Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга третья (страница 70)
– Терпи. Не маленький, – строго сказала Кирану, садясь рядом, потом обернулась к лагерю, где уже спал Ахратта, и добавила чуть слышно, озвучивая то, что они оба и так понимали: – Он не сможет идти. Раны глубже, чем у тебя. Джунгли заберут его.
– Значит, придётся ждать отряд. Мы же его не для того вытаскивали, чтобы похоронить здесь же.
Кирану посмотрела на него, нахмурилась.
– Он бы для тебя такого не сделал, Ренэ-эф.
– Да, он говорил. Но я – это я.
– Сколько ты готов ждать? Тебе тоже нужно вернуться. Здесь ты не исцелишься. Мне нужны другие снадобья, ритуальные предметы…
Царевич устало потёр лицо. Дальше следующего утра он был думать не готов, хотя понимал, что надо.
– Давай переждём ещё день. Если твой… друг не вернётся, придумаем что-то с носилками. Ничего мудрее сейчас в голову не идёт, извини.
Кирану задумчиво кивнула, потом вдруг словно решилась на что-то, быстро заговорила:
– Тебе под силу убить чудовище. Там, дома… тебя боятся? За что тебя отправили к нам? Ты убил кого-то?.. Или ты как тёмный
Ренэф закусил губу, не зная, как ответить. Она ведь рассказала ему всё о себе – даже то, чего не хотела, чтобы он знал. А когда придёт поисковый отряд – там будут те, кому о нём известно. Скоро всё откроется, и тогда… А что тогда? Кирану либо сбежит, либо останется. Другого не дано.
– Я не жрец, – подумав, он поправился: – Не совсем жрец, хотя проходил посвящение и отслужил положенный срок при храме[2]. Я был младшим военачальником. Командиром взвода. Недолго был…
– Да? – изумилась Кирану. – Но ты же слишком…
– Слишком молод? Ну, подавал надежды, – он усмехнулся, вспоминая, как гордился честно заслуженным званием. – Отличился на границах, когда мы отгоняли кочевников от наших торговых путей. А потом мне поручили одно очень важное дело, тайное.
– Ты не справился?
– Возложенная на нас задача была исполнена. Но я… – он вздохнул. Озвучить это оказалось вдруг непросто, хотя он уже смирился. – Я погубил свой отряд. Хорошие солдаты погибли, а могли бы вернуться домой.
– Но раз вы исполнили задачу… значит, погибли они не зря, – возразила Кирану. – С честью.
– Зря, – глухо ответил Ренэф. – Я повёл их, куда не должен был. Не к победе повёл, не к чести – к ненужной смерти. Меня лишили звания и отправили в дальний гарнизон заслуженно,
В наступившей тишине вдалеке рявкнула большая кошка, и кто-то отозвался ей визгливой щёлкающей руганью. После того, как он увидел свою смерть в глазах
– Ну, здесь у нас не так уж плохо, – улыбнулась Кирану, чуть пихнув его локтем – осторожнее, чем тогда, на стене.
Царевич перехватил её руку и нежно сжал.
– Да… Совсем неплохо.
– Прошлое мы поменять не можем, Ренэ-эф, – серьёзно добавила шаманка. – Но оно сделало нас такими, какие мы сейчас. Сильнее. Мудрее. И теперь нам доступно многое, чего не было у нас прежних.
В этих простых словах, таких очевидных, было заключено то, чего ему не хватало. Именно сегодня он был готов услышать и понять их.
Кирану отвернулась, неотрывно глядя на джунгли, но руку не отняла.
–
– Ну значит, можно не бояться наказания от командира, – усмехнулся Ренэф. – Так и скажу ему: я сбежал, зато теперь я у вас герой.
Сам он был уверен, что разговор предстоит совсем иной.
Шаманка рассмеялась, потом спросила будто между прочим:
– Надолго тебя изгнали?
– Не знаю, – честно признался царевич. – Да и это не то чтобы изгнание… Я ведь всё ещё состою в имперской армии.
– А там, дома, тебя кто-то ждёт?
Наверное, она имела в виду совсем не родителей. Ренэф покачал головой. Кирану задумчиво посмотрела на свою руку в его ладони. Молчание становилось неловким.
– В моих землях теперь безопаснее, – тихо сказала Кирану наконец. – Я сделаю тебе амулет, достойный
– Это же тебе для ритуального ожерелья, – напомнил Ренэф с улыбкой. – У тебя будет такое, какого ни у кого больше нет.
Шаманка приложила палец к его губам. Её голос звучал вкрадчиво, как в их первую ночь:
– Что есть у меня – такого ни у кого больше нет.
С этими словами она поднялась и с хрустом потянулась.
– Пойду посплю. Разбуди меня позже – сменю.
Ренэф посмотрел ей вслед, увидел, как она устраивается у костра, спиной к Ахратте, чтобы хоть немного согреть его, если опять будет лихорадить.
Он рассказал Кирану не всё, но внутри стало легче.
На следующий день стало понятно, что они не уйдут – Ахратта не сумел подняться. Лихорадка к утру не унялась, раны воспалились. Он бормотал что-то, иногда звал Кирану и убеждал, что завтра точно сможет встать. Шаманка не слушала – читала над ним заговоры и окуривала дымом, готовила снадобья, смешивая скудеющее содержимое своих горшочков с кашицей растений, собранных здесь же. Ренэф был рядом, помогал ей, чем мог. Когда девушка уходила, чтобы собрать необходимое, царевич охранял воина, давал ему воды. И то, что южанин принимал его помощь, было плохим знаком.
Ахратта умирал.
После полудня Кирану опять ушла в джунгли. Ренэф сидел рядом с воином, которого они с шаманкой устроили на подстилке из ветвей и больших листьев. Собственное поганое самочувствие не беспокоило так сильно, как невозможность что-либо изменить. Он не знал, как проделает путь обратно сам. Хватит ли сил ещё и тащить на себе гиганта-нэбуйца? Вот надо было этому вчера вскакивать и разговоры задушевные вести! Упрямый чурбан.
Рука южанина вдруг сомкнулась на его запястье – зыбкая тень прежней силы.
– Мы не… закончили… – хрипло прошептал Ахратта. – Долг крови. Не хочу отдавать… после смерти…
– Вот и не сдохни, – мрачно посоветовал ему Ренэф. – Ты должен вернуться в Кирму. Ты обещал забрать свои слова назад.
Ахратта шептал что-то неразборчивое. Царевич уловил только то слово, которое ночью говорила Кирану.
Шаманка вернулась, хмурясь осмотрела воина. В мрачной тишине они с царевичем поели. Кирану осунулась от усталости и тревоги, злилась на себя, но сделала, кажется, всё, что могла. Ренэф не знал, как помочь ей. Однажды ему удалось вернуть дух Нэбвена, ускользающего на Берег Мёртвых. Но получится ли такое с Ахраттой? Да и отзовётся ли воин тому, кого ненавидел?
Ближе к закату Кирану встрепенулась, вскинула голову, вглядывалась в сплетение ветвей над головой. Ренэф уже не хватался за копьё. Через некоторое время к ним спустился чёрный, и царевич был рад ему, как старому другу. Выглядел
– Он нашёл отряд! Ведёт к нам. И Старый Мианго с ними!
Избавление было близко, и царевич не мог не радоваться вместе с Кирану. Но в сердце осколком засело тревожное предчувствие, и оно не было связано с состоянием Ахратты.
Отряд пришёл ночью. Ренэф и Кирану заслышали голоса воинов, которые шли по лесу не скрываясь, увидели издалека отблески факелов. Первым на прогалину выскочил чёрный, чрезвычайно собой довольный. Шаманка даже потрепала его по плечу, хотя обычно, как заметил царевич, избегала лишний раз прикасаться.
Голоса были уже совсем близко. Заросли с треском разошлись, и у прогалины резко стало тесно.
Ренэф насчитал шестерых воинов из Кирмы. Их вёл командир взвода Шебаф, но впереди медленно, с достоинством шагал сухощавый крепкий старик, которого царевич смутно помнил. В отблесках факелов его строгое лицо, испещрённое морщинами и шрамами, казалось не живее вырезанного из дерева тотема. Он опирался на посох, увенчаный рогатым черепом животного, украшенный множеством бусин и перьев. Облачение было проще, чем то, что он носил в Кирме – длинная набедренная повязка и переброшенная через плечо шкура. На другом плече висела сумка вроде тех, что были у Кирану. Многочисленные амулеты на груди и руках постукивали, позвякивали при каждом шаге. Даже хвост и рога были чем-то украшены.
Старик скользнул взглядом по Ренэфу и мрачно уставился на девушку, качая седой головой. По приказу Шебафа воины, сбросив припасы, оцепили лагерь.
Кирану вдруг подхватила свою сумку и выступила вперёд. В воцарившейся тяжёлой тишине она вынула голову
Глаза старого шамана распахнулись от удивления. И весь отряд вдруг пришёл в движение, как по команде рухнул на одно колено, уперев копья в землю, склонив головы – даже сам Шебаф.
–
–
Воины подхватили его клич, ритмично стучали по щитам. Их взгляды были прикованы к Ренэфу, восхищённые, почти испуганные. Кирану улыбнулась и медленно кивнула, радуясь торжественному моменту, который сам царевич пока не мог осознать.