Анна Сешт – Сердце демона (страница 40)
Мёртвые, пробуждённые чужой извращённой волей, слепо смотрели на живых, теснились в проходе. И сколько их ещё было там, во мраке?
Альяз чуть слышно зашептал воззвание Богам. Краем глаза Аштирра увидела, как Ришнис сделал рукой охранный жест. Кошмар из сказаний хиннан воплотился, и всё же оба кочевника встали плечом к плечу, заслоняя собой остальных.
Нера скользнула к одной из колонн, поддерживавших свод погребального зала, замерла, прижавшись спиной. В руках сверкнули длинные кинжалы. Взгляд охотницы скользил с одного противника на другого, словно отыскивая возможные бреши в их защите. Эймер почти ленивым движением перехватила посох поудобнее. Другой рукой она поигрывала хрупким сосудом с белёсой жидкостью. Никто из них не нападал – ждали приказа Раштау… который почему-то медлил. Ну а некроманту торопиться было некуда – мертвецы перекрывали единственный выход из зала.
Мужчина в маске насмешливо поклонился, приложив ладонь к груди.
– Ты опережал меня на несколько шагов, жрец. Всегда успевал. Благодарю, что в итоге всё же указал путь к сокровищу. Без тебя я бы, право, не справился.
Хлыст Раштау со свистом рассёк воздух, оставляя в пыли и каменной крошке след – словно очерчивая некую невидимую границу между ними.
– Оскверняя наследие моего народа, вы обрекаете свои имена на вечное забвение, – холодно произнёс жрец. – Отпустите мёртвых. Сложите оружие. Иначе не познаете ни посмертия, ни перерождения, а ваши имена канут в небытие! Так повелеваю я, Верховный Жрец Аусетаар, Госпожи Очищающей Боли.
Тишину нарушал лишь шелест одежд и погребальных пелён. А потом мужчина в маске негромко, но жутко рассмеялся – приглушённый скрежет в обители мёртвых.
– Твои боги ушли, старик. Погибли, сгнили вместе с этой землёй. Расстановка сил теперь иная. Посмотри, мне подвластны даже запретные знания ваших хвалёных бальзамировщиков! – он развёл руки, указывая на мертвецов, точно на свою свиту. – Те самые, к которым так боялись прибегать послушные рабы Собачьего Бога.
– Силу моих Богов ты познал вчера сам, Предвестник, – Раштау недобро усмехнулся, неспешно отступая. – И когда сбега́л, поджавши хвост, бросив своих людей на милость Стражей, то не смел и намёком оскорбить древних.
Некромант раздражённо дёрнул хвостом, чем и выдал себя. Слова жреца его задели.
И да, он был рэмеи. Почему-то именно этот факт Аштирре тяжелее всего было принять, хотя Эймер предупреждала.
«Он рэмеи. Он знает, зачем пришёл сюда и что здесь ищет».
– Ты растерял последние крохи Силы, – вкрадчиво проговорил он. – И что ты можешь противопоставить мне теперь?
Запоздало Аштирра поняла, что не чувствует Силу отца в очерченной им границе. И не пробегало по хлысту привычных искр. Неужели…
Закончить мысль жрица не успела. Мертвецы медленно двинулись на них, смыкая строй.
Что-то зазвенело, с треском взорвалось – Эймер кинула свою склянку. Растекающийся туман сродни тому, что выплеснулся из древней ловушки, остановил мёртвых – они слепо шарили перед собой, словно вдруг потеряли всякий ориентир.
Треск алхимического зелья слился с грохотом посыпавшихся камней. Раштау, отвлекавший незваного гостя разговорами, уже оказался у стены. С силой жрец ударил ногой, разрушая остатки хрупкой недоразобранной кладки. А потом, ни на кого даже не взглянув, пригнулся и нырнул в открывшийся небольшой проход. Брошенный хлыст, его чудесное оружие, остался лежать в пыли – немыслимо!
Аштирра не решилась окликнуть отца – просто не поверила своим глазам.
Альяз, плечом к плечу стоявший с Ришнисом, растерянно оглянулся вслед жрецу. В глазах молодого кочевника застыл немой вопрос: неужели Раштау бросил их? Нет, в это Аштирра отказывалась верить. Тайна Кадмейры была бесконечно важна… но ведь не важнее жизней друзей?
Голос отца внутри был так отчётлив, словно сам он стоял сейчас за плечом и наставлял её:
«На тебе будут все наши жизни».
Решительно Аштирра сунула бездымный факел в одну из щелей в стене. Слова некроманта были ложью – Боги не оставили их народ и не оставят, пока на этой земле хоть один рэмеи или человек будет возносить им молитвы.
Светочи жизни спутников горели перед её мысленным взором, а Сила выплёскивалась через край, почти искря на кончиках пальцев, ожидая выхода. Вздохнув, жрица направила эту Силу на отряд, делая то, что каждый целитель Таэху умел лучше всего, – подстегнула жизненные процессы четверых защитников гробницы, обостряя их инстинкты и чутьё, заставляя кровь вскипать в жилах. Альяз удивлённо охнул, Ришнис удовлетворённо усмехнулся, крутанув скимитар. И когда туман Эймер рассеялся, весь погребальный зал пришёл в движение.
Ришнис и Альяз вихрем устремились к мертвецам, разбивая первую линию, – скимитары зазвенели, сталкиваясь с древними хопешами. Отец и сын были словно зеркальные отражения, чувствуя друг друга в каждом движении, действуя как один. Изогнутые клинки хиннан мелькали в воздухе неуловимо взгляду, рассекая иссушенную временем и бальзамирующими составами плоть, с треском круша кости.
Бесшумной стремительной тенью Нера проскользнула мимо сражающихся, не замеченная Предвестником. Аштирра скорее чувствовала охотницу, чем видела, – та держалась в тенях, не вступая в открытый бой, идя к намеченной цели.
Новые мертвецы уже пробирались в зал вслед за первыми. Жрица различала доспехи более поздних эпох, белеющие кости с обрывками гнилой плоти, не знавшими рук бальзамировщиков. Похоже, некромант поднял всех, кого нашёл по дороге. От запаха затхлости, гнили и бальзамирующих составов в зале было тяжело дышать.
Полыхнула синяя вспышка, ударив в грудь первых двух мертвецов, отбрасывая на товарищей позади. Сбитые с ног, мумии неловко копошились, точно большие перевёрнутые на спину жуки, но упрямства им было не занимать. Точнее, тому, кто вёл их.
Снова зазвенело стекло, жемчужный туман окутал всех призрачной кисеёй. В этой дымке мёртвые терялись, беспомощно топтались на месте. Аштирра невольно подумала, что, возможно, ловушка, запущенная Нерой в коридоре, изначально предназначалась не для живых… От этой мысли стало не по себе.
– Жаль, ненадолго, – тихо проговорила стоявшая рядом Эймер.
– А есть ещё?
Чародейка с сожалением показала последнюю колбу.
– Напоследок, – шепнула она. – Прикрыть наш отход.
Насмешливый голос Предвестника, приглушённый туманом, наполнил зал:
– Старик, без сомнений, похоронит себя там, только бы сохранить тайну. Но, похоже, он и вас решил принести в жертву. Бросил… как это на него похоже.
– Анату получит желаемое! – визгливо закричал кто-то издалека, из катакомб. – Узрите же силу Владычицы!
Аштирра вскинула голову. Некромант был не один. А ведь отец это почувствовал раньше всех! Вот почему обращался не к одному только Предвестнику – словно оставил намёк, как любил делать в ходе обучения дочери.
Переглянувшись с Эймер, девушка отступила к нишам с телами, пока, к счастью, неподвижными, и затаилась. Превозмогая отвращение от соприкосновения с неестественной жизнью, жрица потянулась к жизни настоящей, нащупывая её где-то там, во мраке переходов. Она должна была проверить свою теорию, но сразу на предводителе пробовать не решилась. О Предвестнике позаботится Нера.
Аштирре приходилось рассредотачивать внимание, сохраняя связь со своими спутниками, помогая им стать быстрее, сильнее. Задача была непростая – как выпутывать единственную хрупкую нить из общего полотна, большей частью ещё и сгнившего.
Туман рассеивался рваными клочьями, похожими на обрывки погребальных пелён.
Мертвецы, снова почуяв живых, двинулись на них. Они были медлительнее спутников Аштирры, но двигались неотвратимо, как песчаная буря, – шли, ползли, целиком и по частям. Ужасающие рваные раны, оставленные клинками хиннан, были бы смертельны для любого… кроме тех, кто уже мёртв.
Уходя из-под удара копья, Ришнис откатился к разбитому саркофагу, резко поднялся на одно колено. Альяз, не сбавляя скорости, вспрыгнул на спину отца, взлетел на каменную крышку. С яростным возгласом, в прыжке, юноша обрушил скимитар на голову ближайшего мертвеца, уже поднимавшего хопеш. Лезвие отсекло половину иссохшего лица, и противник пошатнулся, но уже в следующий миг занёс оружие для ответного удара.
Альяз поскользнулся на плите, выставил клинок для защиты на доли мгновения позже. Аштирра зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.
Ришнис успел. Кувырком выбравшись из-под саркофага, охотник выбросил вперёд руку со скимитаром, отводя хопеш от плеча сына. Удар наотмашь снизу вверх – и из вспоротой грудной клетки древнего воителя брызнули в стороны осколки рёбер. Зияющая пустота была на том месте, где раньше у него находилось сердце.
Альяз, опомнившись, нанёс удар. Отсечённая по плечо, почерневшая от времени рука упала на пол, но тут же вцепилась заточенными когтями в сапог Ришниса. Кочевник дёрнул ногой, с силой впечатал мёртвую кисть в пол, словно отвратительное насекомое. Рядом полыхнуло. Мертвец, поднявший копьё, занялся в огне, издав не вой – хриплое шелестящее урчание. Словно предсмертный вздох. Этот звук заставлял сердце сжаться от страха… и от жалости.