Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга вторая (страница 22)

– Это известно мне, – мрачно кивнул Хатепер. – Мне нужны имена. Если можешь сказать ещё хоть что-то… Ты был в Лебайе. Ты знаешь Мисру?

– Миссари, – Самрион уверенно кивнул. – Человеческая женщина с эльфийской кровью. Утончённое оружие высокорождённых. Каэлисс обожает её… Была ещё одна, Хинна, отправленная с танцовщицами. Они обучались вместе, но вторая была не так искусна. Уже мертва.

– Где теперь Миссари? Кто подложил её письмо к посланию градоправителя? – Хатепер сжал подлокотник кресла так, что побелели костяшки, а когти оставили в дереве глубокие бороздки.

– Отбыла в Данваэннон. Он призвал её, когда вы начали охоту.

– Стало быть, успела… – рэмеи крепко выругался. – А письмо?

– Сильри, – выдохнул Самрион. – Сильри на его стороне. Я знаю точно, потому что служил Таэнерану в Лебайе… Тесс не знала. Тесс… верна до бескомпромиссности. Высокий Лорд Таэнеран преследовал в Лебайе свои цели.

– Сильри всё же отказались от своей нейтральности… Ожидаемо. Но я надеялся, что выбор Таэнерана будет иным.

– Старую вражду, забытые преступления – о, сколько всего он направил против нас. Во многом, от чего другие рады были бы отречься и никогда не сознаваться, обвинили моего господина. Подтвердили преступления, которых он никогда не совершал. Но пока есть хотя бы одна… – Ассаи замолчал.

– Что с сетью осведомителей?.. Ты и твои родичи были важной её частью, – напомнил Хатепер.

– Кто не запуган, те мертвы… Кто верен, те предпочли исчезнуть, но таких немного… Разрушено больше, чем может разрушить вся твоя армия. Крах даже одного Высокого Рода означает, что весь Данваэннон пошатнётся и пойдёт трещинами. Ты ведь знаешь, понимаешь, господин… как если бы у вас исчез целый сепат… или целый культ одного из ваших Богов… Столько нитей, пронизывающих всех нас и всё, что мы знаем… Ты понимаешь, да…

Эльф спрятал лицо в ладонях, зашептал что-то бессвязное.

– От кого ты получал приказы здесь, в Таур-Дуат? Кто был твоим связующим звеном, кроме осведомителей моих и царицы? Эти связи ты использовал нам во зло.

Хатепер не надеялся на ответ, но Ассаи вдруг вздрогнул и распрямился.

– Вирнан, – выплюнул эльф со смесью ненависти и ужаса. – Каэлисс называл его Вирнан, «то, что не имеет места». Это он пытал телохранителей царевича в поместье моего господина. Он не оставил в живых никого из моих воинов, хотя они помогали ему там. Бойся его… потому что он тоже носит много лиц… и не служит никому.

– Высокорождённый?..

– Я не знаю… не знаю, кто он… Может, и не смертный вовсе…

Хатепер задал ещё несколько вопросов о происходящем в королевстве – о тех старых распрях, о которых знал, о тлеющих давно спорах, о неугасающей ненависти, скрытой под шёлковыми покровами безупречной учтивости. Данваэннон всегда был местом чудесным и страшным. Подчас то, что на первый взгляд казалось там самым прекрасным, обнажало самый уродливый лик.

И наоборот.

Были те, кто оставался верен Ллаэ, кого невозможно оказалось обратить, – дикие народы зачарованных чащоб, отвергаемые большинством высокорождённых. Болотник Карлак, которого мало кто решался называть Высоким Лордом, по-прежнему защищал королеву. А о силах, что стояли за ним, догадывались немногие.

Когда Великий Управитель собирался уже позвать стражей, Самрион тихо проговорил:

– Твои Боги отринут меня, как отринули мои. Моя юная госпожа по праву ненавидит меня. Но прошу, господин, когда увидишь её… а ты непременно увидишь… скажи, что я сделал всё, чтобы спасти её.

Помедлив, Хатепер кивнул.

– Скажу.

Приговор был исполнен той же ночью, по приказу царицы и Великого Управителя Таур-Дуат. А в народе ещё долго шептались о том, какая страшная участь ждёт тех, кто посягнул на кровь божественного Ваэссира.

Он был жив, и за это благодарил Ануи… нет, не только Ануи, обоих своих Богов. Но какова была истинная причина спасения? И какой цели служила его жизнь теперь? Этого Перкау не знал, а тех, кто приглядывал за ним, спрашивать было бесполезно. Он не знал даже до конца, где находится, – привезли в этот дом его в полубессознательном состоянии. Итари опоила его отваром, успокаивающим тело и разум настолько, что грань между жизнью и смертью почти размывалась. А пришёл в себя он уже здесь, в приличной скромно обставленной спальне. И сквозь тонкую кисею на окнах лился солнечный свет, которого он уже давно не видел…

В его распоряжении была хорошая еда, мягкие циновки и покрывала, чистая одежда и даже свитки с текстами. На низком столике у окна, служившем одновременно и алтарём, расположилась статуэтка из тёмного базальта – Ануи в облике псоглавого мужчины с копьём и Весами Истины в руках. Нашлись там и благовония, необходимые для молитв. А в плетёном ларце рядом со статуэткой Перкау обнаружил свои амулеты – те самые, которые у него забрали: пектораль Верховного Жреца, защитные чеканные браслеты, перстень с сердоликовым скарабеем, на котором были нанесены магические формулы, и даже перчатки бальзамировщика.

Потом пришла Итари Таэху и доброжелательно объяснила ему, что теперь он гость Великого Управителя. Дом принадлежал Хатеперу Эмхет – дальнее имение неясно даже в каком сепате… Здесь был старый заросший сад, похожий на его родную храмовую рощу, а прямо за садом лежала пустыня.

Перкау успел понять, что где-то недалеко находится селение, относившееся к владениям Великого Управителя. Кто бы там ни жил – вряд ли они могли помочь ему. А если в доме и были слуги – их он не видел, встречался только с Итари и Интефом.

Целительница и дознаватель беседовали с ним охотно, приветливо, но не отвечали на вопросы о том, что это за место, и зачем он здесь оказался. А в первом же разговоре Интеф учтиво предупредил Перкау, чтобы тот не пытался бежать, поскольку это всё равно бессмысленно. И хотя Таэху не угрожал, в тот момент бальзамировщик отчётливо вспомнил о пальцах дознавателя под собственными рёбрами, о том, как под пыткой переворачивались внутренности.

Пленник или гость, а он всё равно остался во власти Великого Управителя. Вот только – как Перкау успел понять из скупых рассказов Таэху – для всех в Империи он теперь был мёртв. Официально его казнили в столичном храме Стража Порога. И никто не будет искать его – призрак, тень памяти о том, кем он был, пусть символически ему и вернули его прежний статус, если судить по личным амулетам, которые теперь снова были при нём.

Но чего же хотел Хатепер Эмхет? Больше ведь действительно не о чем было рассказывать… Из головы не шли слова, которые произнёс брат Императора в их последнюю встречу:

«Вот оно что… Всё это время… ты думал, что убийц по следу Хэфера послал я».

Теперь Перкау уже не знал, что думать. Но рассказать Великому Управителю о колдуне из песков было правильно. Один из врагов Хэфера уничтожит другого. Если кто и мог выйти на след неуловимого полукровки, в само существование которого было сложно поверить, – то это хранитель секретов. Учитывая отношения Хатепера Эмхет к культу Сатеха, они точно не могли быть заодно.

Культ Сатеха… С тех пор, как Перкау увезли из Апет-Сут, пламя больше не пробуждалось в нём, не выплёскивалось бесконтрольно. Оно было здесь, рядом, внутри, но не давало о себе знать. Это затишье пугало бальзамировщика не меньше, чем страшное понимание, что Сила ему не подчинялась. И предаваясь размышлениям здесь, он немало времени проводил в медитациях, изучая себя сызнова, приручая ту часть себя, что пробудилась так внезапно. Дни текли однообразно, спокойно, и это стало долгожданным отдыхом для истерзанного разума и почти исцелённого тела.

Думать о Тэре и Хэфере он себе не позволял, чтобы не расшатать хрупкую опору в преддверии неизвестно чего.

Ладья Амна клонилась к западному горизонту. Последние лучи пробивались сквозь ветви деревьев у окна, причудливо переплетаясь, скользили в комнату, купали в кровавой меди статуэтку из тёмного базальта. Перкау пропел последние слова гимна Ануи и затих, прислушиваясь к отголоскам ритуала. Отчего-то сегодня даже сквозь дымку курящихся благовоний казалось, что огонь в чаше перед статуэткой горел ярче.

На землю опустились густые сумерки. Близилось время ужина, когда Итари любила заходить к нему, чтобы проведать и побеседовать о Богах, о старинных легендах, о редких свитках.

Раздался знакомый деликатный стук. Перкау поднялся навстречу жрице… и невольно замер. Таэху пришли вдвоём. Склонившись в грациозном поклоне, точно отражения друг друга, они пропустили вперёд своего господина.

Этот дом принадлежал Хатеперу Эмхет, а всё же бальзамировщик не ожидал увидеть его так скоро. Невольно он замешкался, но потом почтительно опустился на колени, гадая, чего ожидать. Получит ли он ответы? А может, Великий Управитель уже нащупал след мага?.. Сомнительно, но вдруг Боги были милостивы и помогли…

Как и в те дни, в храме, когда Хатепер приходил на допросы, сегодня он не носил украшений и был облачён только в длинную светлую тунику с широким поясом. Эта связь вызывала инстинктивные неприятные мысли, но Перкау справился с собой, отбросил страх.

Невольно взгляд бальзамировщика упал на правую руку вельможи, на запястье, не скрытое браслетом, и с облегчением Перкау отметил, что ожог полностью зажил. Поистине, Таэху были великими целителями. А раной брата Владыки, должно быть, занялся сам их Верховный Жрец, потому что даже у искуснейшей Итари след на шее всё ещё был заметен.