Анна Сешт – Сердце демона (страница 29)

– Похожи, да? – менестрель усмехнулся, кивнув на Альяза, который что-то горячо доказывал следопыту парой лет старше его.

Аштирра прыснула. Теперь, когда Брэмстон указал на это, она и правда оценила невероятное сходство. Что Чесем, что Альяз друг друга стоили. Верный сау побратима Аштирры был старше и сдержаннее. Чесем и к нему цеплялся – норовил куснуть за ухо, зовя поиграть, или пытался уронить в песок. Старший пёс вяло, с достоинством огрызался в ответ.

– А у того прям на морде написано: «Побереги силы для искажений, а не носись тут, как роем блох укушенный», – отметил Брэмстон.

Аштирра рассмеялась, прикрыв ладонью рот, чтоб не привлекать внимания.

– Слушай, а как же ты оставил «Тихую Гавань» на такой долгий срок? – спросила она.

Менестрель покачал головой, шутливо сокрушаясь.

– И не говори. Потратить целое состояние на заведение только лишь для того, чтобы им всё равно заправляла прежняя хозяйка! Но, в общем, не впервой.

– Чую, без госпожи Мейвы ты бы вовсе прогорел.

– Конечно, причём сразу же! – Брэмстон широко улыбнулся. – А так – было у кого набраться премудростей. Главное, я превратил «Гавань» в место преинтереснейших встреч и сделок, как и было задумано. Но да, самому мне приходится отлучаться на встречи не менее интересные… Вот, например, на нашу с тобой. Ничуть не жалею.

Аштирра постаралась не показывать смущения. Изначально, конечно, Брэмстон говорил о разнообразных поручениях Раштау – встречах с дельцами чёрного рынка, коллекционерами и охотниками за удачей. Знакомства у менестреля были самыми разнообразными.

Её взгляд невольно скользнул к уже знакомому чеканному медальону на груди Брэмстона. От жары он ослабил шнуровку до конца, да и в целом частенько носил рубаху распахнутой настолько, что с тем же успехом мог вообще её не надевать.

– Это, кстати, защитный амулет, – доверительно сообщил менестрель, с улыбкой поймав её взгляд. – Ну, ты же на медальон смотришь, да?

Аштирра фыркнула.

– И что, хорошо он тебя защищает?

– Пока живой, как видишь, – Брэмстон указал на один из тюков, притороченных к седлу. – И доспехом я тоже не пренебрегаю. Надену, не беспокойся, просто позже. Это только в ярмарочных пьесах герои скачут полуголыми – для зрелищности.

– Говоришь со знанием дела.

– А как же! Я сам знаешь сколько таких написал?

– Читать не буду, даже не проси, – отмахнулась жрица. – И не жалею, что не видела тебя там на главных ролях.

– Зря, зря, я был хорош, – рассмеялся менестрель. – Ещё попросишь!

– Скорее уж Апет-Сут поднимется из гробницы песков!

Вскользь Аштирра коснулась своих амулетов, скрытых под льняной рубахой. Один из них, старинной рэмейской работы, был зачарован на алтаре Аусетаар отцом, второй – подарен Эймер и зачарован ею же. Должно быть, и над примечательным медальоном Брэмстона поколдовала она.

Сама чародейка, одетая в длинное тёмно-синее платье с удобными разрезами по бокам, ехала почти в самом конце каравана. Капюшон, ниспадавший мягкими складками, защищал её от зноя. На спине верблюда Эймер держалась так же грациозно, как сидя во главе стола, – идеальная осанка, непринуждённые жесты.

Словно почувствовав взгляд Аштирры, чародейка приветливо махнула ей и вернулась к разговору с Фельдаром. Дворф, по своему обыкновению, предпочитал путешествовать пешком. Он и лошадей-то как средство передвижения признавал не особо, и в седло садился разве что в самых редких случаях, когда от скорости зависел успех всего их предприятия. Сейчас случай был явно не тот.

А вот заставить Фельдара забраться на спину верблюда за всё время их знакомства не удалось ни Раштау с его даром убеждения и умением взывать к разуму, ни Нере, попытавшейся взять дворфа на спор, ни даже самой Эймер. Чародейка как-то даже обещала подарить поцелуй храброму воителю гор, если тот найдёт в себе смелость перебороть нелюбовь к «ладьям пустыни». Фельдар в ответ на это отшучивался и брюзжал: «Смелость – она в бесстрашии перед лицом врага на поле боя, а не в том, чтоб взгромождать своё седалище на нечто высотой с дворфийскую сторожевую башню». А позже, выпив с Раштау, ещё и непременно добавлял, что при его, Фельдара, на то желании он без особого труда заслужит поцелуй другим способом. Каким именно, правда, умалчивал.

Замыкали процессию воины Фельдара и несколько кочевников, сопровождавшие верблюдов, навьюченных тюками с провизией и снаряжением. Остальные хиннан – следопыты Ришниса – сменяя друг друга, прочёсывали окрестности, а заодно отлучались убедиться, что за караваном никто не идёт.

Тианера в отряде не задерживалась – отправлялась на разведку то с кем-то из следопытов, то сама по себе. И если уж она желала оставаться незамеченной, обнаружить её было непростой задачей даже для опытных охотников хиннан. Вот почему именно ей Раштау доверял искать безопасный путь в каждом их путешествии. Правда, в их узком кругу ходила шутка, которую жрец как-то озвучил на одном из семейных ужинов: «Когда наша Нера волнуется в преддверии новых открытий, непрекращающимся потоком её болтовни можно заново наполнить высохшее русло Апет, умей я обращать слова в воду».

Сам Раштау, наоборот, делался задумчив и немногословен, чем ближе к цели – тем сильнее. Иногда он надолго погружался в почти медитативное состояние, и Аштирра знала: лучше не отвлекать отца пустой болтовнёй. Его блестящий разум просчитывал целое пространство вариантов, а от этого во многом зависел успех их миссий.

На берегу вади на возвышенности раскинулась крепость позднеамранской эпохи, сложенная из массивных, плотно подогнанных друг к другу светлых каменных блоков. Камень люди во многом позаимствовали из окрестных рэмейских храмов, и те потеряли свои первозданные величественные очертания. Увы, это было обычным делом. Даже в эпоху Императоров Эмхет некоторые правители и знать приказывали разбирать более древние постройки в целях экономии времени и средств и возводили из этих материалов новые. Что уж говорить о более поздних временах. Если бы не искажения и твари, обретающиеся у Мест Силы, даже Планарные Святилища древних сейчас были бы разобраны до основания. Несколько таких – правда, куда более скромных размеров, чем те, что возвышались у руин Апет-Сут, – располагались недалеко от Шаидет. Аштирра различала на горизонте очертания малых пирамид.

Караван остановился у заброшенной крепости на закате. С возвышенности открывался вид на древний некрополь с величественными мастабами[16] и руинами погребальных храмов. Большинство обелисков были разбиты ещё во времена Катастрофы и теперь лежали массивными блоками, преграждая путь. Те же, что чудом сумели устоять, напоминали клыки древнего диковинного зверя из легенд, погребённого под этими песками вместе с многочисленными рэмеи и людьми ушедших эпох.

Стены храмов зияли брешами, природными и рукотворными, и сквозь некоторые из них можно было провести целую священную процессию. От большинства хозяйственных построек остался разве что едва угадываемый под слоем песка фундамент.

Аштирра узнала эту часть некрополя, самую древнюю. По рассказам отца и из расшифрованных свитков жрица помнила, что здесь слоями располагались захоронения не одного поколения рэмеи. Первые упоминания об этом месте встречались ещё во времена правления Секенэфа Мудрого и его наследников. И даже после Катастрофы, изменившей лик их земли до неузнаваемости, рэмеи возвращались в некрополь Шаидет, как и люди, перенявшие культуру Таур-Дуат. Оазис был одним из последних природных оплотов, долгое время противостоявших последствиям трагедии. Жизнь кипела здесь много веков, а значит, и погребальные ритуалы проводились. Как и говорил Брэмстон, некоторые захоронения были свежими – даже сотни лет не прошло.

Реальность расслаивалась, и на краю сознания Аштирра слышала целый хор шепотков. Всплеск, обещанный Эймер, в древнем некрополе ощущался сильнее. Жрица видела, что и отец, и тётушка чувствовали то же – внимательно осматривались, напряжённые и собранные. Тем, кто магией не владел, сейчас было чуть проще, но и они испытывали смутную тревогу. Сау взлаивали, предупреждая своих людей об искажениях впереди. Это было ожидаемо.

Аштирра опустила своего верблюда на колени. Брэмстон, спрыгнув на песок раньше, помог ей спешиться, удержал её руку в своей чуть дольше, чем требовалось.

Следопыты хиннан осмотрели крепость ещё до прибытия каравана. Девушка услышала, как кочевники докладывали Ришнису и Раштау, что в развалинах кто-то останавливался, но уже некоторое время назад.

– Значит, придут с другой стороны, – мрачно бросил жрец, спешиваясь и привязывая своего верблюда. Он уже готовился ставить защитный круг.

Караван располагался на отдых. Место было вполне подходящим для лагеря – выгодное для того, чтобы обороняться, – но до погребения Кадмейры отсюда было не так близко. Судя по составленной карте, последняя обитель царицы лежала в более «новой» части некрополя, среди скальных гробниц и мраморных амранских усыпальниц.

На вершине одной из ближайших к крепости мастаб словно из ниоткуда возникла Тианера. Легко, точно кошка, прыгая по массивным каменным блокам, она направлялась к отряду. Двое следопытов Ришниса едва за ней поспевали.

Рэмеи подала знак, и Раштау вышел ей навстречу. К ним присоединились и остальные члены команды – Эймер и Фельдар, Аштирра и Брэмстон. Ришниса жрец тоже подозвал к себе.