приступ упрямства, но пара волов, влекущих тяжело груженую телегу впереди, встала, перегородив путь остальным. Шепсет нервничала, приоткрыла занавесь, выглянув на дорогу. Возницы переругивались между собой, стражники пытались их урезонить, волы меланхолично что-то жевали, словно их все это вообще не касалась. Оказалось, что на дороге кто-то выложил крупные валуны, и теперь нужно было хоть немного расчистить тропу.
По кромке дороги протиснулась вереница ослов, оттеснив какую-то телегу. Это, в свой черед, вызвало всплеск негодования уже у тех, кто застрял и терпеливо дожидался позади. Гвалт стоял невероятный.
Но безжалостное время продолжало утекать, а сердце уже чуть не выпрыгивало из груди от острой тревоги.
– Опустите паланкин, – велела Шепсет.
– Но госпожа…
– Опустите!
Едва паланкин коснулся земли, девушка выскочила из него совсем не чинно. Один из воинов подал ей руку и помог устоять на ногах.
– Дальше пешком – так быстрее, – заявила она, проталкиваясь мимо переругивающихся торговцев.
Когда кто-то из них, обнаглев, попытался схватить жрицу за руку, он получил весомый тычок кулаком под ребра от ближайшего воина.
Сохранять достоинство и внешнее высокомерие, протискиваясь вдоль обозов, было не самым легким делом, но Шепсет старалась. Со стороны казалось, что она имела полное право здесь находиться, а вот всем остальным лучше б посторониться.
Стрела свистнула, вонзившись в телегу рядом. Воин дернул девушку вниз, чтобы укрылась за мешками, и заслонил щитом. Шепсет не сразу поняла, что происходит, когда воздух со свистом рассекли еще несколько стрел. Кто-то закричал, указывая на ближайший склон. Окрики и гиканье перекрыли ругань. Кто-то уже спускался сюда, выбирая наименее отвесную часть склона.
На обоз напали, но, очевидно, грабители не ожидали столкнуться здесь с хорошо вооруженным отрядом, и атака захлебнулась. Шепсет едва только выглянула из укрытия, чтобы увидеть, как несущегося к ним разбойника ее страж насадил на копье. Еще трое оттесняли дальше по тропе еще нескольких нападавших, вооруженных дубинами и легкими топорами. Возница телеги, за которой она пряталась, вскинулся было, не то чтобы предупредить, не то собираясь сдаться, но его крик захлебнулся, когда в горло вонзилась стрела.
Голоса
Судорожно вздохнув, девушка заставила себя подняться, удерживаясь за телегу. Крики живых звучали издалека, заглушаемые шепотом мертвых. Она с трудом ориентировалась. Ноги едва держали от нахлынувшей слабости. Девушка еще помнила, что лучше пригнуться, и потихоньку двинулась вперед, положив ладонь на висевший на поясе кинжал. От этого стало немного спокойнее.
И, как тогда, время замедлило бег, а движения окружающих стали вялыми, тянущимися, как в глубокой воде. К ее ногам упало чье-то тело – живое, потому что тут же попыталось отползти под телегу. Заревел впереди вол, вскинув голову, вырываясь и круша телегу впереди, уже завалившуюся набок. Кто-то толкнул Шепсет, и она потеряла равновесие, несколько вязких мгновений пытаясь осознать, что произошло. А когда подняла голову – было уже слишком поздно. На нее опускался топор.
Шепсет не успела даже зажмуриться. Промелькнула мысль – а успеет ли срастись раскроенный череп, или на это не хватит чудесных сил ее ожившего тела?
Черная тень метнулась откуда-то из-за спины, сбивая противника с ног. Пронзительный крик слился со звериным рычанием. А потом кто-то дернул Шепсет, рывком поднимая на ноги. Она обернулась, мельком увидела устремившегося к ней разбойника с перекошенным лицом. Но следующий предназначавшийся ей удар был встречен хопешем. Этот звон прозвучал для нее так ярко, что перекрыл даже голоса
Воин оттолкнул ее себе за спину, отбил новый удар косым взмахом. Крутанул клинок и ударил вниз по незащищенному колену разбойник. Шепсет уже не слышала крик. Противник, потеряв равновесие, попытался отбить выпад, но следующий удар хопеша снес ему голову.
Даже будь ее сознание ясным, она бы не сумела разобрать, что происходило вокруг. Уцелевшие торговцы, обезумев от страха, пытались протиснуться назад, под защиту отряда. Кто-то из разбойников уже карабкался по склону, надеясь сбежать, но оказался встречен отрядом стражи, отрезавшей им путь наверху. А на дороге воины добивали остальных нападавших, не разбираясь.
Шепсет протянула руку, окликнула своего защитника.
– Мне очень нужно… вперед… – отрывисто попросила она, пытаясь отдышаться. – Быстрее…
Воин обернулся, и только тогда девушка, наконец, узнала его.
– Нахт…
Меджай коротко кивнул, протянул ей свободную руку. Шепсет вскрикнула, когда на него бросился один из разбойников. Нахт оказался быстрее, развернулся, рассекая косым ударом справа, крутанул хопеш, нанося зеркальный удар. Жрица не успела даже разглядеть, выжил ли нападавший, когда меджай уже потащил ее вперед, расчищая им путь – расталкивая людей или прорубаясь сквозь них. Она взвизгнула, когда один из волов понес, и телегу занесло, едва не впечатав их в склон. Нахт рванул в сторону, увлекая ее за собой. Лица, движения – все мелькало как в безумном сне.