Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга вторая (страница 32)
– Столица ждёт свою царевну, – прошептал он, чуть покусывая её ухо и щекоча хвостом ступни.
Притвориться спящей уже не получалось.
– До Разлива ещё есть время, – не открывая глаз, улыбнулась Анирет. – Давай сделаем вид, что сгинули здесь…
– Не спорю, соблазн согласиться велик. Но Ладья Амна потихоньку движется к зениту, и нас хватятся.
– Так попроси свою Богиню, чтобы вернула на небо серебряную ладью.
Нэбмераи рассмеялся и, перевернув её на спину, поцеловал. Царевна посмотрела на него, нежно коснулась ладонью щеки.
– Не хочу возвращаться туда, где снова нельзя будет любить тебя.
– Обитель Таэху, – тихо напомнил он. – Там мы сможем быть собой. А пока – пробуждайся, Владычица. Нас ждут великие свершения.
С этими словами Нэбмераи поднялся, увлекая её за собой.
Ни с омовением, ни с утренней трапезой никто из них не спешил. Даже разговаривать не хотелось, точно это могло спугнуть послевкусие, отголоски разделённого таинства. Растягивая мгновения, они помогли друг другу облачиться, со всем тщанием проверяя каждую последнюю застёжку украшений и снаряжения.
Наконец Анирет замкнула на Нэбмераи пояс, чуть отстранилась, окидывая его взглядом, и со вздохом отступила. Кожа всё ещё горела его касаниями, и мышцы ныли приятным напряжением. Счастье, ослепительное, как свет Ладьи Амна, переполняло её. И она совершенно не представляла, как скрыть это от остальных.
Неспешно царевна вышла на одну из внешних террас, где солнце ласкало камни храма и ветер гулял в переходах, волновался в подступавших к лестнице зарослях рощ. Нэбмераи нагнал Анирет, обнял со спины, и она прижалась к нему, накрыла скрещённые руки своими ладонями, позволив себе последние минуты незамутнённой радости. Вместе они любовались Местом Силы, соединившим их, видя его нынешний облик и тот, что проступал за привычным слоем реальности, – тот, которым наделили его творцы… и которым он ещё будет обладать по воле наследницы Хатши. Храм уже не ощущался заброшенным и не хотел отпускать их.
Но пришло время собираться и уходить, пока и в самом деле кто-нибудь не явился их искать.
Лишь когда они вошли в тени рощ, Анирет подумала, что шанс поговорить открыто представится ещё нескоро, и решилась спросить:
– Давно ты узнал?
– Позже, чем начал подозревать, – нахмурился Нэбмераи. Его лицо приобрело знакомое бесстрастное выражение. – Я понимал возложенные на меня задачи. Ну а сопоставлять детали начал сразу же. Так уж привык.
– Привык всех подозревать? – не удержалась Анирет и улыбнулась.
– И это тоже, – спокойно согласился Таэху. – Я уже говорил тебе: в том, что касается твоей безопасности, я не доверяю никому. У меня мало связей при дворе, но это не мешает мне слушать и наблюдать. Отсеивать шелуху, сохраняя действительно ценное. Отстраивать понимание, прежде всего – того, как к тебе относятся другие. Не мне говорить тебе, у скольких ты на глазах, и не все из этих взглядов доброжелательны.
– Но моя Мейа… Мы ведь дружны с детства. И она помогала тебе освоиться при дворе и в столице, как не могла я.
– Она помогла мне узнать больше не только о столице, но и о твоей жизни.
О влюблённости подруги Анирет предпочла не напоминать – едва ли Нэбмераи настроен был обсуждать это, да и интерес Мейи, как речной ветер, уже менял направление.
– В том, что твоя свита отвечает перед кем-то из старших в роду, нет ничего необычного, – продолжал Таэху. – И не только Мейа следит за тобой, но она – самая близкая из всех. Поначалу я надеялся, что её приставил Великий Управитель. К сожалению, это не так. Больше, чем из её слов, я узнавал из случайных оговорок, жестов. Так всегда и бывает, если знать, куда смотреть. Выдвигать обвинения без прямых доказательств я бы не стал, – жёстко подчеркнул он. – Их я получил позже.
– Понимать, что старшие в роду подбирают тебе свиту – одно. Принять, что рядом с тобой чужой осведомитель, – совсем иное! – возразила Анирет и зло рыкнула на себя, пряча лицо в ладонях. – Глупо, как же глупо… Боги, даже думать не хочу, сколько всего мы с ней обсуждали… и как это подавалось матери после.
– Подавалось всё с самой лучшей стороны. Мейа любит тебя, считает, что царица тебя недооценивает. Её доклады о твоих успехах носят, в том числе, и такой характер – попытки показать, что ты достойна внимания и гордости. Тебе отдать перехваченные послания?
– Нет, не надо.
– Как скажешь. Но при всей любви к тебе Мейа предана царице. Её род принадлежит той же фракции, что и вельможный род Шепсаит. И она не станет, даже косвенно, переходить дорогу Владычице.
– Что ж, по крайней мере, она не предательница… Ведь так? – Анирет испытующе посмотрела в глаза воина.
Нэбмераи вздохнул.
– Если твоя мать узнает, что ты можешь занять место своего брата… ты ведь представляешь, что будет? Владыка не просто так скрыл свой выбор от супруги, с которой правил рука об руку столько лет, которую народ чтит и обожает. Их объединяет множество общих дел и доверие… но только не в этом.
– В вопросах, касающихся нас с Ренэфом, они никогда не сходились, – понимающе кивнула Анирет.
– А теперь вспомни, что спрашивала у тебя царица в тот день, когда мы только вернулись из Обители. Она отослала Мейю, чтобы предупредить тебя о чём-то, не так ли?
Тот разговор Анирет помнила даже слишком хорошо – давление матери, её вопросы и слова, ни одно из которых не было случайным.
Коротко перессказав беседу Нэбмераи, царевна обречённо проговорила:
– Понимаешь, она… как будто всё уже знала. Она всегда говорит так, как будто всё уже знает.
– Сделать вид, что знаешь наверняка, – прекрасная тактика, если хочешь подавить собеседника, – возразил Таэху. – А подавлять тебя, напоминать тебе о месте, которое она тебе отвела, царица привыкла. Уж прости, что говорю это. Наше счастье, что твоя мать слишком невысокого мнения о тебе, чтобы считать настоящей угрозой.
– Да мне и напоминать не нужно, – мрачно усмехнулась Анирет. – Я – её неудавшаяся попытка. Досадный промах. Никогда не была достаточно хороша и никогда не буду.
В его взгляде отразилось всё, что он об этом думал. Но вслух он сказал иное:
– Сейчас так даже лучше. Её неумение разглядеть, кто ты есть на самом деле, защищает тебя.
– Пожалуй.
– А теперь позволь обрисовать тебе её ви́дение. Владычица предполагает, что мой дядя, Верховный Жрец, приставил меня к тебе под видом стража, чтобы у него был свой соглядатай. Это меня вполне устраивает. А вот если она узнает, кем мы приходимся друг другу, то с лёгкостью достроит и остальное. Тогда она будет считать, что Таэху хотят опосредованно захватить трон, чтобы управлять новой царицей – её соперницей. К слову, очень здравая мысль, тем более что и такое в истории случалось. Иногда наследники Ваэссира не правили никем, а лишь были сосудом Его Силы.
Анирет потрясённо посмотрела на Нэбмераи, теперь ещё лучше понимая всё, что он сказал ей ночью.
– Мейа, безусловно, умна, но царица ещё умнее. Достаточно одного случайного намёка, одного неосторожного упоминания, брошенного вскользь.
– Ну не убьют же меня, в самом деле!
– Я сделаю всё, чтобы удар по тебе прийтись просто не успел, – ответил Нэбмераи, спокойно встречая её взгляд. – Но как ты уже знаешь, иногда тайна – лучший щит.
– Да, – выдохнула Анирет. – Вот только жить со всем этим теперь как?..
Таэху протянул руку, отвёл с её лица несколько упавших кос, позволил себе ненадолго задержать пальцы на её щеке.
– Знать, что как бы там ни было – мы друг у друга есть. Даже если придётся идти против всех.
Царевна улыбнулась, сжав его ладонь.
– Спасибо, что наконец-то всё рассказал… Теперь и правда легче на сердце.
– Моему сердцу от этого ещё легче, чем твоему.
Когда в зарослях впереди показался просвет, им пришлось закончить разговор и облечься в доспехи своих привычных ролей.
У рощи их уже ждали – Тахири, пара воинов из свиты Анирет и несколько слуг, выделенных Кевабом, чтобы пригнать лошадей и сопроводить высокую гостью и её спутника в имение.
– Госпожа моя, я как раз хотел отправляться за тобой, узнать, уж не случилось ли чего, – почтительно проговорил молодой жрец.
– Благодарю за заботу. Как видишь, всё хорошо, – милостиво кивнула царевна, но благодарна ему была как раз за то, что прийти за ними Тахири так и не успел.
Нэбмераи помог девушке сесть на коня, не выдав себя ни взглядом, ни жестом – словно ничего между ними не изменилось. Но ехал он рядом с ней, оттеснив жреца, – на правах личного телохранителя.
По дороге Анирет вспоминала другой разговор – с дядюшкой Хатепером, сразу после той сложной встречи с матерью и её угроз.