Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга вторая (страница 54)

– Он ведь пытался что-то сказать мне, – глухо проговорила царевна, выронив его руку, зло утирая слёзы. – Как будто пытался предупредить о чём-то. Он бы не сделал мне ничего плохого!

Оба Таэху молчали – не спорили, но и не соглашались. Потом Сэбни вернулся к своему подопечному, поднёс ему воды, тихо уговаривая, помогая выпить. Нэбмераи деликатно обнял её за плечи, увёл в ночь. Она глотала слёзы, безуспешно стараясь успокоиться, не оплакивать.

Павах словно забыл, как жить… и всё же пытался достигнуть её, всеми силами пытался.

Глава 39

Им пришлось задержаться дольше, чем они собирались, но бальзамировщица оправдала ожидания Хэфера. Благодаря ей непосредственная угроза жизни принца отступила хотя бы на время. Когда они наконец снялись с места, жрица напутствовала их хмурым ворчанием, что они угробят эльфа на болотах, что все её труды пойдут священным псам под хвост и что всё равно они не довезут его туда, куда собирались.

Хэфер знал, что довезёт. Иного он просто не мог допустить. Осознание хрупкости вверенной ему жизни, понимание, сколько всего зависело от сохранения этой самой жизни, почти пугало. Но Боги ведь свели их не просто так – уж точно не для того, чтобы он проводил Эрдана в Страну Вечного Лета.

Через полтора дня они добрались до условленного места, где уже ждали двое Ануират. Пополнение небольшого отряда удивило псоглавых, но задавать вопросы царевичу они не решились – только тихо переговорили между собой, когда он был занят Эрданом.

Понемногу из обрывочных реплик эльфа Хэфер сумел восстановить, насколько возможно, целостную историю. Когда весть о смерти наследника трона Обеих Земель достигла королевы, а обвинения были выдвинуты роду её ближайшего союзника и эмиссара в Таур-Дуат, Тремиана Ареля, она не стала дожидаться собрания и решения Совета Высокорождённых. Это могло затянуться на долгие месяцы, и момент был бы упущен. Никого не уведомляя, Ллаэрвин пошла против правил и сама собрала небольшое тайное посольство, целью которого было как можно скорее добраться до Владыки и Великого Управителя, рассказать правду и выступить вместе с ними против общего врага. Не раз Эрдан подчёркивал, как важно было сохранить союз. Он целиком и полностью поддерживал решение матери и был уверен в мудрости своих союзников-рэмеи и в том, что всё удастся разрешить мирно. Но он был готов и к гневу Владыки в его великой скорби и знал, что, возможно, отправляется в Таур-Дуат не только как посол, но и как заложник мира. В то, что Император причинит ему вред, не верили ни он сам, ни королева. И те особые договоры, что связывали Ллаэрвин с Хатепером, должны были стать ему защитой. В том, что дядя вступился бы за принца, Хэфер не сомневался, как и в том, что отец не совершил бы никаких непоправимых действий до завершения расследования, раз уж даже против родов Мерха и Эрхенны пока ничего не предпринял открыто. Именно это заставляло его думать о третьей силе – возможно, даже не одной…

Эрдан отбыл из королевства почти год назад и не знал всего, в чём был обвинён род Арель. Но даже то, о чём он говорил, не оставляло надежд на оправдание доброго имени Тремиана – на павших в Игре Дворов традиционно возлагали многие чужие ошибки и промахи.

С падением Дома Арель во многие области жизни Данваэннона пришёл хаос. Дело касалось не только выстроенных дипломатических связей и связей через осведомителей. Насколько Хэфер разбирался в эльфийской политике, уход с арены событий целого Высокого Рода для эльфийского общества был сродни кошмару, поскольку означал разрушение великого множества привычных цепочек взаимосвязей. В текущей ситуации существовал большой риск очередной смены власти, и появление внешнего врага было бы в этой ситуации действительно идеальным решением. Но королева свято чтила прежние договоры, и такой шаг, как конфронтация с рэмеи, был для неё неприемлем.

Ллаэрвин Тиири сейчас, должно быть, буквально тонула в дрязгах и всеобщем недовольстве, пытаясь примирить фракции между собой и с новой действительностью. А если учесть ещё и подробности столкновения в Лебайе, о которых Хэфер узнал от отца, – задача королевы многократно усложнялась. Ей необходима была поддержка, подтверждение того, что она не осталась одна на этом поле боя. Потеря сына станет сокрушительным ударом… и кто-то понимал это слишком хорошо.

Как Эрдан уже говорил Хэферу, его посольство встретили с миром, но к Императору не препроводили. Судьба немногочисленных спутников принцу была неизвестна, как и то, что сделали с найденным у него посланием от матери и с дарами, предназначавшимися Владыке. Эльф также не знал, куда именно его доставили, не видел лиц тех, кто говорил с ним и кто изувечил его.

Но после кто-то другой спас его из тёмного зала храма, где он провёл несколько дней, а по ощущениям – целую вечность, где лишился руки. Этот перелом в истории эльфа особенно смущал Хэфера. Было ли спасение игрой? Или за два этих события отвечали разные, не связанные друг с другом фракции?

Эрдана переправили в богатое поместье, и последующие месяцы он провёл, можно сказать, не в плену, а в гостях. В его распоряжении были хорошая пища и вина, музыка, свитки, прогулки, что душе угодно – даже прекрасные женщины, если бы он того пожелал. В одном и том же месте Эрдан никогда не проводил больше месяца – это объясняли ему тем, что предатели могли обнаружить его. В слуги ему были выделены и рэмеи, и эльфы – эльфы, которых он не знал, – но никто не отвечал на неудобные вопросы. Говорили только, что ведётся расследование смерти наследника, и вина за это по-прежнему возложена на элиту Данваэннона – потому так важно было позаботиться о безопасности принца. В какой-то момент Эрдан отчаялся понять, что вообще происходит. Несколько раз он посылал вести матери и Великому Управителю, и для этого ему охотно выделяли гонцов, только все его послания оставались без ответа. Хэфер, помнивший свою попытку направить послание от Ануират, был уверен: ни одно из писем Эрдана на самом деле просто не отправляли.

А недавно эльфа передали Хекетджит из рода Мерха. Сам он имени её не знал, как не знал и имён других, а услышал только теперь, от Хэфера. Поначалу Эрдан принял эту весть спокойно – очередная необходимая смена места, как все предшествовавшие. Ну а что из этого вышло, Хэфер видел сам. Главные вопросы оставались всё теми же: кто стоял за похищением принца, и сколько рэмеи, эльфов и людей оказались в это вовлечены.

В предательство Арелей принц верить отказывался, но понимал: о его тайном отбытии из Данваэннона узнали те, кто не должен был, и доложили в Таур-Дуат. Тремиан же был осведомлён о многих делах Ллаэрвин и обладал необходимыми связями, чтобы сделать это. Но Эрдану было тяжело принять предательство ближайшего союзника. Впрочем, кто ещё мог узнать – он не ведал, а кому доложили здесь, в Империи – не ведал уже Хэфер. Пока он знал лишь несколько имён участников заговора.

– Что произошло с тобой на самом деле, Хэфер? – спросил Эрдан на очередной стоянке. Он был всё ещё плох, но старался держаться, а сознание его прояснилось. – Тебя и правда спасли бальзамировщики? А почему же ты не вернулся домой сразу?

Хэфер понимал, что рассказать правду придётся – на этом и строилось их хрупкое обоюдное доверие. Возможно, принц до сих пор не был уверен, что они действительно на одной стороне. В конце концов, те, у кого он «гостил», тоже убеждали его, что заботятся о его безопасности.

Но вот о посвящении в песках говорить точно не стоило. Да и предательство Ануират, связанное с этим, упоминать было нельзя. У эльфов и без того хватало предрассудков о рэмеи.

– Всё было очень плохо, Эрдан. Начиная даже с такой простой вещи: чтобы вернуться домой, нужно уметь ходить. Раны, которые я получил, и правда были несовместимы с жизнью. И учиться жить мне пришлось заново.

В глазах принца отразилась тень прежнего страха, но он быстро взял себя в руки.

– До сих пор не могу поверить, – признался он. – Я помню легенды о мёртвых, которые возвращаются, чтобы отомстить за свою несправедливую смерть…

Хэфер мрачно усмехнулся, попробовал горячую рыбную похлёбку, которую тщательно помешивал, и налил в плошку эльфу.

– Да, к счастью для меня, такие легенды есть и у нас. И ты, мой друг, уж постарайся не выдать.

– Возмездие? В этом твоя главная цель? – эльф смотрел ему в глаза и, должно быть, увидел в них отражение пламени – в те несколько кратких мгновений, когда Хэфер подумал о своих врагах.

– Нет, – глухо ответил царевич наконец. – Моя главная цель – защитить трон и восстановить справедливость. Я солгу тебе, если скажу, что не хочу мести. Но гораздо важнее – выкорчевать само семя заговора. Внутренний враг, которого не останавливает ни честь, ни Закон, ни даже страх перед карой Богов – куда страшнее чужой армии.

– Мне ты можешь не объяснять, – грустно улыбнулся Эрдан. – В этом я вырос – в осознании, что большинство моих врагов не где-то там, далеко, а совсем рядом…

Они много говорили в тот день – эльф всё никак не мог или не желал уснуть, столько у него накопилось вопросов. Но даже под конец этого разговора по душам царевич так и не был уверен, поверил ли ему Эрдан или ожидал, что конец их пути будет совсем не таким, каким обещал ему рэмеи.