Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга третья (страница 40)

– Как Тэра? – спросил бальзамировщик.

Царевич вздрогнул. В его взгляде отразилась такая печаль, что Перкау успел испугаться, но голос звучал ровно.

– У неё всё хорошо. Теперь она одна из нас – не только духом, но и телом.

– Слава Богам… – выдохнул жрец. Всё же успели, исполнили! – Благодарю тебя… Прошу, расскажи о ней! Моё сердце слишком долго томилось в неведении.

– Как теперь томится моё, – глухо ответил Хэфер и надолго замолчал, не сводя взгляд с песков Каэмит.

Что произошло между ними? Не могли же они расстаться, в самом деле?! Тэра никогда бы не оставила возлюбленного по доброй воле. А он… разве он мог бросить её?.. Если только…

– Владыка отдал часть своей жизни, чтобы сохранить жизнь моей супруги и нашего нерождённого ребёнка. Цена… едва по силам нам обоим, но лучше уж так, – чуть слышно проговорил Хэфер, наконец, и вдруг резко обернулся, посмотрел на Перкау так, словно призывал в свидетели: – Однажды я найду способ это изменить. Так будет!

Бальзамировщик потрясённо кивнул. Он слушал обрывочный рассказ царевича, не в силах поверить до конца. Вот, стало быть, почему Колдун боялся за жизнь наследника, когда тот гостил у Ануират. А его ученица пошла наперекор старейшинам, наперекор своей мечте, но защитила.

Его сердце болело за них обоих – за Тэру и за Хэфера – и он ничего не мог исправить, никак не мог помочь им. Хэфер не объяснил, но Перкау понимал решение Владыки и так. Все они в общине понимали изначально, что Тэре не позволят быть рядом с наследником трона, а тем более теперь. Да и сама Тэра понимала… а всё же не отказалась от своей любви, как не отказался и Хэфер.

А нерождённое дитя?.. Тэра ведь была бесплодна. Невозможное чудо, дарованное Богами… чудо, которое любящие теперь не могли разделить.

Как мог, Перкау спрятал свою жалость, от которой перехватило горло. Он не знал даже, когда увидится с Тэрой сам, но, по крайней мере, мог быть уверен в её безопасности. И мог надеяться на встречу.

Но Хэфер?.. Он никогда не нарушит данную отцу клятву – разве что попросит снять с него это обещание, у которого не было ни границ, ни сроков. Должно быть, на это он и надеялся… и потому отдавал всего себя без остатка той цели, которую преследовал теперь и едва не погиб.

– Когда увидишь её… их обоих… скажи… – Хэфер не договорил – стиснул зубы, потирая запястье, как будто сейчас оберег Тэры обжигал его.

Но Перкау и так знал, что надлежит сказать.

В следующие пару дней Колдун никак не проявлял себя и не показывался. Перкау сомневался, что всё это время маг ни разу не вылезал из-под наоса. Но когда Колдун отлучался по естественным нуждам, то делал это скрытно, не показываясь на глаза своим гостям.

Из разговоров с царевичем бальзамировщик узнал кое-какие подробности их встречи, и это объясняло изнеможение мага. Перкау, впрочем, догадывался, что были и другие причины. Похоже, Колдун намеренно оставил Хэфера наедине с другом, чтобы дать время пообвыкнуться здесь, успокоиться, почувствовать себя в безопасности.

А Хэфер, в свой черёд, дал ему время восстановиться – не тревожил, не требовал ответов. Он тоже восстанавливал силы, а заодно и изучал это место, которое теперь было неразрывно связано с самой его сутью. Вместе с Перкау они гуляли по окрестностям, обменивались мыслями и наблюдениями. Бальзамировщик показал царевичу кое-какие рельефы внутренних помещений, которые успел расшифровать. К гробнице Серкат они не ходили, но побывали в зале, где лучше всего сохранилось изображение Хатеп-Хекаи-Нетчери. Хэфер там задерживаться не стал. Перкау полагал, что царевич хотел прийти туда позже, уже один. Не так-то просто было принять такую судьбу…

Об охоте они почти не говорили, о безумии – тоже. Перкау понял, что этой темы лучше не касаться, когда рассказал царевичу об их гостье-пленнице. Коротко Хэфер признал, что действительно искал её, но сейчас к встрече не готов. И не нужно было объяснений – бальзамировщик и так понимал. Наследник боялся, что его Сила снова выйдет из-под контроля. Баланс был временный и хрупкий. За тем, чтобы приручить свою мощь, он и пришёл сюда, к бывшему врагу, который по тёмной иронии судьбы теперь желал служить ему. Встречу с одной из главных участниц заговора он намеренно откладывал до того, как Колдун придёт в себя. Верховный Жрец Сатеха мог помочь обуздать стихию, если та снова вырвется.

К радости Перкау, ша тоже понемногу восстанавливал силы – просыпался, жадно лакал воду из большой миски, но ел мало. Зверь подпускал к себе и бальзамировщика, и царевича. Хэфер всегда был рядом, пока Перкау, искусный в лекарстве, обрабатывал рану. Копьё глубоко вспороло зверю бок – выжил он и правда чудом, но теперь зубами хватался за свою жизнь и на Берег Мёртвых не торопился.

Вечером после ужина они снова подошли проведать зверя, о котором бальзамировщик уже не думал, как о чудовище. Сложно думать так о существе, которое спасло тебе жизнь.

Самка уступила место Хэферу, и царевич опустился рядом, ласково потрепал самца за ушами. Приоткрыв потускневшие угольки глаз, большой зверь вяло вильнул раздвоенным хвостом, потянулся к наследнику, и тот бережно уложил его морду себе на колени. Рядом стояла тарелка с заранее порезанным на мелкие куски сырым мясом – добычей самки. Царевич кормил зверя с ладони, а Перкау, присев рядом, проверял наложенные швы, наносил снадобье, оберегавшее от загноения, и менял повязки. Самка бродила рядом, изредка тыкаясь носом то под руку бальзамировщика, то в плечо царевича. Щенков сюда не пустили, чтоб не тревожили отца попусту. Кто-то из них поскуливал и скрёбся под запертой дверью.

– Я раньше даже не видел ша так близко. Они не любят ни рэмеи, ни людей, – тихо проговорил Хэфер, поглаживая морду и гриву зверя. – Но за этот год… Ша загрызли моих убийц. Ша защищали меня в ритуальном круге. А эти двое – совсем как священные псы храма…

Самец, не открывая глаз, лизнул его ладонь. Самка шумно вздохнула и фыркнула в ответ на сравнение с псами Ануи. Перкау усмехнулся, качая головой.

– Когда я тут только оказался, думал, он мне как-нибудь руку или ногу отхватит. А она – так и вовсе горло перегрызёт, если не так на детёнышей посмотрю. И вот ведь…

– Он приручил их?

– Не знаю. Сказал, сами пришли… Для них он – член стаи, в своём роде даже вожак. Уж не знаю, как они тут делят власть, – Перкау тихо рассмеялся, кивнув на зверя, и поднялся, чтобы помыть руки.

Самка вдруг навострила уши, и её хвост дёрнулся. Потом раздался тихий стук в дверь. Перкау коротко посмотрел на Хэфера. Лицо царевича точно окаменело, а взгляд стал холодным и настороженным. Он поднялся осторожно, чтобы не тревожить зверя лишний раз, и скрестил руки на груди, уверенный, закрытый. Только кончик хвоста ходил из стороны в сторону.

Бальзамировщик чувствовал сдержанную враждебность, от которой, казалось, сам воздух покалывало горячими иглами. Сейчас даже Перкау было не по себе рядом с Хэфером, хотя к нему царевич относился с неизменным теплом.

– Входи, – бросил наследник.

Дверь приоткрылась. Колдун поклонился, прижав ладонь к груди. Притихшие щенки замерли у его ног, предчувствуя недоброе. Перкау переводил взгляд с царевича на мага и обратно. Жрец Сатеха выглядел уже лучше, чем пару дней назад, но сложно было сказать, восстановил ли он силы полностью. По крайней мере, взгляд больше не был затуманен изнеможением. А вот тихое счастье осталось.

Хэфер прищурился и нетерпеливо кивнул, побуждая говорить.

– Я исполнил твою волю, мой Владыка, – сообщил Колдун. – Лоза в твоём распоряжении, – он вопросительно посмотрел на Перкау, и тот покачал головой – встреча ещё не состоялась. – Отвести тебя к ней?

– Отведёшь. Позже. Сначала ты должен рассказать мне то, что знаешь.

В голосе царевича было столько холода, что Перкау даже стало немного жаль мага, вопреки всему. Но тот, похоже, не печалился и был доволен уже самой возможностью поговорить.

– В гробнице рода Эрхенны ты сказал, что знаешь, кто стоит во главе заговора.

– И скажу, если ты согласишься обучаться у меня, – мягко напомнил Колдун.

Хэфер резко шагнул вперёд и впечатал мага в дверь. Самка встрепенулась было, но не cдвинулась с места. Перкау тоже не решился вмешиваться, но готов был остановить царевича, если всё зайдёт слишком далеко.

– Не испытывай удачу, – процедил наследник, с силой удерживая его за плечи. – Я уже здесь.

– Слава Богам, – серьёзно сказал Колдун, спокойно встречая его взгляд. – Слава Богам, что я успел вовремя. Ты убедился сам, господин, что можешь сгореть в своём великолепии. Позволь мне научить тебя, как с ним управляться.

– У меня нет выбора, и ты это знаешь, – бросил Хэфер, отстраняясь. – Твои цели мне не ясны, и я не верю тебе. Но ты действительно… спас меня.

– Я буду рядом в любой твоей битве.

– Красивые слова.

– А дела мои ты уже и так видел, – Колдун обезоруживающе улыбнулся, – и как врага, и как друга. Пойдём со мной в святилище, господин мой царевич. Владыка Первородного Пламени станет свидетелем моих слов… и твоих. Ты можешь пойти с нами, – обратился он к Перкау.

Хэфер решительно направился вперёд, никого не дожидаясь. В молчании они поднялись по коридорам в святилище Сатеха. Колдун затеплил светильники у алтаря и обернулся. Перкау остановился в тенях колонн, нервно подёргивая хвостом, зная, что в том, что произойдёт, он будет лишь наблюдателем, не участником.