Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга вторая (страница 34)

– Учуял чё? – раздался наконец голос.

– Да нет тут никого, мы б заметили. Вдовушка намедни заходила – почтить своего супруга. Она часто приходит.

– Ты ещё скажи, прямо сейчас там сидит.

Стражи засмеялись, кликнули псов.

– Ты глянь, как они хвостами крутят, радуются чему-то.

– Ну а что, добрая вдовушка, и пахнет, видать, вкусно.

– Ну хватит уже там вынюхивать!

– Да, пошли уже. А то Хени без нас всё выпьет, как в прошлый раз.

Когда голоса и звук шагов стихли, он позволил себе глубокий вздох и посмотрел на своего спутника. Псы учуяли Ануират. Тот понимающе кивнул и развёл руками. Они уже договорились, что если их заметят, Ануират выйдет навстречу стражам – бродить по некрополям беспрепятственно было одной из их привилегий.

Мужчины поднялись. Лёгкие доспехи и шлемы в виде собачьих голов делали их похожими друг на друга, как две нерасписанных крышки саркофага. Только приглядевшись, можно было заметить, что одному из них не хватало той особой звериной грации, отличавшей Ануират. Что до характерной формы рогов – она терялась в неверном освещении, особенно если смотреть издалека. Ну а заглядывать ему в глаза под шлемом некому.

Главное было сохранять осторожность. Теперь его жизнь протекала только ночью.

Хэфер кивнул своему спутнику и вышел из жреческой гробницы. Остаток пути они преодолели так же молча, пока не добрались наконец до обители мёртвых одного вельможного рода.

Пригнувшись, Хэфер вступил в святилище, окинул взглядом жертвенный стол с засохшими цветами и остатками пищи, стены, расписанные напутствиями потомкам и напоминаниями о знаковых событиях. Пламя, свернувшееся на дне его восприятия, вспыхнуло с новой силой, лизнуло кости, готовое выплеснуться, когда он прочитал имя рода.

Рода Эрхенны.

Положив ладонь на жезл, укреплённый на поясе, Хэфер решительно шагнул к запечатанным дверям внутренних помещений гробницы. Печать была наложена недавно, в этом году – как раз когда сюда со всеми положенными почестями внесли последнее тело.

– Господин… – нерешительно позвал Ануират.

– Что ещё? – Хэфер резко обернулся через плечо, и воин отшатнулся под его взглядом.

Ануират, лучшие воины Империи, боялись его. Именно этот страх заставил старейшин общины Бернибы попытаться убить его.

– Ты ведь чтишь Стража Порога, – тихо проговорил воин. – Ты – не осквернитель.

Хэфер кивнул. Сняв шлем, царевич передал его Ануират. Носить символы Ануи сейчас казалось настолько же неуместным, как и использовать Силу Ваэссира.

– Я пришёл не осквернять, а восстановить справедливость, – ответил он. – А теперь не мешай мне.

От единственного удара печать брызнула осколками. Двери подались легко. Пахну́ло затхлостью, смесью застарелых запахов благовоний и бальзамирующих составов. Хэфер зажёг единственный светильник у входа и шагнул в полумрак, поправив сумку с инструментами на плече. На повороте пришлось зажечь ещё один – во мраке он не мог прочесть имена. Саркофаги покоились в нишах, хотя некоторые были просто приставлены к стенам. Часть мумий, старинных, были скрыты только погребальными пеленами. Поминальные стелы расположились в идеальном порядке, повествуя об отгремевших некогда событиях.

Это была не единственная гробница многочисленного древнего рода, но одно из самых крупных и почётных их захоронений.

Пламя внутри накатывало волнами, нашёптывая о необходимости сжечь здесь всё без следа. Ему бы хватило на это сил…

Сложнее всего оказалось сдержаться, когда взгляд выхватил то самое имя. На саркофаге, приставленном к стене, ещё не осы́пались ожерелья высохших цветов.

Хэфер положил ладонь на крышку, закрыл глаза. Как и тогда, при встрече с Павахом, заныли старые раны, и собственные кости показались чужими, хрупкими. Внутри зазвучал полный ярости и боли крик Сенахта. Копьё Метджена не остановило его – он бежал, чтобы помочь своему господину отбиться от нападавших.

Отчётливо Хэфер вспомнил свою беспомощность, всю неотвратимость происходящего, когда колесница крушила его кости. Павах столкнул его, но колесницу направлял Метджен из рода Эрхенны.

Огонь взметнулся, напоминая ему: сейчас он в своём праве. Деревянная крышка под его ладонью нагрелась, краска начала оплавляться, и царевич отнял руку. Опустившись на одно колено, он прочёл надпись на стеле, приставленной к изножию саркофага, – слова о храбрости, о верности, о приближенности к нему, Хэферу Эмхет.

– Ложь… – глухо рыкнул царевич. – Всё до последнего слова – ложь!

Скинув с плеча сумку, он достал резец. Камень был мягким, податливым – сбить имя мертвеца из ритуальных формул оказалось несложно. А в последних строках он нацарапал поверх имя того, кто этих слов действительно заслуживал. «Могучий защитник… верный сердцем… любимый господином своим…»

Боевой клич людей… Ржание обезумевших лошадей… Нападавших было слишком много – он знал, что проиграет… уже проиграл…

Пламя выплеснулось. Голос гулким эхом метался по тесным переходам.

– Ты предал меня… лишил памяти и погребения… ради чего?!

Хэфер откинул саркофаг от стены – в другой момент ему бы вряд ли хватило на это сил – и обрушил на крышку несколько ударов такой мощи, что та раскололась и вышла из пазов. Но когда тело в ослепительно белых погребальных покровах предстало перед ним, неподвижное… беззащитное… он остановил себя, напомнил себе, кем он был.

– Нет, я – не осквернитель… – выдохнул Хэфер, с трудом унимая ярость. – Но пусть Страж Порога услышит меня и воздаст тебе по справедливости. У тебя больше нет имени. Память о тебе не будет жить.

Собрав инструменты, он устало поднялся, пошёл прочь по коридору, гася по пути светильники, не глядя на других мертвецов рода Эрхенны. Они и так знали о позоре, который навлёк на них потомок.

Когда царевич притворил двери гробницы, Ануират подал ему шлем, ни о чём не спрашивая. Хотя, разумеется, псоглавый всё слышал…

– Вернуться во дворец до рассвета мы не успеем, мой господин, – предупредил воин.

– Значит, переночуем в другом месте.

Глава 32

Отец вернулся внезапно – ни торжественных встреч, ни приёмов. Ренэф узнал об этом буквально сегодня, когда слуга передал ему приказ Императора явиться.

– Где старший военачальник Нэбвен? – спросил он, застёгивая воинский пояс поверх схенти и укрепляя в петле подаренный старшим другом хопеш.

– Уже в малом тронном зале, господин мой царевич.

Ренэф тихо выругался. Сразу не задалось – мало того, что не предупредили, так ещё и с Нэбвеном не получилось поговорить до аудиенции!

Он бросил взгляд на диадему со змеедемоном-защитником, знак своего положения, протянул руку и помедлил.

– Кто ещё?

– Госпожа царица. Господин Великий Управитель. Это частная встреча.

Царевич не удержался от вздоха облегчения – чем меньше свидетелей, тем лучше, – и снова покосился на диадему, тускло поблёскивавшую на столе. «Мы должны помнить о том, кто мы есть, и сохранять достоинство, – часто говорила мать. – Наша семья – пример для всех наших подданных».

Теперь он уже не верил, что ритуальное украшение придётся символично передать чете Владык. Не верил, что отец отречётся от него. После разговора с дядюшкой Хатепером действительно стало легче, хоть царевич и делал вид, что не было никаких моментов откровенности. Но чувствовать поддержку своей семьи было невероятно важно – до этого он даже не понимал до конца, насколько важно.

– Помнить о том, кто мы есть, – тихо повторил он, надевая диадему, и коротко посмотрел в зеркало, убеждаясь, что для аудиенции выглядит сносно.

Вот только избавиться бы ещё от этого потаённого мальчишеского страха, некстати вспыхивавшего, когда дело касалось отца. С детства. Хэфер и Анирет не терялись в присутствии Владыки настолько… А может, и терялись, но, по крайней мере, Ренэф за ними этого никогда не замечал. Оставалось надеяться, что и по нему видно не будет. Ну а к гневу Владыки он готовил себя уже долго.

Слуга торжественно препроводил его в малый тронный зал, открыл перед ним двери. Стражи молча отсалютовали.

Сердце разогналось, как имперская колесница. Биение отдавалось гулом где-то в висках, вместе с давними словами отца и Нэбвена.

«Ренэф, ты не должен развязывать военный конфликт. Это – приказ, понятно? Когда придёт время воевать, я скажу…»

«Я признаю́ Леддну и прилежащие к ней территории частью Таур-Дуат, а также выражаю надежду, что вы оба помните мои изначальные приказы. Мы не сумели избежать превращения миссии в военную операцию. Пришло время завершить её. Такова моя воля».

«Если же ты не подчинишься прямому приказу от старшего военачальника, мне дано право забрать твоё оружие и доставить тебя во дворец силой…»

Боги, как же стыдно-то теперь было… и стыд был куда сильнее страха. Ренэф почувствовал, как кровь прилила к лицу, и даже злость на себя не помогла. Гнев был привычным, хорошо знакомым оружием, а теперь вот некстати подвёл, испарился.

Расправив плечи, царевич шагнул в зал. Радуясь тому, что того требовал этикет, он опустился на одно колено перед Владыкой, склонил голову, кладя ладонь на рукоять хопеша. Пока не приказали смотреть в глаза – он и не будет. Заодно и успокоится.

«Тоже мне, младший военачальник, командир взвода, – подстёгивал себя юноша. – Да соберись ты уже! Голубь ощипанный, а не сокол Ваэссира…»

Стало чуть легче, хотя царившая в тронном зале тишина давила, угнетала.