Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга вторая (страница 52)

Нэбмераи сделал несколько шагов и усадил её куда-то – ладонью она нащупала тонкий лён покрывал. Ослабив ремешки, Таэху сам стянул с неё сандалии, приласкал ступни, посылая сладкую дрожь по всему телу.

– Когда-то привести тебя к себе казалось неловким, неуместным… Теперь ты здесь.

Доверие. Дом. Да, это было очень важно – не только для него, для них обоих теперь, когда их союз был не просто договором.

Анирет наклонилась, притянула его к себе.

– Всё так, как должно быть… – прошептала она, целуя его, нежно скользя ладонями по спине, плечам, всем своим существом стремясь оказаться ближе.

– Ты сказала, что не станешь требовать от меня клятв любви и верности, помнишь? – усмехнулся Нэбмераи, освобождая царевну от облачения. Одной рукой он собрал её заплетённые во множество тонких кос волосы и теперь удерживал так – осторожно, но крепко. – И не раз напоминала об этом после.

Сердце пропустило пару ударов, но Анирет не отвлекалась от своего занятия – сняла и откинула его пояс.

– Может быть, поговорим после?.. – мягко предложила она, нетерпеливо стягивая с него схенти, путаясь в складках драпировки.

– Нет. Сейчас, – выдохнул Нэбмераи, резко привлекая её к себе, и обнял со спины, всё так же сжимая её волосы. Она чувствовала всю силу его желания – близко и вместе с тем недосягаемо – и попыталась прильнуть к нему, но он не позволил. – Потому что так мне желанно – любить тебя и быть тебе верным, – его губы коснулись её плеч, высекая искры уже нестерпимого стремления, и ладонь, удерживающая её рядом, приласкала груди. – И ты…

– Я чту наш выбор, любимый, – Анирет протянула руку назад, чтобы обнять его. – Больше, чем договор – доверие… единство помыслов и дел…

Разомкнулись границы привычного восприятия, выпуская саму их суть навстречу друг другу. И Владычица Таинств благословляла их упоительное единение в Своём священном месте…

Утро просачивалось сквозь плотные занавеси вездесущим солнечным светом, настойчиво будило, хотя просыпаться не хотелось. Анирет потянулась, и тело отозвалось сладкой истомой, приятной усталостью.

– Нам ведь можно никуда не спешить? – зевая, спросила она, и открыла глаза.

Нэбмераи рядом не оказалось. Она села, оглядывая его комнату – алтарь Аусетаар, стойка для оружия и доспехов, пара плетёных сундуков… и разворошённое ложе, по которому как будто стая ша промчалась. На этом ложе Анирет и сидела сейчас, гадая, то ли дождаться супруга, то ли одеться и пойти его искать. Но беда была в том, что и одеяние её куда-то исчезло – притом вместе с сандалиями. В крайнем случае, можно было бы задрапироваться в покрывало, изобразить последние веяния столичной моды – кто ж станет спорить с царевной, что это не так?

Её взгляд остановился на статуэтках на алтаре. Соскользнув с ложа, Анирет подошла, разглядывая фигурки. В центре расположилась статуэтка из диорита, с локоть высотой – Аусетаар в ипостаси Госпожи Очищающей Боли, сжимающая в руке плеть, ту самую, что теперь была одним из атрибутов императорской власти. Рядом стояли фигурки других Божеств, поменьше. Одна из статуэток привлекла внимание девушки: сидящая пара – уже не Богов, а рэмеи, вырезанная из золотистого алебастра. Так традиционно изображали супругов – они обнимали друг друга со спины в знаке взаимной поддержки, а взгляды были устремлены вперёд, в одном направлении.

Единство помыслов и дел.

Анирет не удержалась, подняла статуэтку, погладила тёплый камень, который так и льнул к рукам. Судя по форме рогов, оба рэмеи были Таэху. Нащупав пальцами посвятительную иероглифическую надпись, девушка перевернула было фигурки, чтобы прочитать…

Скрипнула дверь, и царевна поспешно поставила статуэтку обратно, шмыгнула на ложе, накрываясь с головой.

– Сюда никто не придёт – боятся, – прозвучал насмешливый голос Нэбмераи. – Вылезай, Владычица, я принёс поесть.

Анирет высунула голову из-под покрывала. Запах свежего хлеба был умопомрачительным. Садясь, она запоздало подумала, как нелепо, наверное, выглядит – заспанная, с видавшей лучшие дни причёской. И макияж же не смыла! Совсем не до того было. Но Нэбмераи смотрел на неё так, как будто она сейчас сияла на дворцовом пиру, не меньше. Отставив поднос, он приблизился, сел рядом, с улыбкой глядя, как она приглаживает волосы и трёт глаза.

– Тебе смешно – сам-то уже умылся, – фыркнула царевна, пряча смущение.

– Ну когда я ещё увижу тебя такой, какой больше никто не видит? – возразил Нэбмераи, протягивая ей чашу с водой.

– Ты, главное, не запоминай. Запомни меня прекрасной, – Анирет намочила ладонь, потёрла лицо, украдкой посмотрев, много ли остаётся на пальцах краски.

– Это нетрудно – ты такая и есть.

Обмакнув край льняной ткани в воду, Таэху аккуратно отёр её веки – что там творилось, на лице, ей думать не хотелось. В его прикосновениях было столько нежности – удивительно, как это сочеталось с иными аспектами его страсти. Анирет придвинулась ближе, устраиваясь у него на коленях и скрещивая ноги за его спиной, ласково коснулась любимого лица.

– Мы так не поедим, – со смехом предупредил Нэбмераи. – А ночью ты просила пощады.

– Неправда!

– Ну, почти.

– Теперь главное выбрать, какой голод утолить первым…

– Весь день в нашем распоряжении. И, если захочешь, не один.

– Не «если» – захочу. Вот и посмотрим, кто первым сдастся… Ох, – она спохватилась, хотя думать об этом совсем не хотелось. – А что скажем другим? Меня ведь будут искать.

– Ну, ты же прибыла для обучения, – невозмутимо ответил Таэху и подмигнул ей. – Я ещё многому тебя могу научить.

– Сделаю вид, что я очень плохо запоминаю… – пообещала Анирет и припала к его губам…

Хлеб, конечно, успел остыть, как и травяной чай, но никто не жаловался. Казалось, что вкуснее еды пробовать просто не доводилось.

– А всё-таки, где моя одежда? – поинтересовалась Анирет, щедро макая очередной кусок хлеба в изрядно подтаявшее масло и протягивая Нэбмераи.

Он вдумчиво разжевал, и только потом ответил:

– Спрятал. Чтоб не сбежала, пока я отлучался.

– Мне бы даже в голову такое не пришло!

– А мне пришло, и я решил взять царевну в плен, – Таэху явно был собой очень доволен.

– Находчивый. Мне всё равно придётся наведаться к себе – там мои вещи… и подарок! У меня же есть для тебя подарок!

– Ещё успеешь подарить, – он поцеловал её ладонь, коснулся губами пальцев, слизывая остатки масла. – А вот про подарок ты хорошо вспомнила.

Таэху поднялся, подошёл к одному из плетёных сундуков, сперва вынул оттуда аккуратно сложенный калазирис царевны, потом сандалии и наконец – небольшой льняной мешочек. В таких часто хранили амулеты и изображения покровителей. Нэбмераи спрятал какой-то предмет в ладони и убрал мешочек обратно. Пройдя мимо алтаря, он взял ту самую статуэтку, хмыкнул, видимо, заметив, что она сдвинута. Царевна смутилась, но воин ничего не сказал – сел рядом и, протянув ей алебастровую пару, ободряюще кивнул.

– Мои родители, – пояснил он. – Сипар и Ашаит Таэху.

– Красиво…

Анирет рассмотрела изображения уже без спешки. Работа была тонкой, изящной, хотя черты, казалось, немного сгладились от времени… и от частых прикосновений. Сколько Нэбмераи обращался к ним, ждавшим его на Западном Берегу? сколько вспоминал, удерживая в ладонях тёплый камень? Война ведь забрала их рано… Ненавидел ли он народ, лишивший его родителей, до сих пор? Или время исцелило сердце, оставило сокровища памяти и светлую печаль?.. Она не решилась спрашивать.

– Это мамино. Дядя сохранил. И оно должно быть у тебя, – просто сказал Нэбмераи, беря её за руку и надевая на свободный палец кольцо.

Анирет лишилась дара речи. Да и что тут было сказать? Только смотреть на свою руку в его ладони затуманившимся от избытка чувств взглядом. На золотом кольце, украшенном яркими эмалями, соединялись лотос и веер бумажного тростника – символы Верхней и Нижней Земли. В безмолвной благодарности она прижалась щекой к его ладони.

Они заслужили счастье этих нескольких дней, краткое, но драгоценное. Даже Верховный Жрец понял всё правильно, и не задерживал Нэбмераи долгими разговорами, хотя и высказал ненавязчивую просьбу, чтобы как-нибудь они оба всё-таки зашли к нему. Но реальность не могла не напомнить о себе неразрешёнными делами, не могла не вторгнуться в отвоёванное с таким трудом время и пространство, в котором не было места другим.

Однажды Таэху вернулся другим – мрачным и закрытым. В отличие от Ренэфа, он не выплёскивал свой гнев, и, наверное, зря. В такие моменты рядом с ним делалось не по себе – ярость исходила от него тяжёлыми волнами, и взгляд становился тёмным, давящим.

– Что произошло? – спросила Анирет, нерешительно коснувшись его напряжённого плеча.

– Я пытался получить для тебя ответы, – процедил он сквозь зубы. – Зря. Дядя ограничился общими словами…

– Как и мой.

– А старик Кахеп давно уже выжил из ума. Там, где соображает, – прикидывается, что говорят не с ним. Пришлось пригрозить Сэбни…

Анирет изумлённо посмотрела на него. Нэбмераи отмахнулся.

– Всё равно бессмысленно. Страх перед Владыкой сильнее. Не знаю уж, что они все там охраняют, но выведать мне удалось немного. Что-то произошло здесь… за гранью привычного и приемлемого. А бывший телохранитель твоего брата и правда уже ничем не поможет…

– Ты видел его? – встревоженно спросила царевна.